Позор Дома Хьюи

Орфей с удивлением смотрел на вернувшуюся с поисков процессию. Он заметил, что Общий муж ранен, с его голого мокрого тела стекали дождь и кровь, а Рэм хоть и пригибался от тяжести, но очень бережно понёс его на третий этаж. — Что происходит? — непонимающе спросил он у Лаара. Тот не ответил, отвернулся и обнял своего мужа, который тоже был в крови и трясся от ярости. Поднявшись на третий этаж, Орфей заглянул в комнату Тиля. Над Общим мужем склонились Пэп и Мак, пытаясь зашить его раны и опоить лечебными зельями, что почти закончились. — Что случилось? — спросил он у Рэма, который бледный как полотно стоял у дверей. — Вали отсюда! — злобно крикнул на него альфа, и Орфей вздрогнул, от возмущения у него вытянулось лицо. Но прежде чем он успел возразить, Рэм схватил его за предплечье и вытолкнул из комнаты. — Собирай свои вещи и вали из этого дома! — ещё громче крикнул ему жених в лицо. Обиженный Орфей стремглав бросился в свою комнату. *** Тиль то приходил в себя, то снова отключался. Рядом постоянно сидел Мак или Пэп, но с ними говорить ему совсем не хотелось. Хотелось свернуться в калачик, забиться в дальний угол и исчезнуть. Тиль не хотел плакать, но как только он открывал глаза, слёзы реками текли из его глаз. Зачем его нашли… зачем забрали… лучше бы ему дали умереть… совсем немного осталось же… Раны заживали плохо, словно Тиль не хотел излечиться. Сонное зелье погружало его в небытие, но он каждый раз приходил в себя с рыданиями и стонами. Рэмиль молча наблюдал в стороне, не приближаясь к нему и других не подпуская. Только Мак продолжал менять повязки и успокаивающе поглаживать по голове. Через двое суток Тиль перестал метаться, лихорадка прошла, и раны затянулись. Волшебные зелья Кринга сделали своё дело, и его тело восстановилось. Но зелья не умели лечить ни разум, ни душу. Заметив, что Тиль пришёл в себя и больше не плачет, Рэмиль подошёл ближе и присел рядом с его постелью. Тиль не обращал на него внимания, безучастно разглядывая потолок. — Тильярин, — альфа осторожно позвал его, и омега перевёл на него взгляд выцветших глаз. — Рэмиль из Дома Таравват, — произнёс Тиль, обращаясь к нему официально. Рэм вздохнул, положил руку мужу на грудь. От этого прикосновения омега вздрогнул, и из его глаз снова полились слёзы. — Прости меня, — заговорил омега, — я сбежал… сам попал в ловушку. — Всё хорошо, — попытался его успокоить Рэм. Видя, что Тиль снова плачет, он сжался, понимая своё бессилие. — Теперь я и ваш дом опозорил, зачем вы меня к себе взяли. От меня одни неприятности! — Успокойся, — Рэм попытался его обнять, но Тиль оттолкнул его, его голос срывался на рыдания. — Лучше бы мне было спрыгнуть с той колокольни! Я позор дома Таравват… вы все будете меня презирать! — Нет, это не так! – Рэм говорил шёпотом, он не мог выдавить из себя ни слова, уши закладывало. Ему казалось, что он снова и снова слышит ужасные крики своего омеги там, в лесу. И, плутая под дождём, в непроницаемой тьме он слышал эти крики, но не мог его отыскать. Тиль не замечал его слов. — Ты меня презираешь, я перетраханая шлюха. Ненавижу себя! Почему ты не дал мне умереть! — Не надо так, прошу, успокойся. Я буду с тобой рядом, я буду защищать тебя, клянусь. — Рэма трясло, он не знал, как успокоить мужа, и как прекратить эти крики в своей голове. Тиль ожесточённо крутил головой. — Тебе противно быть со мной! — Нет, всё не так, — Рэм перехватил его отбивающиеся руки и крепко обнял, не давая больше вырваться, — я люблю тебя, я хочу быть с тобой. Тиль, мой милый