Винчестерленд

      Мы сидим с Бобби в бункере еще довольно долго. Парни нас не беспокоят, будто Сингер дал им указания на время оставить нас наедине. Он рассказывает мне о жизни парней, о своей жизни и об охоте. Многое я уже слышала, многое знаю, но его спокойный и тихий голос успокаивает меня. Вот я выпиваю третью порцию виски и поднимаюсь на ноги.       - Спасибо за то, что поговорил со мной.       Бобби кивает и остается сидеть на месте, тогда как я покидаю бункер и поднимаюсь наверх. Мне, абсолютно непьющей, три порции алкоголя знатно ударяют в голову, я чувствую легкость, прилив энергии и необъяснимую тоску. Оказываюсь на первом этаже дома и бреду к выходу, по дороге заглядываю в гостиную, и смотрю на братьев. Дин оккупировал ноутбук Сэма, даже не хочу знать, что он там смотрит, а Сэмми сидит за книгой. Они не обращают на меня внимания, и я спокойно выхожу из дома.       На улице прохладно, свежий воздух немного просветляет мои мозги. Бреду вдоль ржавых «трупов», совершенно забыв про то, что нужно быть осторожной. Хоть это свалка и принадлежит охотнику, но нечисть все равно может забрести на огонек.       Мне не дает покоя одна мысль: стоило ли вообще целовать Сэма? Чего я хотела этим достичь? Имела ли я право возлагать на него такую ответственность? И чем это может для нас обернуться? Ведь известно, что Винчестеры и обычная жизнь никак не сочетаются, это просто две противоположности, которые никогда не сойдутся. Братья не разделимы, у них одна судьба: спасать людей, охотиться на нечисть - семейный бизнес. Они не смогут жить нормальной жизнью, пока на земле будут водиться монстры и погибать люди. Так могу ли я на что-то надеяться?       Ноги сами несут меня в старый гараж, где я игнорирую лестницу на чердак, и просто устраиваюсь на стареньком верстаке. Болтаю ногами и проговариваю про себя слова, которые обязательно нужно произнести перед Сэмом.       - Привет.       Тихий голос от двери заставляет меня поднять глаза от своих кед и посмотреть на приближающегося ко мне младшего Винчестера. Он улыбается мне, а я не могу заставить себя улыбнуться ему в ответ.       - Бобби сказал, что ты, наверное, прошла прогуляться, – он останавливается прямо передо мной. – Подумал, что компания тебе не помещает.       Я выбрала очень удачное место, чтобы присесть, теперь мы почти одного роста с Сэмом. Смотрю на него и не могу налюбоваться: этими зелеными глазами, острым носом как у лисенка и любимыми родинками. Еще вчера я с упоением целовала его, а сейчас даю себе мысленный подзатыльник, чтобы не протянуть руку и не дотронуться до него.       - Что-то случилось?       Его обеспокоенный голос отчего-то выводит меня из себя. Ну, нельзя быть таким идеальным, нельзя так переживать за девчонку, которую встретил всего неделю назад, нельзя, просто нельзя. Это я имею право отдать за них жизнь, это мне выпала честь спасти Винчестеров, но ведь я знаю их столько лет. Знаю их судьбу, знаю, что произойдет, знаю, что у них на душе, эти два оболтуса стали мне родными, и пусть они существуют лишь на экране моего ноутбука.       - Все хорошо, Сэм, – беру себя в руки, и уголки моих губ слегка приподнимаются. – Просто хотелось побыть немного одной. Осмыслить кое-что, подумать, решить.       Он кивает, но ни куда не уходит, так и стоит передо мной, протягивает руку и дотрагивается до моих пальцев, по спине пробегают мурашки, но я все так же остаюсь безучастна.       - Мы вчера с тобой так и не поговорили, – он подходит ближе. – О том, что случилось там на кладбище. Ты об этом беспокоишься?       Мотаю головой в разные стороны и продолжаю смотреть ему в глаза. Сейчас не самое лучшее время оставаться наедине с ним, но если это последний момент, когда я могу позволить себе лишнее, позволить себе быть с тем, о ком так давно мечтала, я просто не могу противиться себе.       Мои колени немного раздвигаются, и Сэм преодолевает оставшееся между нами расстояние. Обхватываю его талию ногами и утыкаюсь носом в его грудь. Дышу часто и глубоко, пытаюсь запомнить запах, впитать его, пропитаться им. Я имею на это право, в последний раз.       Теплые пальцы Сэма касаются моих висков, спускаются вниз, проходят по щекам, и приподнимают мое лицо вверх. Я держусь, чтобы не заплакать оттого, что вижу в его глазах столько нежности, которая заполняет мое сердце. Обвиваю руками его шею и тянусь вперед. Наши губы находят друг друга, и я растворяюсь в этом поцелуе, в последний раз.

