Позор Дома Хьюи

Кринг спокойно посмотрел брату в глаза. — Я знал, что тебе не понравится этот план, — бета не пытался оправдываться, — но я знал, что ты так и не смирился со смертью Орио. Если бы мальчишка Тильярин не пострадал, если бы не явился просить у тебя помощи, ты был бы рад узнать, что Лаурент опозорен Тийони, что его единственный сын-омега обесчестил его драгоценное имя… — Нет. Я никогда не желал мстить за Орио, и, уж тем более таким способом. Тиль не мог узнать голос Пэпа. Глава Дома всегда казался ему маленьким, спокойным и очень тихим, теперь же его голос звучал властно, уверенно, Пэп даже выглядел выше и крепче, а его седые волосы казались серебряными, а не мёртвыми. — Предложение Императора всё ещё в силе? — Да. — Тогда я меняю своё решение и позволяю тебе принять его. Нет, я настаиваю, чтобы ты отправился жить в императорский дворец, — при этом глаза Пэпа блеснули, а Кринг свёл брови и склонил голову. — Ты хочешь выставить меня из нашего дома? — теперь Кринг был не таким уверенным. — Нашей семье будет на пользу, если кто-то из нас займёт кресло подле Императора. Ты сможешь вернуться, когда Тиль тебя простит. Услышав своё имя, юноша вздрогнул. Он не хотел, чтобы на него перекладывали ответственность за такое решение, но и не хотел, чтобы Кринг оставался с ним в одном доме, и поэтому кивнул, соглашаясь с главой Дома. — Пойдём в мой кабинет, Тильярин, — пригласил он омегу, — а тебе, Кринг, советую собирать вещи, чтобы наши дети не задавали тебе лишних вопросов. Тебе стоит покинуть Дом сейчас же. Кринг снова склонил голову, безропотно принимая указ главы Дома. Пэп, не смотря более на брата, развернулся и вышел в коридор, а Тиль поспешил за ним следом, не желая оставаться с Крингом один на один.

