Скрытый

-Вот, держи и пойдем, - я сунул в руки Мика бумажник и двинулся по коридору. Мик сунул его в широкий карман своей сумки и побежал догонять. - Эй, Фло, ты чего? – он схватил меня за плечо, хохоча и прыгая, как ненормальный. - Да ничего… - я смотрел на него, на его улыбку, и вспоминал о его мире. О том мире, который он не посвящал никому, кроме своего дневника. «Больно… Холодно…. Я УСТАЛ!... Спасите, я не хочу больше… ОТСТАНЬТЕ!!! Я хочу спать, оставьте меня в покое… УЙДИТЕ! Я утомлен… Я опустошен, я ВЫСУШЕН… Помогите мне, кто-нибудь!!! Я не могу так больше… БОЛЬНО, БОЛЬНО!!! Я устал… Спасите меня! Я СГОРАЮ… Нет, я не хочу так больше! Я умираю… Холодно, я устал… Я больше не могу… Я НЕ ХОЧУ ЖИТЬ…» УСТАЛ… И сейчас я думал, как он выбирается из этой трясины отчаяния и усталости, чтобы снова изогнуть губы в улыбке – и кто бы знал, что на самом деле – она НЕИСКРЕННЯЯ??? Он не хочет, не может себе позволить показать свою усталость, он может, даже считает, что это в порядке вещей, но это не в порядке. Такими темпами он снова свихнется. Я не хочу этого, я этого не допущу. - Поживешь пока у меня? Я за тобой присмотрю… - стоило мне выйти из здания больницы, как я полез за пачкой сигарет. Напряжение, вызванное чтением записей Микеле, аварией и нашей ссорой, давало о себе знать – я курил чуть ли не каждую удобную секунду. Микеле поморщился, но я решил не обращать внимания. Я же не в помещении, он и не почувствует… - Ладно, но курить будешь на балконе. И не приставай ко мне, ок? – немного подумав, он согласился и потрусил рядом со мной. - Ты бы свои едва залеченные кости не тревожил, - заметил я и с легкой опаской глянул на его фигуру. Впрочем, сомневаюсь, что он сейчас схватится за ногу или за руку и будет стонать от боли – даже если у него что-то заболит, он вряд ли заметит, - эй, Мик! Врачи советовали не активничать… - Да ладно тебе, я просто пробежаться, я же не стараюсь побить олимпийские рекорды, - отмахнулся Мик. – Ты где машину-то оставил? - За воротами. Надеюсь, ты дойдешь до транспорта и не сломаешь себе что-нибудь ещё. - Как же, как же! Мечтаю опять попасть в больницу! – он показал мне язык и рассмеялся. - Пошли, вон машина, дурак… - я нахмурился и побрел к транспорту, нашаривая ключи в кармане. Флоран… Ты такой хмурый… Интересно, почему? Может, его задевают мои намеки на то, что он в меня влюблен? Но мы же договорились, что забудем… Но не сделаем же вид, что вообще ничего не было! Это по-дурацки. Так детки маленькие делают, а я уже дяденька, так что ничего себе! Ну, конечно, я сам мог быть и малость толерантнее… В конце концов, что такое – знать, что твое сердце лежит к лучшему другу? Ужасно, наверное, не позавидуешь… Да черт же что такое со мной творится! Я все думаю и думаю об этом. Может, просто исчез тот человек, ради которого я каждый день вставал и шел работать? Который давал мне веру в себя? Который поддержал… На смену пришел новый, скрытый ранее Флоран, которого я не знал совсем – и наверное, пока не мог положиться на него… А может… Нет, не может такого быть… Я же не могу чувствовать взаимность к мужчине!.. Да что там…Мне просто нужен человек, который будет мне помогать… И все. Я сел в машину и пристегнул ремень. Слава Богу, сигареты в его зубах уже нет, но этот запах прогорклого табачного дыма… Ужасно. Фе! Я сделал вид, что закашлялся и помахал рукой, будто отгоняя дым. И сам чуть не загорелся от испепеляющего взгляда Флорана. Ну что ты, уж и пошутить что ль нельзя? Ну и дурак… Раньше он не так реагировал, а наоборот – ржал, как сумасшедший – и трепал меня по плечу, называя пассивным курильщиком… -Фло… Хватит кукситься. Ты как мышь на крупу, - я нахмурился, - давай не будем накалять, а? - Я тут ни при чем, это все твои шуточки! – бросил Мот и завел автомобиль, выруливая с парковки, - я должен улыбаться в ответ на