***

      Сэм не понимает, что происходит с Янсен, не может определить, из-за чего девушка ведет себя так странно, после небольшой экскурсии вниз к бункеру. Бобби поднялся наверх сам не свой, выглядел загруженным, а в руке держал початую бутылку виски. Он сказал, что Янсен уже давно поднялась, но братья ее не видели, и младший Винчестер пошел на поиски.       Он и не предполагал, что найдет ее более разбитую, чем выглядел Бобби; она сидела с низко опущенной головой и даже не слышала его шагов. Сэм решил, что Янсен все еще раздумывает над тем, что случилось на кладбище, но когда она его поцеловала, Винчестер понял, что мысли о демонах сейчас не то, что беспокоит ее.       Поцелуй получается горьким. Сэм чувствует, что Янсен напряжена, но не может понять почему. Почему она держится за него, словно утопающий за спасательный круг? Он аккуратно гладит ее спину, покрывает невесомыми поцелуями ее лицо, Сэм пытается успокоить ее, подарить ей чувство защищенности рядом с ним. Но она лишь теснее прижимается к нему, и целует так, словно прощается.       Винчестер чувствует на своих губах солоноватый вкус, открывает глаза и наблюдает, как из-под прикрытых век девушки текут слезы. Он отстраняется, хочет стереть влажные дорожки на ее щеках, но Янсен распахивает глаза, и рука его застывает. Она смотрит на него не больше секунды, потом снова зарывается носом в рубаху на его груди, и что-то тихо повторяет. Винчестер разбирает ее слова, только через несколько минут. Янсен шепчет «прости, прости, прости», а у него перед глазами все еще стоит та боль, что он увидел в глубине ее глаз, и которая будет преследовать его всю жизнь.       - Прости, Сэм…       Он понимает, что она произносит, но не может понять смысл, за что ей просить прощения? Янсен коротко выдыхает, будто решаясь, отрывается от него, заставляет отойти, стирает ладонями слёзы. В одно мгновение из растёкшейся лужи неуверенности и страха собирается в сильного и волевого человека.       - Сэм, мне нужно кое-что сказать тебе, - она смотрит серьёзно, но дрожит, как осиновый лист, обнимает себя руками, будто пытаясь согреться, а может и пытается удержать себя, не дать себе сорваться. – У меня есть жених.

***

      - У меня есть жених.       Вот так просто. Я говорю первое, что приходит мне в голову. Нещадно вру в лицо самого замечательного, доброго и любимого человека. Чувствую себя как в третьесортном ромкоме с Пэрис Хилтон или Кристен Стюарт с этим Паттинсоном. Я знаю, что режу тебя по живому, но я люблю тебя, Сэм, и всё, что я делаю, вся ложь, которую я произношу, это всё ради тебя, чтобы защитить тебя. Пусть лучше он будет злиться, и ненавидеть, чем любить, и в минуту приходя жнеца страдать, как страдал раньше.       - Он хороший парень, я люблю его, и мы должны пожениться через месяц. Прости, я не… - воздуха не хватает, в горле, будто комок застрял, в голове поднимается шум, а взгляд мутнеет. - Не знаю, что на меня нашло, Нужно остановиться, пока не поздно. У меня есть обязательства перед Джереми.       Да, простой русский парень Джереми. Господи, заткни меня, Сэм, ударь, повали на этот грязный верстак, но заставь меня заткнуться. То, что я говорю, настолько дико, что меня саму бросает в дрожь. У меня одно обязательство – защищать тебя и твоего брата. И ради этого я наступлю на горло собственной песне, забуду о своих желаниях.       Сэм отпускает меня, делает несколько шагов назад, отступает, оглушённый. Я смотрю, как волнение в его глазах сменяется болью, несравнимой с моей, а затем и яростью. Он хватается рукой за тяжелый металлический стеллаж позади себя и одним резким движением роняет его на пол. Инструменты, детали, ящики, словом, всё, что находилось на нем, оказывается на полу, разбивается, разлетается в стороны, рикошетом попадает в нас. Боль захлёстывает меня с головой, так, что дышать становится совсем невозможно. Что-то разбивается и ломается в нас самих. Что-то, что мы уже не сможем собрать. Когда я справляюсь с болью, Сэма уже нет, я только слышу его быстрые шаги, а затем шум мотора Импалы и окрик Дина из дома: "Эй!". А затем я кричу, выпуская всю свою боль наружу, всех демонов. Ненавидь меня, Сэм, презирай, а когда придёт время – отпусти с миром.       Кто бы ни притащил меня сюда, верни меня обратно.       На мой крик прибегает взволнованный Дин. Он смотрит на опрокинутый стеллаж, потом на меня, ревущую на верстаке.       - Что у вас тут, чёрт возьми, приключилось!?       - Не важно, Дин, - вытираю слёзы рукавом, спускаюсь на пол, обходя разбросанное барахло. – Не важно. Сейчас уже всё в порядке, более или менее. Нам нужно заниматься делом. Нужно найти других всадников. Обхожу его и возвращаюсь в дом.       Когда тебе плохо – молчи. Проще запереть боль и ненависть в себе. Так ты не причинишь вреда близким людям. И не важно, что она будет медленно уничтожать тебя изнутри.       Младший Винчестер возвращается на следующее утро грязный, побитый (это я знаю уже по своему опыту) и пьяный. Он вваливается в дом, громко матерится, запинаясь и ударяясь о мебель, отпихивает спешащего к нему Дина и уходит в душ.

