Винчестерленд

      Все вокруг меня напоминает сцену из мультика «Скуби-ду», тоже одни загадки и ни одной возможности разгадать хоть одну. Теперь еще Бобби предложил разделиться, и все хорошенько осмотреть. Ну точно, команда «Скуби-Ду», и где моя прожорливая псинка?       Цепляюсь за куртку Сэма и иду чуть позади него. Оглядываюсь, но взгляд, ни за что не цепляется, обычное такое кладбище: покосившиеся надгробные плиты, заросшие могилы, старинные склепы, памятники, давно потерявшие свой первозданный облик.       - Здесь жутковато.       Сэм не обращает внимания на мои слова. А меня словно подменили, я начинаю напевать себе под нос какую-то детскую песенку, только чтобы не дать отсюда деру. Куда интересно подевалась моя хваленая храбрость, где же мои навыки молодого охотника. Ведь столько раз воображала себе, что помогаю Винчестерам и даже спасаю им жизни, а на деле мне даже ножа не дали, чтобы сама себя не поранила. Замечательный из меня спаситель.       Они появляются неожиданно. Человек сорок, черные глаза и бешеные улыбки - демоны. Впереди всех стоит мужчина, которого я сразу же узнала, но просто не могу поверить глазам, его ведь здесь быть не должно.       - Война?       Мой шепот срабатывает на них словно красная тряпка на быка. Одновременно пять человек бросаются на нас с Сэмом. Винчестер оттесняет меня к себе за спину и начинает отстреливаться. Снова и снова звучат выстрелы, а я зажимаю уши, чтобы только не слышать этого звука разрывающего мои барабанные перепонки.       - Сэмми!       Голос Дина действует на меня как успокоительное. Поднимаю голову и смотрю, как уже все демоны пошли в бой. Нужно что-то делать, нужно что-то придумать, нужно, нужно, нужно. Я все еще стою за спиной Сэма, почти прижатая к двери склепа. Постойте. Дверь? Оборачиваюсь и дергаю латунную ручку, с громким скрипом железная дверь подается вперед.       - Дин, Бобби! Сюда.       Залетаю в небольшое помещение, следом за мной Сэм, и через пару секунд Дин и Бобби. Парни быстро баррикадируют дверь большим надгробием.       - Со всеми все нормально?       Слышу, как братья что-то отвечают Бобби, но меня сейчас это мало интересует. Как Война мог здесь оказаться? Почему он вместе с демонами, разве он не должен издеваться над людьми, настраивать их друг против друга? Если мое присутствие все же изменяет ход событий, то может мне все же удастся обойтись без жертв? И как нам теперь выбраться отсюда?       - Янсен! – Сэм хватает меня за руку и поворачивает к себе. – Что с тобой, Янсен? Тебя ранили?       Боже, зачем они меня только с собой взяли? Зачем я, дура, навязалась? Нужно было сидеть дома и не высовываться. Теперь я действительно балласт, который мешает им нормально работать.       - Со мной все хорошо, Сэм, не стоит беспокоиться.       Младший Винчестер кивает, и отходит к Дину и Бобби. Они что-то обсуждают, а я оглядываю помещение. Низкие потолки, много пыли, на всех стенах плесень, почти на всех. Подхожу к противоположной от двери стене и присаживаюсь на корточки. Здесь нижняя часть стены почти чистая, провожу по ней рукой и ощущаю легкий ветерок.       - Парни, – от радости забываю, что стоит вести себя тише. – Я нашла выход. Винчестеры и Сингер обступают меня с двух сторон. Я показываю им на стену.       - Здесь, наверное, был потайной вход или выход, как вам больше нравится. Мне неизвестно как работает механизм «открывания» стены, так, что думаю, стоит ломать.       Братья переглядываются с Бобби.       - Не думаю, что это хорошая идея, – начинает Дин. – Будет слишком много шума, и мы можем не услышать тех уродов за дверьми. Стоит придумать другой план.       - Нет другого плана, Дин, это единственный выход, - говорю я. - Мы должны сломать эту стену, выбраться наружу и обойти демонов. Нам нужно напасть на того седовласого мужчину. Вы должны были его заметить, он не нападает, только смотрит, и у него обычные глаза.       - Зачем?       - Не могу сказать, кажется, это против правил. Вам нужно лишь знать, что это очень важно, мы должны на него напасть и отрубить ему палец, а лучше руки, чтобы не лез, куда не просят.       - Ты сбрендила, – Дин напряжен и раздосадован, ему сейчас не до глупых разговоров.       - Нет Дин, это ты сбрендил, – я тоже выхожу из себя. – Там, на улице не просто кучка демонов, которые решили застать вас врасплох. Они весьма эффективно сгруппированы. Скольких вам удалось убить?       Молчания, становится мне ответом.       - Вот видите, – я топаю ногой, будто ставлю этим точку. – Ими управляют, и очень умело, они больше не кучка идиотов, которых вы могли просто так перебить и пойти по своим делам. Они организованы и очень опасны.       - Может, ты знаешь, кто ими управляет?       Скептицизм в голосе Дина меня уже раздражает. Пальцы тянутся к переносице, которую я разминаю, пытаясь успокоиться. Интересно, как долго я проваляюсь на полу с горящим от боли горлом, если попытаюсь им ответить, кто за всем этим стоит?       - И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч, - произношу я, мысленно готовясь к тому, что в следующее мгновение алый цветок моей крови распустится на стенах этого склепа. Но странно, ничего не происходит. Может, потому что я не сказала это открыто, а процитировала строку из Откровения Иоанна Богослова? Но как я её вспомнила, если никогда не читала религиозных текстов? И не поэтому ли Кас говорит такими же фразами, чтобы кто-то там не мешал говорить ему то, что нужно? Хорошо, я последую примеру Скарлетт О`Хара и подумаю об этом завтра.       - Всадники Апокалипсиса! – воскликнул Сингер. – Но зачем нам отрубать им пальцы?       - Нам нужны их… - скулы опять сводит судорогой, а дыхание затруднено. Но я успеваю взять себя в руки и потянуться к Дину. Осторожно снимаю с его руки серебряное кольцо и показываю всем. Благо, двигаться я могу, хотя и с трудом. Высшее провидение понимает мой план, пальцы коченеют и руки висят плетьми. Винчестер только успевает подхватить своё кольцо, чтобы оно не сгинуло в темноте.       - Кольцо? Мы должны забрать его кольцо?       Главное, что он понял. И я найду способ сказать им остальное.       Сэм с фонариком в зубах осматривает стену. Его длинные пальцы скользят по стыкам каменных плит, нащупывая зазор. Мне жаль, что я не могу ему помочь – мои пальцы тоньше, я справилась бы быстрее, но руки не шевелятся, поэтому я стою в стороне, по крайней мере, не мешаясь.       - Дин, помоги, - младший Винчестер отходит чуть дальше, и вместе с братом бьёт ногой по стене. Раздаётся глухой звук, не такой, какой мог бы быть, если бы за стеной не было пустоты. Значит, я была права и там действительно есть проход.       Неожиданно дверь, которую, как нам казалось, мы плотно закрыли, начала шататься.       - Чёрт вас всех подери! – выругался Бобби (на самом деле он сказал несколько иное, пополнив мой словарный запас на годы вперёд). – Парни, скорее!       - Мы стараемся! – прокряхтел Дин.       Я зажмуриваю глаза и изо всех сил терзаю свои "мистические" способности. Есть они или нет, поможет ли моё отчаянное желание спастись, открыть этот злополучный ход или нет, но немного веры в этот момент нам не помешает. Несмотря на паралич, боль достигает меня - мачете Дина соскальзывает и распарывает ему рукав куртки, зацепляя и плоть. Я чувствую, как разрывается кожа, как течёт кровь, как холодит открытую рану воздух, как ткань толстовки пытается прилипнуть к ране. Будто мне мало содранных ногтей и мелких ушибов, которые я приняла от братьев, когда они дрались с демонами.       Наконец, плита поддается, и мы скользим вниз. Мои руки, наконец, начинают слушаться, когда Бобби буквально сбрасывает меня вниз. Он замыкает нашу процессию, делая широкую линию из соли, чтобы хотя бы на время обезопасить наш отход, если демоны прорвутся. Мы попадаем ещё в один склеп, точнее в какую-то галерею мёртвых тел. Достаю из кармана платок (ну, да, я из тех девушек, которые всегда носят с собой пачку бумажных платков) и зажимаю рану.       - Знаете ли вы, - начал Сэм голосом экскурсовода, - что раньше места на кладбище стоили очень дорого, а профессия гробовщика была одной из самых прибыльных. Так вот, места на кладбище покупали заранее, а если не было денег, то брали в аренду на несколько лет, - лучик его фонарика скользил по трухлявым доскам гробов, белым костям. – Когда договор аренды заканчивался, а его не продляли, гроб с телом выкапывали и переносили вот в такие места. При желании, родственники могли забрать кости покойного и перезахоронить их, но чаще всего они оставались здесь.       - Знаешь, Сэмми, даже не представляю, как бы мы работали, появись призрак из компании этих ребят, - вставил Дин. – Аптечка у тебя?       - Да, - отозвался он. – Ты поранился?       - Ага. Перевяжи своей девушке правое предплечье, - бросил он, уходя вперёд, будто оставляя нас наедине.       - Всё ещё не можешь говорить? – Сэм отдаёт мне фонарик, чтобы я посветила на рану и начинает обработку.       Это ведь Винчестеры, у них это делается не так. Они промывают рану виски, потом заливают в себя, чтобы притупить боль и шьют. У нас виски, к сожалению или к счастью, нет, но и рану мою шить не обязательно. Мне нравится, как чётко и быстро Сэм бинтует мою руку, сразу видно, что он делал это не раз, и не два, и не десять.       Хочу сказать ему спасибо, но горло привычно жжёт, щиплет нос и слезятся глаза. Я вру себе, что от пыли, но глубоко внутри знаю настоящую причину. Ладно, ещё одно дело, ещё одна мысль, которую я должна обдумать, залетает в отдалённый угол, чтобы зарасти паутиной навсегда.       Мои губы тянутся к губам Сэма, касаются, слегка царапаясь об обветренную кожу.       Надеюсь, что он верно поймёт смысл этого прикосновения.       Хотя, даже я его не понимаю.       В конце тоннеля кричит Дин: они с Бобби нашли выход.       Сэм осторожно опускает мою забинтованную руку, и смотрит на меня из-под своих пушистых ресниц. Неловкое молчание длится лишь секунды, после чего его губы касаются моих: быстро, легко, слишком сладко, чтобы быть правдой. Потом он берет меня за здоровую руку и идет вперед, выводя нас на воздух.       Мы оказываемся в очень выгодном положении, хотя, наверное, я слегка перегибаю палку, называя его выгодным. Нас поджидает такое огромное количество демонов, что каждому за глаза хватит. Но, по крайней мере, в эту секунду, мы на шаг впереди Войны.       Дин выглядывает из-за небольшого холма, на котором стоит еще один памятник и под которым нашелся выход. У меня же нет желания, делать хоть что-то подобное, мне все еще очень страшно. Наконец, старший Винчестер поворачивается к нам, и по его лицу я понимаю, что он увидел что-то интересное.       - Примерно пятнадцать шагов, – он уже разработал план. – Сэмми, ты пойдешь налево и попытаешься отвлечь на себя немного демонического мусора. Бобби отправится направо и займется тем же самым. Я постараюсь подобраться поближе к нашему новому «другу», пока он станет отвлекаться на вас.       - А я?       Горло все еще болит, и голос звучит очень тихо, но меня услышали. Дин смотрит на мое плечо, будто приценивается, и наконец, решив что-то для себя, дает мне свой запасной пистолет. Сам взводит курок и вкладывает, может быть, последнее мое спасение в раскрытую ладонь.       - Мы постараемся, чтобы все прошло быстро.       Киваю. Стрелять левой рукой будет не слишком легко, особенно и так косорукому стрелку, как я, но это действительно единственный вариант. Никто из них просто не мог остаться со мной.       Поворачиваю голову влево и вижу, как Сэм перебежками добирается до новых надгробий. Взгляд направо - и Бобби точно так же следует к своей цели. Дина видеть не могу, он уже скрылся с моих глаз, он где-то там, на верху, наверное, уже почти подобрался к Войне. Сердце сжимается, когда я представляю, что с ними могут сделать эти полчища демонов. Первый выстрел слышится со стороны, куда ушел Сэм, и первая слеза падает на рукоять пистолета. Бог, если ты есть, помоги им, молю.       