это? - Раньше улыбался… - я отвернулся к окну и вздохнул, пожирая взглядом теплые, почти летние краски солнечного Парижа. Флоран промолчал. Но мне было и не до него. Не до него… Эта тяжесть в душе… После того, как Натали… А впрочем – и до нее… И в то время, когда я был с ней… Тяжесть, которая лежала у меня на сердце – разъедает душу. Я так не могу. Мне нужно что-то… Я чувствую себя несчастным… Мне грустно… И чего-то не хватает. Как будто все то тепло солнечного мальчика, которым меня все считают, я отдаю наружу, не оставляя себе ни капельки. Внутри – черное иссушенное нутро, догорающие угли, которые прежде были веселым, пламенным, жарким светилом… Моя муза умирает, мой талант исчерпывает себя. Мне не хватает чего-то… особенного… Чего-то сверхъестественного, что может мне помочь. Я вздохнул ещё раз, и подумал – через сколько вздохов мне станет трудно врывать в себя воздух, чтобы заставлять себя жить дальше?... Что это такое – творческий кризис? Который длится уже невозможно долго и накатывает волнами, обострениями… Я вздохнул и уперся лбом в стекло, не обращая внимания на тряску. - Извини. Я просто слишком мало спал и слишком много волновался, - послышался голос. - Да нет… Это ты прости, я не из-за тебя… Ты не виноват… - откликнулся я, меланхолично наблюдая за проплывающими вывесками. Витрины… Ой, а витрины-то! Хорошее сравнение. Снаружи – красиво, а внутри – «пахнет огромным количеством ассигнаций» и на самом деле не стоит ничего. Ерунда какая-то! Я помотал головой и улыбнулся своему едва заметному отражению в стекле машины. Что это – смутное, страшное решение, пока ещё не оформившееся в связную мысль, но уже точно будущее исполненным? Я знал, что мне уже не увернуться, и все равно боялся. Боялся, боялся, боялся… Не пора ли прекратить занудствовать? В самом деле, неужели нельзя?... Нельзя просто быть счастливым? Просто от того, что живешь… Даже пусть устал, зато… живешь все-таки… Не умер, живешь… - Фло, а открой, пожалуйста, окошко на чуть-чуть! – я мог бы и сам открыть, но не хотел делать это без его разрешения. Окно скользнуло вниз, пропуская с шипением шум города и струи воздуха, уносившие с моего лица жар летнего дня. Хорошо… Микеле, попытайся… Кто знает, может, ты изгонишь тоску из своего сердца – а само оно снова вспыхнет радостью… Я прикрыл глаза и попытался представить, а что было бы, если… ах… Неужели мое сердце замирает?... Как это странно… Мне приятно думать о Флоране… О нас с ним. Но я не могу. Мне всю жизнь тыкали этим моим макияжем и делали гнусные предположения о моей ориентации, я из-за этого страдал, меня не раз избивали, когда я был ещё юн, и уже тогда я решил – ни за что. Никогда. Они все ошибаются! И я сносил побои не за это! Я… я бы никогда не хотел быть таким. Как Флоран. Потому что это неправильно. И пусть сейчас меня даже и немного влечет к нему, то это не может быть настоящей любовью. Нет. Потому что это неправильно и неестественно. Я никогда, никогда… Я кивнул сам себе и улыбнулся. Ни за что и никогда. А Флоран – ну что же, переживу, и мы останемся друзьями. Вот и славно… Очень славно… На этом мысли мои оборвались, и я провалился в череду ярких, коротких снов, перемеженных с реальностью. Я слышал, как Флоран включил радио, и иногда фрагменты песен, которые я слышал, попадали в мои сны, которые лопались один за другим, как мыльные пузыри, и оставляли только масляные радужные брызги, водяной мыльный пар, оседавший на меня. Очень хотелось чихнуть… Порой мне казалось, будто я уже проснулся, и еду и разговариваю с Флораном – и от того, что мы просто снова начали спокойно друг с другом разговаривать – становилось лучше. Без этой натянутости между нами, без ледяной стены замка Снежной Королевы, в котором я, видимо, был братцем Каем. Это сравнение пришло мне в голову, и тут же мыльные пузыри превратились в снежинки, и я