В гостях

      Холмс заворожённо смотрела прямо в глаза мужчины, не в силах отвести взгляд. Николь чувствовала, что в это самое мгновение стоит на краю бездны и одно неосмотрительное движение, неверное слово — и конец. Она пыталась приветливо улыбнуться незнакомцу, но губы складывались только в кривые ухмылки. Мужчина с интересом ценителя наблюдал за ней, не упуская ни малейшей детали, как будто они сейчас на аукционе антиквариата, и он выбирает себе очередную дорогую картину, которую повесит в самом центре зала, чтобы подводить гостей, и те любовались произведением искусства, тайно завидуя хозяину. Но точно не здесь. Не в этом пустом парке, появившимся из ниоткуда, где никого не было кроме них. Девушке не нравился его взгляд, пустота и равнодушие пугали её до дрожи в коленях, которую она безуспешно пыталась предотвратить. Он скользнул взглядом по её судорожно вздымающейся груди и по голым ногам, а потом вернулся снова к лицу. К этому времени Николь взяла себя в руки, приведя в порядок шалящие нервы, и попыталась сделать как можно более уверенный вид. Незнакомец лишь снисходительно хмыкнул в ответ на её жалкие потуги. Сделав шаг вперёд, Холмс к своему ужасу обнаружила, что теперь стоит практически вплотную к мужчине, но, стараясь не растерять крупицы храбрости, она вздёрнула подбородок как можно выше, вновь встречаясь с этими глазами и, понимая, что только что сорвалась в бездну. — Я вижу Вас впервые. Вы, верно, меня с кем-то перепутали, — несмотря на внешнюю браваду, внутри хрупкий мир Николь трещал по швам. Мужчина молчал, на его лице заиграла пугающая улыбка, в которой читалось хорошо скрываемое безумие, Холмс передёрнуло от этого. Он сделал небольшой шаг навстречу, и их стали разделять всего пару жалких сантиметров. Участившееся дыхание Николь слилось в единый поток с дыханием незнакомца, но она не решалась сделать шаг назад, сама не понимая почему. Подсознание кричало, что надо было бежать, как она обычно всегда и делала, но ноги словно приросли к каменной брусчатке. — Всегда знал, что у женщин плохо с памятью, но не думал, что настолько, — Николь презрительно фыркнула на эти слова. — Ты врезалась в меня сегодня. Если это было покушение на мою жизнь, то ты самый бездарный киллер, которого я когда-либо видел. — Вы сгущаете краски! — на лице девушки появился непрошенный румянец от наглости её визави и собственной совести. — Извините, я правда не хотела этого всего. Простите. Ответом ей послужила тишина. Николь уже не смотрела в глаза мужчины, рассматривая его идеальный чёрный пиджак. В голове ни к месту появилась мысль, что надо будет себе приобрести подобный. Неожиданно над её ухом раздался голос, сквозящий наигранной скукой: — Ты сейчас всё здесь испачкаешь кровью. — Что? — Холмс заторможенно подняла взгляд на его лицо, постепенно освобождаясь от странного морока. Наконец-то отойдя от этого странного мужчины, она присела на лавочку и начала внимательно осматривать свои ноги. И правда, на правой щиколотки была уже запекшаяся кровь. Но Николь было плевать на это, на неё резко обрушилась вся тяжесть прошедшего дня. Дисплей телефона показал двенадцатый час ночи, усталость стремительно окутывала её и художнице начало казаться, что старая облезшая скамейка вполне конкурентноспособна мягкому матрасу. Вдалеке прошёл раскат грома. С каждым разом размыкать веки было все тяжелее и тяжелее. Последнее воспоминание — касание длинных бледных пальцев, дарящее спасительную прохладу. — Спи, дорогая Николь.

* * *

      Пробуждение было болезненным для Холмс. Все тело ныло, каждое движение отзывалось болезненным спазмом. Кое-как встав с кровати, девушка шлепала босыми ступнями по ледяному полу и проклинала местное теплоснабжение. Похоже тепло дадут только летом, потому что зимой, по мнению властей, надо закаляться. Солнце было надёжно скрыто от людских глаз. Не понимая какое сейчас время суток, Николь начала осматривать комнату в поисках телефона или часов. Неожиданно события вчерашнего дня замелькали перед глазами ярким калейдоскопом. Голова закружилась, и девушка осела на пол, вцепившись в изножье. Николь не понимала, как снова оказалась в квартире на Бейкер-стрит, если отключилась она точно на лавочке рядом с незнакомцем. Неужели он принёс её сюда? В жажде ответов, девушка, не обращая внимания на боль, бросилась вниз. И облегчённо выдохнула. Всё было как всегда. Шерлок лежал на диване и кидал резиновый мячик в стену, Джон сидел на кухне и работал, периодически щёлкая клавишами. — Как я здесь оказалась? — голос был сорван. Джон сразу обеспокоено встал, неприятный звук отодвигающегося стула больно резанул по ушам, и подошёл к Николь. Шерлок последний раз кинул мячик и принял сидячее положение, внимательно следя за сестрой. — Ты ничего не помнишь? — Ватсон говорил непривычно мягко, словно разговаривал с маленьким ребёнком. — Ты заболела, три дня была без сознания от лихорадки. Я с самого начала настаивал на больнице, но Шерлок был против. — Тебя притащила твоя подружка Аллегро, — Шерлок говорил спокойно, даже равнодушно, но в глубине льдистых глаз плескалось волнение, которое он не хотел показывать. — Майкрофт в день твоего приезда хотел приехать, но тебе повезло, его задержали на работе и срочно отправили в Сербию на неделю. Если бы он увидел тебя в таком состоянии, да ещё с Аллегро, то он бы обеим открутил головы. Но в первую очередь, конечно, метиске. Николь ничего не ответила, мысленно пообещав себе, что потом ещё поговорит с братьями на эту тему. Если не забудет. Хотелось жутко спать и, прохрипев что-то про плохое самочувствие, она побрела медленно наверх. Происходящее казалось слишком сюрреалистическим. Подумав о сумасшедшем мире, Холмс погрузилась в такое необходимое и сладостное беспамятство. Тем временем опытный игрок разыгрывал очередную партию, уверенный в своей победе.