Тиль. Успокойся, мы всегда будем рядом с тобой. Мы все – твоя семья. Тиль судорожно вздрагивал. Его истерика прекратилась, но из его глаз продолжали литься слёзы. Рэм бережно уложил его на постель и протянул кружку с сонным зельем. Тиль покорно выпил и закрыл глаза, из которых беззвучно продолжали течь слёзы. *** Рэм дождался, когда Тильярин уснёт. У него больше не было сил смотреть на бледное неспокойное лицо мужа. Оставив свой пост, он вышел из комнаты омеги. — Ты снова его обманул! Альфа вздрогнул, он не ожидал никого увидеть. Рядом с косяком стоял Мак и сердито смотрел на брата. Боясь, что слова Мака донесутся до Тиля, Рэмиль закрыл двери. — Что ты знаешь?! — разочарованно ответил Рэм, качая головой, — сейчас я уже ничем не могу ему помочь. — Ты бы мог просто побыть с ним рядом, поддержать… — Нет! — ещё более сердито прервал его альфа, — это… невыносимо! — Но Тиль, он так нуждается в тебе, он тебя любит, как никого… — Хватит! — Рэмиль схватил брата за грудки и посмотрел в его серые глаза, — хватит мне его навязывать, хватит пытаться свести нас, ничего не выйдет ни у тебя, ни у Пэпа! Мак нервно сглотнул, не понимая причин злости брата. — Что с тобой, Рэм? — попытался мягко успокоить его омега. — Тильярин… моя Истинная пара… — опустошённо выдохнул Рэм и отпустил Мака. — Что? Когда ты узнал?! — Ещё в школе. Ещё до того как у него случилась первая течка. Мы ходили вместе на фехтование, и я не мог сосредоточиться, находясь с ним в одной комнате. Но на что я мог рассчитывать? Кринг ненавидел Хьюи, и мне не хотелось переезжать в его дом из-за дурных традиций Хьюи. Лаурент никогда бы не отпустил его в наш дом, и мне даже не было смысла посылать к нему сватов. А потом я узнал, что он помолвлен с Вильямином, и эта история с Тийони. Всё было против меня с самого начала. — Но теперь ты можешь быть рядом с ним. Рэмиль опустил голову. Быть рядом с Тилем – это как исполнение всех мечтаний. Но Рэм не хотел стать таким же беспомощным, как и Пэп. Не хотел быть слабым. — И терпеть то, что он спит со всеми подряд? Что он родил от другого? — Рэм постарался сказать это как можно более возмущённо, хотя в действительности это было такой ерундой по сравнению с его влечением. — Задевает твою гордость? — теперь злость слышалась и в голосе Мака, — ты сам упросил Пэпа взять его в дом. — Я не хотел, чтобы он покончил с собой! — Рэм старался не смотреть брату в глаза. Альфа врал всем, и первым делом самому себе. — Думаешь, он теперь этого не сделает? Теперь, когда Шон снова напал на него, а ты собираешься сбежать на другой конец света, уехать на четыре года в университет и бросить свою Истинную пару?! — Много лет я собирался стать главой дома, много лет шёл к тому и не собираюсь всё потерять из-за этого мальчишки! — Рэм с силой зажмурился, словно пытаясь отогнать от себя сладкие видения. — Если я буду с ним, если хоть на минуту потеряю контроль, я уже не смогу думать ни о ком другом более! — Тогда тебе стоит решить, что для тебя важнее – любовь или карьера? — Я уже давно решил. Рэмиль быстро отвернулся и пошёл прочь, не обращая на брата более внимания. Войдя в свою комнату, он с шумом захлопнул двери и, прислонившись к ним, сполз на пол. Он всегда старался держать всё под контролем, и всё в этой жизни было в его руках. От него же требовалось защитить того единственного, что был предназначен ему судьбой. Но Рэм не смог это сделать ни зимой, ни сейчас. Он зажал рукой рот. Альфа не хотел, чтобы кто-либо заметил его слабость. Не хотел, чтобы кто-либо слышал рыдания, вырывающиеся из его груди.