опустился на одну из этих снежинок. Хрупкий узор начал подо мной трескаться, и я убежал к концу. С каждым шагом я становился все меньше, и к концу, казалось, все не приближался, узоры, как белые тропинки, расходились под моими ногами и смыкались, и трескались, трескались, трескались… Наконец эфемерный лед под моими ногами провалился и я ухнул куда-то вниз, ощутив пустоту внутри себя, как бывает, когда не видишь дороги и шагнешь с тротуара, или когда на детских качелях вдруг они опустятся вниз, и появится ощущение, будто ты падаешь… И вновь мне показалось, будто я проснулся, и сказал Фло, что я будто упал. Он возразил мне, что это была всего лишь яма. Яма на дороге Звезд… Послушался призыв – следуй за мной, следуй за мной… На Звездную улицу…. И я покажу тебе всю вселенную! Тут же снежинки, которые все ещё витали в летнем воздухе, преобразовались в звездочки, касавшиеся моих щек и коловшие их холодными иголочками лучей. Я отмахнулся от них, и тут звезды сделали попытку залезть мне в глаза. Я возмутился, и они тут же отпрянули, образуя сплошную белую завесь перед моими глазами. Я вздохнул, зажмурился и, наконец, чихнул. - Господи, ты всегда так спишь? – недовольно бросил Флоран, заворачивая в переулок, - ты прямо весь издергался. Но побудка у тебя точная – мы уже приехали. Я помотал головой, впиваясь невидящим взглядом в уже по-летнему темную листву деревьев и отстегнулся, готовясь к десантированию. Путаный вихрь сновидений ещё преследовал меня, немного кружа голову. Я поморщился и снова помотал головой. Фло припарковался и открыл дверь, выходя. Я тоже вышел, и он закрыл машину, даже не обернувшись в мою сторону, - и пошел к подъезду. Я досадливо поднял брови и жалобно заныл: - Бросили бедного ребенка, оставили одного, не уделяют никакого внимания, ушли… Флоран! Ты даже не хочешь меня подождать! Что я такого ужасного сделал?.. Он не обернулся, доставая ключи из сумки, но я сумел заметить его плотно сжатые губы и бледное лицо. Я виновато вздохнул и пошел к двери. Я ведь ему больно делаю… - Может, мне пожить у Мервана или попросить брата приехать ко мне? – я положил ему руку на плечо. – А то это выглядит так, как будто мы тут твоим истязанием занимаемся. - Просто не надо так делать, - проговорил Фло сквозь зубы, - только выздоровел, и тут же попал под колеса! Врешь. Я понимал, что он такой сухой, сердитый и расстроенный не из-за этого, вернее, только отчасти из-за этого. - Прекрати, - я дернул его к себе за плечо, разворачивая. Я понимал, что когда его нос почти касается моего – для него это большая пытка. Но я не мог ничего поделать. Его темные карие глаза оказались напротив моих. Зрачки были сужены. - Мы ведь остаемся друзьями, не так ли? – спросил он. - Я вижу, ты не хочешь остаться даже другом, - зашипел я и встряхнул его, вталкивая в подъезд, - если ты и дальше будешь так себя вести, я тебе врежу! Опешив, Фло поперхнулся и с подозрением поглядел на меня. Я закрыл дверь и независимо прошел мимо консьержки, которая так же подозрительно, как и Фло, смотрела на меня. Чего пялишься, старая дура? Не лезь не в свое дело! Тут мужики разбираются… Фло нахмурился и понуро последовал за мной, не говоря ни слова. Я уже думал, куда буду бить, чтобы не подпортить его актерскую морду. До квартиры мы добрались в полном молчании… Дверь звякнула – та самая, которую и распахнул, выбегая на улицу. Попал под машину… А что в итоге? Все равно возвращаюсь сюда. Что в итоге? По-прежнему друг с Флораном. Что в итоге? Да ни хрена в итоге, мутотень какая-то… Я скинул летнюю курточку и повесил кепку на крючок. Надеюсь, он не полезет ко мне приставать… Потому что сколько бы я не внушал себе, что это омерзительно и противно, все равно я этого не чувствовал. Но – внутренний запрет. Кто знает, продержится ли он, если Фло опять решит показать свою любовь? Любовь? Кто