***

В кабинете Пэпа было очень жарко, несмотря на летний зной, горел камин, на зеркальном столике стоял графин с тёмно-красной жидкостью, и перед камином лежал Кийс. — Надеюсь, тебе хватит ума, молодой Общий муж, не болтать лишнего, — сказал Пэп, усаживаясь в глубокое кресло рядом со столиком и предлагая сесть Тилю на диван напротив. — Я понимаю, и буду молчать, — кивнул Тиль, хотя пожаловаться на Кринга очень хотелось Рэмилю. — Что из нашего разговора вы слышали? — Достаточно, — сказал Пэп и потянулся за бутылью, но рядом не оказалось бокала. — Кийс, — позвал глава Общего мужа, — бокалы, прошу. Кийс медленно повернул голову, сонно посмотрел на гостей и, грациозно поднявшись, пошёл в соседнюю комнату. На том месте, где он лежал, остался спать маленький мальчик, и Тиль догадался, что Кийс убаюкивал их с Пэпом сына. Через пару минут он вернулся с тремя винными бокалами. Расставив их на столе, он открыл бутыль и наполнил каждый фужер почти до краёв. Растопырив пальцы, он провёл рукой над вином, и в жидкость упали кубики льда. — Ты маг? — удивлённо спросил Тиль. — Послушник, — сообщил о своём положении Кийс. — Ясно, — Тиль кивнул. Послушники были самыми слабыми магами, обладали лишь властью над одним из элементов и не передавали свои способности по наследству. Протянув бокалы Пэпу и Тилю, Кийс взял свой и присел на краешек стола. Выглядел Общий муж Пэпа лет на сорок, но у него было атлетическое телосложение, крепкие руки и широкая спина. Двигался мужчина легко, грациозно, как кошка, а на гладко-выбритом лице всегда было выражение полного равнодушия, и лишь тёмно-зелёные глаза светились пониманием и тоской. Пэп сделал большой глоток и, откинувшись в кресле, стал рассматривать густую красную жидкость на просвет. Тиль также попробовал вино, это был креплёный портвейн, от жары в комнате и после тяжёлого стресса у него почти сразу закружилась голова. — Не вини Кринга, — наконец произнёс альфа, — он слаб в своих желаниях. И глуп. Тиль снова кивнул. Глупость не могла оправдать поступок беты. Но, как и раньше, стараясь избежать душевной боли, Тиль просто старался не думать о том, что было. — Орио был братом Кийса. И был моей Истинной парой. — Пэп говорил тихо и его голос казался обречённым. — Мой отец много раз повторял мне, что я не должен связываться с Истинным, но я не послушал. Тиль с удивлением смотрел на альфу. — Там, на поле боя, мы попали в ловушку. Маги уничтожали моих людей одного за другим, но я не мог сосредоточиться и вести военные действия, — голос главы Дома дрогнул, — у меня на глазах сгорел мой муж. Заживо вспыхнул синим пламенем и превратился в обожжённый труп, — глаза Пэпа казались пустыми, смотрящими в прошлое, — Орио носил моего ребёнка, и я не хотел брать его на войну. Но он настоял, Орио был упрям, и я не умел ему отказывать. А потеряв его, я потерял и себя. Мои люди погибли из-за моей слабости. Любовь делает альф слабыми, омег плаксивыми, а бет глупыми. И мы всё проиграли, потому что не чтили традиции наших предков – никогда не сочетаться браком со своими Истинными. Пэп залпом осушил бокал, и Кийс тут же услужливо наполнил его заново. Тиль молчал, ему не хотелось своим неуместным словом нарушить рассказ Пэпа, но, казалось, альфа больше не собирался говорить. — Почему вам нельзя соединяться со своими Истинными партнёрами? — спросил омега, не выдержав ожидания. — Если бы твоя семья чтила традиции, ты бы знал, — холодно произнёс Кийс, — всего триста лет назад почти все Дома в Штале держали Общих мужей. Эта традиция помогала сохранять равновесие между сердцем и долгом. Общие мужья дарили альфам любовь, в то время как Младшие дарили военные союзы и торговые соглашения. Но количество людей неуклонно росло. Отыскать Истинную пару среди миллионов тяжело, а среди миллиарда почти невозможно. Поэтому эта традиция устарела, и Общие мужья стали просто гаремом для развлечения, — с разочарованием закончил Кийс. — Современное общество развращено, — вновь заговорил Пэп, — Общие мужья были предназначены именно для того, чтобы альфа не забывал рядом со своей любовью о долге! Альфы сочетались браком по расчёту и лишь потом дарили любовь своей Истинной паре, которая становилась мужем для всех. Это избавляло альфу от чувства собственничества, лишало возможности углубиться в свою страсть и забыть о долге перед отечеством. Это делало всех немного несчастными, но и дарило настоящее понимание любви и осознание её цены. Альфы ценили Общих мужей больше Младших и уважали всех омег, независимо от их статуса. — Но это противоречит вашей природе, — не выдержал и вмешался Тиль, — каждый Альфа стремится быть со своим Истинным омегой. — Это так. И мне тоже хотелось, чтобы моя Истинная пара была лишь моей. Я не желал делить её с другими, не умел терять своего омегу, не умел его отпускать. И вот чем это для меня обернулось. Если бы я раньше понимал, насколько старые традиции важны, то не оказался бы в такой ситуации. Мне следовало послушать советов отца и сделать любимого омегу Общим мужем, а на место своего Младшего посадить кого-то из Совета. Положение в обществе дало бы мне влияние на Лаурента, и он не смог бы так легко нарушить своё слово. Как я и говорил, любовь сделала меня слабым, ослепила меня, и я проиграл войну, потеряв свою Истинную пару, погубив всех наших мужей и подставив под удар омегу Кринга. Я вёл их, был их лидером, но, когда Орио погиб, забыл об осторожности, мой рассудок был затуманен, и я сам загнал нас всех в ловушку. Это стоило нам многого. Стоило нам всего. Пэп резко замолчал, и Тиль поёжился, чувствуя себя некомфортно. В душе он был рад, что ужасные традиции, заставляющие любимых разделяться, канули в лету, но, с другой стороны, он сам стал частью этой традиции. Если бы Тиль встретил свою Истинную пару, то никогда бы его не отпустил. Подумав о любимом, Тиль тут же вспомнил Рэмиля. Красавчик, хитроумный и скользкий альфа всё время держался на расстоянии. Уходил от любой попытки сблизиться, не позволяя завладеть своим сердцем. Рэмиль желал стать главой дома и твёрдо шёл к своей цели. И, скорее всего, он сможет добиться этого, сохранив своё сердце холодным, а разум трезвым. И Рэмиль никогда не окажется в такой ситуации, как его отец – сломленный своей же любовью. — Наверно, это прекрасно – любить и быть любимым, — задумчиво проговорил Тиль. Ему бы очень хотелось, чтобы Рэмиль ответил на его чувства или хотя бы просто позволил быть рядом. — Прекрасно, пока твой любимый не погибает. После наступает ад, — холодно отрезал Пэп. — Думаете, если бы ваша Истинная пара был Общим мужем, вы бы смогли справиться с потерей? — Я бы много лет свыкался с мыслью, что он общий для всех, что принадлежит не мне, а всем. И тогда его смерть стала бы огорчением, а не катастрофой. — Мне не понять, — Тиль вернул пустой бокал на стол и посмотрел на Кийса, который тоже помрачнел, надеясь, что тот нальёт ему снова, но омега не шевельнулся. — Ты не альфа, — не поясняя, ответил Пэп.