Позор Дома Хьюи

Тиль сначала пытался ворваться в спальню Кринга, остервенело стучал в двери и кричал, словно сумасшедший. А потом помчался в его кабинет. Кринг занимался своими микстурами, хотя уже было за полночь, и с удивлением посмотрел на юношу, который вбежал без стука и с бешеными глазами поставил что-то на его стол. — Что это? — непонимающе спросил Кринг. Тиль, стиснув зубы, открыл колбу и плеснул содержимое на стол. — Мак сказал, только ты готовишь такое, Мак сказал, это приворотное зелье… — захлёбываясь собственным негодованием, говорил Тиль. На лице Кринга внезапно появилась острая, чуть заметная улыбка. — И ты вспомнил. От таких слов Тиль вздрогнул, он был уверен, что Кринг будет отнекиваться, пытаться врать, что зелье было украдено. Но бета даже не пытался увильнуть от совершённого злодейства. — Говорил я им, что надо больше лить, ты б и не сбежал, и податливый был, — продолжал Кринг, всё так же мерзко улыбаясь. От понимания, что в его новом доме, в доме, где он был уверен, больше с ним ничего плохого не случится, живёт тот самый злодей, что полгода назад отнял у него будущее, лишил семьи, ноги Тиля отказывались его держать. Он попятился и, наткнувшись на стену, прижался к ней, боясь упасть. — Зачем…что я вам сделал? — дрожащим голосом спросил Тиль. — Дело не в тебе, — спокойно произнёс Кринг и присел в своё кресло напротив юноши, — я желал отомстить Лауренту. Но, когда Пэп принял тебя в семью, оставил попытки использовать для этого тебя. Дело не в тебе, — повторил он и с холодной задумчивостью стал рассматривать Тиля. Омега вжимался в стену, боясь слушать, боясь тут оставаться. Слёзы неудержимо рвались наружу, его предали именно те, кому он больше всего сейчас доверял. Тиль так сильно ненавидел отца, он почти убил его, а оказалось, что виной всему кто-то из Таравват. — Ты же хотел быть историком, мальчик, неужели ты не знаешь, что у меня и у Пэпа не меньше причин ненавидеть Лаурента, чем у Тийони. Твой отец никогда не был хорошим парнем. Тиль, тяжело всхлипнув, опустился на пол и сжался. Все его мучения, всё, что произошло с ним в последние полгода, случились из-за желания Кринга отомстить. — Я не знаю, почему Пэп согласился тебя принять. Если бы мы оставили всё, как было, сейчас бы не нам, а Лауренту пришлось отдуваться за незаконного ублюдка. Мы хотели лишить его того, чем он дорожит больше всего – своим именем и богатством. Как когда-то Лаурент лишил нас самого дорогого… Кринг ненадолго замолк, и в комнате стали слышны всхлипы Тиля, которому слушать о причинах старой ненависти совсем не хотелось. Всё это его не касалось. Это была не его война... но она разрушила его жизнь. — Тийони и Хьюи всегда друг друга ненавидели. Я уж не знаю, связано ли это с похищением омег, или с тем, что земли Тийони когда-то давно принадлежали Хьюи. Но жить спокойно они друг другу никогда не давали. Хьюи постоянно разоряли земли врага, сжигали поселения, убивали крестьян, вытаптывали урожай. Проще говоря, пытались пустить по миру. Тийони же давили на больное – омег Хьюи. В твоей семье омеги – как проклятье. Они рождались редко, а тех, которые в семью приходили, похищали Тийони. Обычно просто казнили, как преступников и воров, но некоторые Тийони этим свою гордыню удовлетворить не могли и измывались над своими пленниками. Я не осуждаю и не оправдываю ни один из домов. Таравват столетиями были в дружеских отношениях с Хьюи, мы были родственными семьями, многие их беты приходили в наш дом как Общие мужья. Когда Тийони похитили омегу Лаурента, тот просто ума лишился. Собрал огромную армию, призвал всех своих вассалов и наёмников, уговорил друзей. Пэп привёл к нему на помощь почти всех людей, что у нас тогда были. Привёл и свою семью. Лаурент обещал огромную плату всем, кто будет принимать участие. Мы подписали бумаги, Пэп не любил воевать, но на тот момент деньги были очень нужны. Кринг вздохнул, мальчишка на полу его почти не слушал, но