Настоящий пистолет тяжёлый и холодный, но быстро согревается в моей ладони. Если честно, то я предпочла бы снайперскую винтовку: прятаться и целится, стрелять, когда есть время на прицел и спокойствие – лучше, чем трястись сейчас. "Я хочу помочь, я хочу помочь!" – твержу я про себя. Даже если я не обладаю силой исполнения желаний, но это мне помогает. Если Дин доверил мне оружие, то пули там должны быть хорошие, со святой водой, солью или ещё с чем-то, что сможет защитить меня от демона. Ладно, понеслась.       Осторожно выбираюсь на поле боя. Мне страшно, да, но как сказал сегодня Сэм – это помогает инстинкту самосохранения. Правую ногу вперед, принять устойчивую позицию. Пистолет в правую руку, сжать кулак на рукоятке, выпрямить обе руки, положив кулак правой в ладонь левой, чтобы удержать. Дальше на автомате вспоминаются все экшен-фильмы, которые я смотрела в последнее время. Найти точку на мишени, навести пистолет, поставив точку на прицел. Прищуриться, отгораживая от себя весь остальной мир. И стрелять, когда черноглазые твари подходят близко. Будь благословенен Джереми Реннер и его потрясающая задница, ради которой я пересмотрела все фильмы с ним.       Когда заканчиваются патроны, и противные щелчки отдаются болью в мышцах и суставах, я прячу оружие в карман кенгурухи и бросаюсь сама. Кажется, именно это называют состоянием аффекта. Когда ты не обращаешь внимания на кровь, на свои раны, на боль. Когда на губах твоих, на руках и одежде кровь – густая, тёмная ядовитая и прожигающая. Это грязно, да, это мерзко, не поспоришь. Но где-то рядом Дин и Сэм, и Бобби. И Война, кольцо которого нам необходимо.       Меня захлёстывает с головой. Особенно, когда я понимаю, что под пальцами хрустят кости и лопается чужая кожа, зубы прокусывают холодную плоть, отрывают куски и в горло льётся гадкая липкая жижа. Я плююсь, но кусаю снова, не до конца понимая, зачем мне это нужно. Когда-то давно я читала, что у охотников есть ритуал – пить кровь убитого животного, обязательно свежую и горячую. Считается, что это полезно для здоровья. Многие дикие и воинственные племена съедают части тел своих врагов, чтобы получить их силу: съешь глаза – будешь видеть, как он, съешь мозг – будешь думать, как он. Я пью демонскую кровь, даже не задумываясь о последствиях – мне нужна сама их жизнь, или что там у них вместо этого.       - Ян..н! Янсен! – сильные руки вырывают меня из этого месива дряни. – Выплюнь, дурная!       Сталкиваюсь глазами с Сингером и послушно выплёвываю всё на жухлую траву.       - Чёрт, ещё второй нам не хватало, - ругается он, оттаскивая меня в сторону.       Но, прижав меня к дереву, он замирает. Только внимательно присмотревшись, понимаю, что глаза у него полностью чёрные. Демон! В Бобби вселился демон! Но… Мои руки останавливаются в сантиметрах от его шеи, которую я хочу переломить и вгрызться, упиваясь своим безумием.       - Закрой глаза, Бобби, - прошу я.       - Чтобы ты убила меня, тварь, - кричит он.       - Роберт Стивен Сингер, мать твою, закрой глаза! – от окрика он жмурится, но тьма из его глаз не исчезает. Значит, моя догадка верна, и Война использовал тот трюк с нами. Задираю толстовку, только сейчас понимая, какая она грязная. Бобби хмурится, когда я указываю ему на татуировку.       - Что за хрень? – он тянется прикоснуться к тёмному пятну на моей коже, но я дёргаюсь в сторону, опуская тёплую ткань. Бобби, моя любовь к тебе, конечно, безгранична, но ты ведь понимаешь, что у моей девичьей чести есть свои рамки. И мои приступы эксгибиционизма распространяются только на Сэма, потому что я уверена, что он ничего не сделает. И мне нравится, как он смущается.       - Потом объясню, если смогу, Нужно найти Войну. И помочь братьям.       