сказал, что это любовь? Это обычная похоть. Влечение. Мужчины не могут любить друг друга. Это неправильно. Вот. Все. Флоран, не приставай ко мне. Блин, я постоянно об этом думаю, хотя он ещё ни разу не попытался… Может, Микеле, ты и вправду гей? Ты постоянно думаешь о нем! Тебе хочется, чтобы он ухаживал за тобой! Внутренний голос проснулся, но я умел игнорировать его, заглушать и загонять обратно, так что не обратил внимания на эти злорадные сентенции. Но неприятный осадок остался. - Кофе будешь? - Буду. - У меня есть один диск, посмотреть не хочешь? - Фильм? Какой? – я прошел на кухню и залез в ящик со сладостями – там у Фло всегда лежат печенья, конфетки и мармеладки. Я стащил печенюшку и пошел смотреть его дискотеку – она была большой. Всегда есть чего посмотреть. - Да приключенческий экшн. Сахара называется. - Я смотрел. Я мультик хочу. - А у меня они есть? - Не помню… Сейчас посмотрю. Пока Флоран хозяйничал на кухне, я искал мультики. К моему удивлению, в углу шкафа их оказалось много – от старых, диснеевских, про 101 далматинца и до самых последних, выполненных с помощью всяких компьютерных технологий. Тяжелый выбор… Но очень хотелось мультик. Блин… Я доставал коробки с дисками одну за другой, и решал, что бы такого посмотреть, что я ещё не видел. Просматривал аннотации одну за другой и скептически смотрел на кадры из мультфильма на упаковке. То мне казался дурацким сюжет, то рисунки были странные, а все хорошие мультфильмы оказались мной просмотренными – старые, проверенные мультики. Ну что такое? О, вот этот посмотрю… Я достал очередную коробку. На ней была нарисована симпатичная девица – один из самых новых мультфильмов, но кажется, сюжет старый. Прелестно! Самые лучшие мультики – которые основаны на старых сказках. А графика тут ничего, правда, подобного рода рисунки довольно однообразны – милое личико и круглые огромные глаза. Но это ведь ничего страшного, да? Пожалуй, я посмотрю этот мультик. - Фло, я выбрал! - А я приготовил. Долго выбирал… Печенье будешь? - Буду… Где пульты? - Там же, где и всегда, на столе… - А, нашел, спасибо… Натянутость между нами исчезала. Мне нравилось такое отношение – все нормально, между нами есть некое подобие привязанности, но своим чувствам воли не даем, сохраняем дружелюбный вид – меня это устраивало, и Фло, судя по всему, тоже. Я выбрал «Начать просмотр» в меню и плюхнулся на диван. Фло притащил поднос с кофе и тарелку с печеньем. - Вот спасибо! Садись, трудяга… - Рапунцель? Ну да, тебе актуально, - он усмехнулся и сел рядом со мной. - Ты молоко не взял? Я схожу… - я поднялся и сгонял на кухню, к холодильнику. – А можно сливки взять? - Бери. Я их просто люблю, поэтому и держу, так что можешь использовать для кофе. Я захватил упаковку сливок и вернулся к просмотру. - Будешь? - Заткнись, придурок… - Фло уже уткнулся в чашку и погрузился в события, происходящие в мультфильме. Речь шла о принцессе с длинными волосами, которую заточила мачеха в башне. Волосы у девушки были волшебными, и мачеха использовала их, чтобы оставаться вечно молодой и красивой. А девочка хотела выбраться из башни и однажды убежала с вором и разбойником, который украл королевскую диадему… Ясное дело, они влюбились друг в друга. Где-то на середине мультика, когда кофе было выпито, а печенье съедено, я внезапно поинтересовался: - Фло, а ты меня любишь?.. И тут же пожалел о своих словах. Какой черт тебя за язык дернул, дурень? Эх… - Люблю, - не отрываясь от экрана, ответил француз. Я вздохнул, и во мне поднялось какое-то странное, смешанное чувство – я был… доволен… мне было приятно это слышать, невероятно приятно, и ещё… досада. Что я не девушка, либо что Флоран мужчина. Ещё… в сердце поселилась непонятная тоска. Я бы очень хотел на это ответить: «Я тебя тоже», но не могу. Не могу… Хотелось ещё чего-то, не знаю, чего… Вот