***

      - Так, хватит сидеть и жевать сопли, - Бобби бросает перед Сэмом вырезку из бульварной газетёнки.       Смотреть на него действительно страшно, и я чувствую себя последней мразью, хлеще Кроули, Лилит и Люцифера вместе взятых. Потому что в этом подавленном его состоянии виновата я. Но всё это время я занимаюсь тем, что помогаю Бобби искать информацию о всадниках. Пусть я не могу сказать об этом, но я могу найти то, что им необходимо знать. Бобби понимает, что между нами произошло, может, он и осуждает меня, но понимает, что другого выхода не было. Скажи я всё как есть, или затяни с этим признанием ещё дольше – неизвестно что бы вышло. Дин тоже посвящён в нашу тайну, и решил не лезть в наши отношения. Он согласен со мной, но всегда поддержит Сэма. Так мы и живём в состоянии скрытой войны. Я мучаюсь, Сэм мучается, Дин мучается, Бобби мучается.       - Двое влюблённых съели друг друга, - говорит Сэмми, передавая вырезку брату.       Испуганно поднимаю голову от книги. Дин вслух зачитывает мне статью и вопросительно смотрит.       - Наши клиенты?       Я киваю, не решаясь назвать причину, по которой такое творится. Мы нашли всадника по имени Голод. Но моё горло предупреждающе сжимается, а пальцы немеют, как от холода. Мироздание изучило все мои штучки, с помощью которых я общаюсь с ними на предмет будущего, и пресекает их в корне.       - Тогда собираемся и в путь, - решает он, хлопая себя по коленям.       Я собираю необходимые вещи в свою сумку, переодеваюсь и выхожу на улицу. Дин как раз копается в багажнике, проверяя арсенал. Я немного тренировалась в стрельбе с Бобби, да и по фильмам помню, как это делается, вспомнила же на кладбище, поэтому он без зазрения совести протягивает мне пистолет.       К нам подходит Сэм, бросает свою сумку в багажник, даже не удостоив меня взглядом. Он уже собирается сесть в машину, как Дин останавливает брата.       - Так, вы, двое, давайте договоримся, если уж мы теперь в одной связке, то и ведите себя соответственно. Янсен, ты не лезешь на рожон, делаешь то, что я тебе скажу. Забудьте на время об этой своей ссоре, потом можете хоть убить друг друга. Всё ясно?       - Да, ясно, - отвечаю я, а Сэм просто кивает, так же не удостаивая меня даже взглядом.