Только я выхожу из укрытия, как адреналиновый шквал накрывает вновь. Под кожей расползается сильный зуд, дыхание вырывается с хрипами, мне кажется, что я сейчас зарычу, обнажая зубы, готовые впиться в тёплую плоть. Но это то, чего хочет Война, это то, что он не получит. "Дано взять мир с земли и чтобы убивали друг друга", дано взять мир… чтобы убивали друг друга… взять мир… убивали друг друга… убивали… убивали…       Мы успеваем прикончить ещё несколько демонов, когда всё затихает. Мгновенно на наше поле боя опускается зловещая тишина: ни криков, ни рёва, ни даже дуновения ветра. Я стряхиваю с ослабевших рук комья влажной земли и мерзкую кровь. Оставшиеся в живых демоны оглядываются по сторонам и постепенно исчезают. Чёрт, да я буквально вижу, как они растворяются в тёмной дымке. Оборачиваюсь к Бобби, хватаю его за загривок, приближая его лицо к себе. Глаза его обычного цвета: белок, радужка, зрачок, капилляры. Обычный такой Сингер.       Облизываю губы, провожу языком по зубам. К горлу, и так саднящему, подкатывает тошнота, во рту вкус сырого мяса. Меня перегибает пополам, Бобби успевает подхватить меня и подвести к ближайшему кусту, где я с наслаждением выблёвываю кровь пополам с желчью, и даже не хочу думать, что такое аморфно-твёрдое выскальзывает из моего горла.       Когда я была у стоматолога в первом классе, мне сказали, что у меня какая-то болезнь дёсен, вследствие чего передние зубы слишком обнажены. А ещё генная мутация, совсем не заметная и легко исправляющаяся при помощи стоматологической хирургии: резцы слишком острые. Позже, мне сказали, что это называется атавизм – досталось мне от далёких предков-хищников.       - Тебе повезло, - смеялась доктор-генетик, - я знаю детей, у которых есть хвостики и даже рожки. Люди рождаются ещё с не такими мутациями, так что можешь быть спокойна, когда ты подрастёшь, стоматолог спилит твои клычки до обычного размера.       Но время шло, я привыкала к своим длинным резцам, не испытывала неудобств, поэтому до похода к стоматологу дело не дошло.

***

      Когда в желудке уже ничего не остается, я пытаюсь встать на ноги, но сильная боль в коленях заставляет меня остаться на земле. Мне удается лишь повернуться и привалиться спиной к дереву, чтобы дать немного отдохнуть своему телу. Только сейчас, после того как состояние аффекта проходит, и, наконец, можно здраво взглянуть на происходящее, я отмечаю, как сильно пострадала в этой битве. Левое плечо выбито, правая нога не сгибается, два пальца на правой руке кажется, сломаны, и это не считая бесчисленного количества синяков и порезов. Я словно боксерская груша в конце тренировочного дня.       Парни появляются рядом со мной и Бобби минут через пять. Выглядят они достаточно хорошо, одежда слегка помялась и испачкалась, а в остальном полный порядок.       - Достал?       Дин показывает мне окровавленное кольцо в своих руках, и я, улыбнувшись, снова чувствую, как кровь течет вниз по подбородку. Разбитые губы - это уже, какая-то закономерность.       Сэм присаживается рядом со мной.       - Ты как?       Хочу поднять к верху большой палец, но ничего не выходит, мышцы превратились в кисель, и отказываются меня слушаться. Остается только терзать свои губы в очередной попытке улыбнуться.       - Неплохо иметь подобный бронежилет.       Парни переглядываются и смотрят на меня. Они чувствуют себя виноватыми, это видно невооруженным глазом, но поделать ведь все равно ничего не могут, так что молчат, не отвечая на мой нездоровый юмор.       Дин достает телефон и набирает чей-то номер.       - Кас!       Ну конечно, наш личный, домашний супер врач. Старший Винчестер сообщает, где мы находимся, и через секунду перед нами появляется ангел Господень. Он окидывает беглым взглядом фигуру Дина, словно хочет убедиться, что с ним все нормально, у него просто какое-то странное желание все время оберегать его. Наконец Кас оборачивается и смотрит на побитую меня.       - Я бы поздоровалась с тобой, – голос почти пропал из-за пострадавших связок, видно кого-то из братьев пытались задушить, – но как видишь, меня немного потрепало.       Кастиэль встает передо мной на одно колено и уже привычным жестом касается моего лба. В этот раз излечение приходит не сразу, проходит не меньше десяти минут, прежде чем я могу ощутить себя человеком, а не огромным синяком.       - У меня вырабатывается к тебе иммунитет, да, Кас?       Сэм помогает мне встать на ноги, и я продолжаю держаться за его руку, потому что меня еще немного шатает.       - Странно это все, тело твое пытается противостоять моей помощи, - удивляется Кастиэль.       - Она что, не хочет излечиваться? - Дин подходит к нему и встает сбоку.       - Не могу дать ответ на этот вопрос, стоит подумать над этим. Пока вам лучше держаться подальше от неприятностей, неизвестно, смогу ли я снова помочь Янсен.       Вот вам и крылатая братия. Оказывается ангелы не так уж и всемогущи, как хотят показаться людям.       - Думаю, лучше всего убраться отсюда, пока кто-нибудь еще не заглянул к нам на огонек.       Мы бредем к машине, осторожно обходя тела погибших, нужно бы здесь все прибрать. Не успеваю озвучить данную мысль, как Кас вырастает рядом со мной.       - Я позабочусь о телах, что были одержимы демонами.       Если бы не смотрела сериал, то подумала бы, что он прочитал мои мысли. Но, так как подобного в течение всех четырех сезонов за ним я не замечала, просто киваю и бреду дальше, оставляя его одного.       Сажусь на заднее сиденье Импалы и откидываю голову назад, пытаясь собрать в кучу все мысли, что вихрям носятся в моей голове. Можно уже перестать задавать вопросы о том, изменился ли ход событий сериала, с моим появлением? И ежу понятно, что все пошло наперекосяк. Так же стоит перестать думать о моей якобы силе, ни одно из моих желаний не сбылось на этом кладбище, что значит лишь одно - нет у меня ничего, ни силы, ни, кажется веры. В своем мире я атеист, думала, здесь пересмотрю взгляды на веру в Бога, но не вышло. В этом мире его, кажется, и в помине не было, он точно ушел и оставил всех нас на растерзание демонам, монстрам и своим ангелам.       - Янсен, ты как?       Поднимаю голову и встречаюсь глазами с Сэмом. Он смотрит на меня с беспокойством, а я вспоминаю то, что натворила в том темном туннеле, и краска заливает мое лицо. И что мне теперь делать?       Скрещиваю руки на груди, откидываюсь назад. Это просто… Хочется курить и выпить чего покрепче. Беда в том, что я не курю и не пью! А еще мы с Сэмом целовались. Вашу же мать! Я целовалась с Сэмом Винчестером! Ну, как целовалась, просто мои губы коснулись его губ, но мы целовались!       - Ну что, детка, с боевым крещением! – усмехается Дин. – Ты задала этим черноглазкам трёпку.       - Спасибо уж, - бурчу я. – Теперь неделю есть не буду, минимум.       - Кстати, может, расскажешь, зачем нам нужно это кольцо?       - Спрячь его поглубже и забудь на время, – истерично рассмеялась я, закрывая лицо руками. Даже в полной темноте я видела искореженные лица, чёрные блестящие глаза, будто они отпечатались на внутренней поверхности век.       - Сэмми, твоя подружка чокнулась, - констатировал старший Винчестер.

***

      - Бобби, что случилось на кладбище? – одной рукой Дин вытирал волосы после душа, другой пытался удержать три бутылки с пивом.       - Хрень какая-то, - фыркнул старый охотник, листая толстую книгу. – Похоже на массовую галлюцинацию. У Янсен стали чёрными глаза, но она сказала, что глаза почернели и у меня тоже, - он не стал рассказывать о том, что девушка, растратив патроны, пустила в ход зубы и ногти. Видно было, что это умопомешательство ударило её ещё и за двух Винчестеров.       - Потемнели? Как у демонов? Но ведь у неё печать на теле, её не могут захватить, - Дин быстро открыл бутылки, поставил одну перед Сингером, а вторую протянул хмурому брату, сидевшему в кресле.       - В том и суть. Помните слова Иоанна Богослова, которые произнесла Янсен, там сказано об убийствах. Когда я был там, то почувствовал непреодолимую тягу к крови. Мне хотелось не просто убить этих тварей, а рвать их, пить их кровь.       - Только этого не хватало, - проворчал Дин, оборачиваясь к Сэму: – Ты-то, надеюсь, не хотел опять закинуться этой мразью?       - Дин, я даже об этом не думал, - пылко возразил тот.       - И правильно. Нечего даже думать.