бете было необходимо высказаться. Объяснить ему причины. И себе тоже. — Тийони были готовы к нашему нападению. Когда мы прибыли, нас встречали маги. Тийони всегда славились прирождёнными магами, их было трое или четверо, и мы оказались практически беспомощны. И хотя численное преимущество было на нашей стороне, уже через час исход битвы был ясен. Но Лаурент велел не отступать. Я видел, как пало наше войско, как погибли мои братья и мужья. Один за другим они отправлялись в лучший мир, в то время как войска Хьюи оставались в стороне, дожидаясь результата. Когда маги, наконец, были уничтожены, и мы добрались до имения, Хьюи вступили в бой. Но уже тогда я понял, что нас использовали, что, сколько бы Лаурент ни заплатил, мы никогда не сможем восполнить того, что потеряли. Кринг снова тяжело вздохнул и задумчиво потёр шею. — Война – это ужасно, Тильярин из дома Хьюи. И терять любимых тяжело. Я смог отыскать главу Тийони на границе их владений. Он принял роды у своего мужа и пытался скрыться с двумя сыновьями и младенцем, у которого даже пуповина не была перевязана. Омега погиб при родах Маори, и трёхлетний Шон стоял со своим окровавленным братом на руках, смотря на меня с мечом и ищейкой-краснокрылым. Я оказал им необходимую помощь, не смог не помочь, выдал лошадь и велел направляться прямиком к Императору. Только это спасло их от неминуемой смерти. Лаурент не оставил после себя ни одной живой души. Ни миллиметра живой земли. Они сожгли и уничтожили всё. А когда я вернулся за оплатой, Лаурент рассмеялся мне в лицо, заявил, что Тийони удалось бежать, он не достиг своей цели, а по бумагам было чётко написано – оплата за уничтожение рода Тийони. — Всё это только из-за денег? — Тиль поднял голову и с презрением посмотрел на Кринга. — Наше положение пошатнулось, мы были практически разорены. Мне пришлось продавать свои таланты, хотя многие рецепты я надеялся сохранить в тайне. Это был сильный удар по нам. Да, — Кринг сощурил глаза, — но там, на поле боя, мы потеряли не только ресурсы. Раненый Пэп тридцать миль на руках нёс своего умирающего брата домой. Но не донёс, — Кринг сглотнул, воспоминания задевали его. — В том бою мы потеряли всю свою семью. Мой муж, Орио – муж Пэпа, наши Общие мужья. Все исчезли в один день, в одно мгновение. Мы вернулись, а тут нас ждали малютки-дети, с удивлением узнавшие, что их отцы более никогда не вернутся домой. Пэп не смог вынести своей потери, он бы наложил на себя руки, если бы не Рэмиль и Мак, оставшиеся сиротами после смерти их папы. Тиль опустил взгляд, сжал кулаки и тихо проговорил. — Мне плевать на твои потери, ты такой же подлец, как мой отец, ты играл с моей жизнью, растоптал и разрушил меня… Кринг усмехнулся, молодой омега так и не понял его. И слова его были писком обиженной мыши, бета видел, что Тилю не всё равно. — Я не собираюсь просить у тебя прощения, ведь я не собирался связывать с тобой свою семью. И если уж так вышло, если ты всё узнал, возможно, я найду более удобный способ решить наш конфликт, — Кринг развернулся и подошёл к полкам с зельями; достав из кармана небольшой ключ, он отпер потайной ящик и достал какую-то склянку. Тиль встрепенулся, он не знал, на что был способен Кринг, и какие зелья готовил. Возможно, это могло отравить и лишить его жизни. Он попытался подняться на ноги, но после такого сильного стресса не было сил. — Скажи, что ты хочешь забыть? Тийони? Отца? Пара глотков, и ты проснёшься завтра, словно никогда ничего и не было! Кринг направился к нему, протягивая странный розовый напиток, Тиль вскочил на ноги, от ужаса схватившись за рукоять ножа. — Тебе стоило дать мне его намного раньше, — вжимаясь в стену и выставляя перед собой оружие, прошептал Тиль, — теперь я должен помнить! — Ни к чему, — Кринг решительно махнул головой, словно выкидывая и свои воспоминания, — Пэпу знать это не нужно. — Почему же? — раздался тяжёлый и сухой голос из коридора, и в комнату вошёл Пэп.