***

      До города, где обосновался Голод, мы добираемся за два дня. Первые сутки Дин гонит, как сумасшедший, игнорируя вывески мотелей, и останавливаясь лишь на несколько минут. Он иногда поглядывает на меня в зеркало заднего вида и кидает обеспокоенные взгляды на Сэмми. Наверное, это была первая поездка в Импале, когда в салоне стояло гробовое молчание, а бьющий из динамиков рок только раздражал и так расшатанные нервы.       На второй день за руль садится Сэм, он и я отлично выспались, по крайней мере, я точно, без зазрения совести развалившись на заднем сиденье. Дин спал, а я пересела ближе к окну, чтобы лишний раз не иметь соблазна посмотреть на Сэма. Мы не произнесли ни слова за последние дни, и меня это убивает.       - Приехали.       Дин вылезает из машины, и с громким вздохом тянется вверх, пытаясь привести тело в норму после долгой поездки. Он протягивает мне кредитку, толкает к мотелю и просит забронировать номер. Непонимающе смотрю на пластик в моей руке, потом на Винчестера.       - Я думала, ты сам это сделаешь?       Ну, действительно, это ведь прерогатива братьев расплачиваться поддельными кредитками, причем вести себя так, словно они всю жизнь носили эти заковыристые имена, и имели не один десяток кредитных карт. Боюсь, что у меня не получится, я точно провалюсь.       - Сделай лицо кирпичом, – Дин резко становится серьезным, показывая мне, как именно выглядит этот «кирпич» на лице. – И веди себя так, словно ты владелица алмазных копей. Будь увереннее.       Мне все это совершенно не нравится, но я поворачиваюсь и бреду к мотелю, про себя обыгрывая сценку под названием «забронируй номер и не сядь за решетку».

***

      - Сэмми!       Старший Винчестер смотрит, как брат долго копается в багажнике, и вытаскивает оттуда вещи, только, когда фигура Янсен скрывается за дверью в мотель.       - Ты ведь помнишь, о чем мы говорили?       Сэм кидает на брата испепеляющий взгляд. Ему совершенно не хочется вновь вспоминать тот дурацкий разговор. Дин вел себе как Опра, пытаясь выяснить, что у них произошло с Янсен, а потом еще и нравоучениями сыпал.       - Вижу, что помнишь, – Дин поднял с земли две сумки, свою и Янсен. – Так, вот, еще раз: перестань быть такой задницей, и веди себя с девчонкой как взрослый мужик. Если не хочешь с ней общаться, я не заставляю, но тогда не гляди на нее волком. Чтобы там между вами не произошло, всегда виноваты оба.       Он разворачивается и уходит, оставляя Сэма один на один с собой и со всем, что произошло пару дней назад. Каждый раз, когда Сэмми смотрел на Янсен, даже просто вскользь «касался» ее взглядом, внутри все переворачивалось. Хотелось сделать две вещи: крепко схватить и поцеловать, либо хорошенько приложиться головой обо что-нибудь тяжелое. Второй вариант казался ему куда лучше первого, но потом он вспоминал тот поцелуй на чердаке, и вариант номер два отходил на задний план. Сэм понимал, что Янсен поставила точку, что у нее есть уже любимый человек, и что он, Винчестер, не имеет права хоть на что-то, но понимать и принять - это разные вещи.