***

      Я сижу на чердаке гаража, свесив ноги вниз и положив подбородок на скрещенные руки. Лестница опять валяется внизу, но на этот раз я специально её столкнула. Бобби с братьями в доме, только мы вернулись, как он засел за книги, а я нырнула в душ, предварительно запихнув испорченные вещи в старенькую стиральную машинку. Столько грязи на мне не было даже тогда, когда я брякнулась в лужу. Ну да, я большой любитель плавать по лужам, сколько бы мне не было лет, я и лужа – союз, благословлённый на небесах. Оставим лужи до следующего дождя.       Небо хмурится, тучи опускаются ниже, прячут солнце задолго до заката, воздух наполняется озоном, где-то ближе к горизонту сверкают первые всполохи молний. Поднимаю голову вверх, смотрю на потолок, покрытый худым шифером. Если я не вернусь в дом до дождя, то рискую промокнуть. Чтобы спуститься, мне нужна лестница, но она лежит внизу – я пнула её от злости, когда забралась наверх. Интересно, если я начну кричать – меня услышат в доме? Или кто-то начнёт меня искать. Думаю, не станут, я ясно дала понять, что хотела бы побыть одна. Придётся прыгать, или искать другой выход. Нужно поберечь себя, вдруг в следующий раз ангельское лечение не подействует? Чёртов Кас, почему мне кажется, что он что-то утаивает?       Отползаю от края вглубь чердака, сажусь у стены. Так не видно того, что происходит внизу, но хорошо просматривается бескрайняя свалка машин и поле за ней. Итак, на повестке дня вопрос: почему из-за меня меняется ход жизни всей Вселенной Сверхъестественного? Хотя, почему из-за меня, может из-за чего-то другого. С другой стороны, почему меня должно это волновать? Что меня не устраивает конкретно? То, что Бобби не в инвалидной коляске, а на своих двоих и бегает резвее обоих Винчестеров? Что мы только что разгромили Войну на кладбище? Может, удастся повернуть всё так, чтобы Люцифер самоликвидировался без участия Сэма и Адама, а так же оставить в живых Эллен и Джо Хартвеллов. Но что Война и его армия демонов делали на кладбище, где раньше было поселение, только возможно (!) исчезнувшее из-за Кроатона? Могло ли это быть не просто так? Может, там и не Кроатон вовсе был, а действительно правительственные войска схватились с коренным населением и прогнали его? Тогда это была война, тогда становится ясно, почему Всадник появился там. Чёрт, в сериале такого не было. И чёрт, я самый никчёмный балласт на свете.       Неожиданно раздаётся стук дерева о металл, я открываю глаза и вижу рожки поднятой лестницы, а затем лохматую голову Сэма.       - Привет, - говорит он, рассматривая меня, скорчившуюся у стены.       - Привет, - отвечаю, приподнявшись на руках.       Сэм отталкивает лестницу обратно вниз, отрезая нам обоим пути к отступлению.       - Только не говори, что я заняла твоё любимое место!       - Думаю, мы здесь поместимся, - пожимает плечами он.       - Итак, как дела внизу?       - Нормально. Дин оставил кольцо в бункере Бобби. Теперь они ищут информацию о Всадниках, - он садится рядом со мной, прижимается боком, почти подгребает меня к себе.       - Слушай, на счёт того, что было в тоннеле, - нервно начинаю я. – Это было глупо. Ты не подумай ничего, я просто хотела поблагодарить тебя за то, что ты мне помог. И что ты так беспокоишься обо мне.       Я сама прерываю свой лепет, когда наталкиваюсь на разочарованный, почти испуганный взгляд Сэма. Он быстро облизывает свои сухие губы, словно вспоминает, наш недопоцелуй. Мои пальцы сами собой вплетаются в его густые волосы, и я, как под приворотом, тянусь к его губам.       Бог устал нас любить...       Но может, мы сможем найти эту любовь друг в друге?