***

      Все прошло не так уж и ужасно. По крайней мере, мне удалось держать лицо, когда мужчина за стойкой разглядывал выбитое на кредитке имя. Правда в тот момент мне больше всего хотелось как можно скорее слинять отсюда, но я держалась. И, получив два ключа, отправилась на улицу. Протянув Дину один из ключей, я пошла искать свой одноместный номер.       - Эй, эй, – Винчестер догнал меня и схватил за руку. – Ты куда это собралась?       - В свой номер, – поднимаю ключ на уровень его глаз. – Представь себе, в этом мотеле есть одноместные номера.       Дин выхватывает у меня ключ и, полностью игнорируя мое возмущенное «эй», подхватывает сумки и идет к их с братом номеру. Плетусь за ним и надеюсь, что он не станет играть в сваху. Уж лучше я буду спать в машине, чем окажусь в закрытом пространстве с Сэмом.       - Не дури, - Дин открывает дверь. – Мы не станем жить в разных номерах только из-за того, что вы двое поцапались. Спим, как спали в первую ночь. Ты и я на кроватях, а Сэмми на полу, - он бросает свёрнутый спальник на стул.       - Вообще-то тогда ты спал на полу, - замечает младший Винчестер.       - Значит, теперь поспишь ты, - отрезал Дин. – План действий такой: ты едешь на место происшествия, я в морг. Янсен, ты – за компьютер и ищешь по полицейским сводкам то, что мы должны ещё знать. А сейчас, будь добра, сходи и сдай этот ключ, - он достаёт из кармана отобранный у меня брелок и перебрасывает мне. Я только успеваю поймать.       - Дин, я понимаю, что ты мальчик без комплексов, но ты подумал, как это будет выглядеть? Одна девушка в двухместном номере с двумя молодыми парнями в день Святого Валентина? – киваю на табличку, поставленную на стол о бутылке шампанского в подарок.       - О, так ты хочешь посмотреть, как мы переодеваемся? – Дин стягивает с плеч рубашку и берётся за низ футболки, оголяя полоску поджарого живота с дорожкой волос над ремнём. Сэм недобро на него смотрит, вытаскивая из сумки чёрный официальный костюм.       Я замысловато ругаюсь, выдавая почерпнутые у Бобби словечки, но послушно разворачиваюсь и иду обратно в административное здание. Когда я возвращаюсь с бутылкой игристого вина (не хочу вспоминать, как смотрел на меня мужчина за стойкой), братьев уже нет, на одной кровати брошена одежда, а на столе стоит раскрытый ноутбук. Ноутбук. Ноутбук Сэма. Ноутбук, с которым работают оба брата Винчестера. С маньячной улыбкой кидаюсь к нему и начинаю шерстить по жёстким дискам и по истории браузера. Заканчиваю только тогда, когда нахожу в одной из папок несколько своих фотографий, сделанных явно на телефон. Вот я около Импалы, когда было решено отвезти меня к Бобби. Возможно, сделано от выхода из того кафетерия. На следующей я выбираю сок в магазине после побоища на кладбище. Судя по содержимому моей корзинки, Сэм сфотографировал меня, а через секунду подошел, чтобы поцеловать. И я замираю, раздумывая, оставить всё, как есть, или удалить эти проклятые фото. Они ему не нужны. И я не нужна.       Первым возвращается Дин, с присущим сарказмом рассказывая об увиденном. Двое: молодой человек и девушка, в желудках – плоть друг друга, напичканы лучше рождественского гуся. Причина смерти – большая кровопотеря, до жизненно важных органов добраться не успели, хотя и обкушались знатно. Он бросает в меня коробкой, на крышке которой нарисован мобильный телефон – самая простая модель.       - Это чтобы всегда быть на связи. Все номера записаны, - говорит он, снимая пиджак. – Что у тебя?       - Итак, это пятое парное убийство за последний месяц, - говорю я, поворачивая к нему экран, где из вороха полицейских документов вырвала нужные нам сообщения и даже потрудилась составить подробный отчёт. – Что примечательно, все они были совершены нестандартно. Свидетели некоторых из них говорят, что перед самым происшествием жертвы вели себя как обычно и только за минуту или две становились будто одержимыми.       - Одержимыми? Демоны?       - Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей. И слышал я голос посреди четырех животных, говорящий: хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай, - пересказываю ему отрывок.       - Я ни черта не понял, - честно признаётся Дин.       Только собираюсь дать ему по голове и указать ещё хоть как-то на Всадника, которого мы ищем, как открывается дверь, и заходит Сэм с пакетом из кафе.       - Ни серы, ни ведьминых мешочков, абсолютно ничего! – говорит он с порога, потом садится на третий стул между нами и выкладывает бургеры.       Я даже не жду, что он сделает это, но рядом со мной ложится вкусно пахнущий свёрток, хотя Сэм всё так же не обращает на меня внимания. А мне неожиданно хочется взять его пальцы и вылизать, как в плохих порнушных фильмах. Провести между ними языком, всосать в рот, причмокивая губами. Потом провести кончиком языка по внутренней стороне ладони, по всем линиям и мозолям от оружия, прижаться щекой к запястью. Трясу головой, сбрасывая наваждение. Что за чертовщина?       - Янсен составила для нас сводку подобных убийств и других странных случаев.       - Хорошо, я поработаю с этим, а ты иди, увидимся утром, - Сэм возвращает себе компьютер.       - Куда мне идти?       - Ну, День Святого Валентина, - намекающим тоном произносит Сэм. – Ты обычно такие дни проводишь, шляясь по барам. Мы называем это "Широкая гулящая Пятница".       - Не хочу. Нет настроения кадрить девочек, - Дин поднимается и берёт из переносного холодильника на столе пиво, ловким движением открывает крышку и отправляет её в раковину.       - С тобой всё хорошо?       - Да. Просто не хочу. Тем более, я не хочу, чтобы вы двое сцепились и разнесли номер. Кстати, откуда у нас шампанское?       - Администратор дал, когда я ходила сдавать ключ, - пожимаю плечами, отрывая взгляд от манящей жилки на шее Сэма, в которую так и тянет впиться зубами. – Типа "у нас акция, если молодая пара снимает номер, мы дарим им бутылку шампанского!". Смотрел на меня, как на извращенку, сука! Еще и подмигнул так и спросил, не хочу ли я поменять номер с двумя кроватями на номер с одной двуспальной.       Мой матерный поток (откуда что берётся) останавливает только обновление в полицейской сводке. Убийство и двойное самоубийство в офисе неподалеку. И угадайте, кто напрашивается с братьями в морг?