прямо пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что! Ужас какой-то… Спасите меня! Я отвлекся от пасмурных мыслей и сосредоточился на мультфильме. Девушка и юноша сидели в лодке и тянулись друг к другу губами. Да поцелуйтесь уже! Я нервно заерзал. Ну конечно! Появится кто-нибудь, кто все испортит. Я глянул на Фло – тот тоже сидел, нахмурившись, и взволнованно кусал губы. Губы… Я заворожено представил себя на месте девицы и Фло – соответственно, на месте парня. И тут же замотал головой, отгоняя непристойную иллюзию. Фу, гадость какая… Фло потянулся и лег на диван, продолжая смотреть мультик лежа. - Не пихайся! – обиженно заметил я, когда он задел меня коленом. - А ты не разваливайся на половину дивана! – парировал он. - Я должен ютиться на краю? - Я должен скорчиться в три погибели? - Я гость и больной, уступи местечко? - На голову ты больной, а хозяин на пол не пойдет! - А вот и пойдет, и не пойдет - полетит! - Сам ты полетишь! Из окна сейчас полетишь, - он показал мне язык и возмущенно отвернулся. Я незамедлительно пихнул его ногой в бок и сам схлопотал пяткой по заднице, вскрикнул и набросился на Флорана, избивая его диванной подушкой. Тот не растерялся и, умело пригибая голову, распростер свои шаловливые ручонки и принялся меня щекотать. Я завизжал и бешено заколошматил его. - Отпусти! Отпусти, придурок! - Сам напросился! Я сейчас тебя вверх тормашками за окном подвешу! - Отвянь! Хватит ржать мне на ухо, кобыла! - А ты не хрюкай, порось! - Дурак! Перестань мне тыкать пальцы в бока! - Сам дебил, не лапай мою шеюааааа!!! – Флоран запищал, как игрушечная резиновая утка, и опрокинулся, когда я ущипнул его за шею. - Ты мне чуть уши не оторвал! - Подумаешь, уши! – возмутился я. – Ты мне чуть пальцы не повырывал! - Подумаешь, пальцы! Ты мне свое колено прямо в живот ввернул! - А ты мне пальцы в ребра совал! - Идиот, не надо было мне ездить по голове подушкой! - Сам тупица! - Дебил! - Урод!.. На этом запал кончился, и я повалился. Наши взоры обратились к экрану. На нем была какая-то уже незнакомая нам девица и уже знакомый парень, которые целовались на фоне праздника. - Кто-нибудь понял, что произошло?.. – вопрос Фло повис в пустоте. Стало ясно, что пока мы дрались, мы пропустили очень многое. - Вот блин, - разочарованно протянул я и лег на диван, положив голову Фло на коленки. - Не расстраивайся, солнышко, - ухмыльнулся и потянул меня за щеку. - Прекрати! – возмутился я, но внутри все взволновалось от этих слов и ласкового прикосновения. Усилием воли я запретил себе думать об этом. Флоран, ты… ты просто мерзавец. Я тебя ненавижу. Почему ты родился мужчиной? Вернее… С другой стороны, мы встретились благодаря Моцарту… Вряд ли ты получил бы место Сальери, родившись девушкой… Да… Но как же меня это бесит! Я ведь… Я ведь… люблю тебя?.. Нет, Микеле, опомнись, это невозможно… - Ужинать будешь? – голос Фло отвлек меня от тягостных размышлений. – В конце концов, печеньки и кофе, к тому же, съеденные-выпитые пару часов назад, – не самый качественный перекус. - Буду есть. А у тебя есть что-нибудь? – моментально среагировал я. - Могу приготовить. - У меня есть выбор? - Что захочешь. - Я мяса хочу… - Какого? - Не знаю… - Думай. Мне все равно, что готовить и что есть. - Хочу чего-нибудь вкусного… - Я бы тебя тухлятиной и накормил бы, дурак. - Сам идиот… - Опять начинаешь? - Ты первый обозвался. - А не надо заводиться! - Я не завожусь! - Заткнись и думай… - Готовь что хочешь, но чтобы мясо было! – выпалил я и отвернулся. - Раскомандовался… - буркнул Флоран и ушел на кухню. Я показал ему язык, но он увидел и погрозил мне пальцем. Пришлось снова отвернуться. Я тут все-таки на правах гостя, хотя и наглого и немного раненого. Через пару секунд раздался запах жареного мяса со специями, и от этого совершенно восхитительного, одурманивающего запаха у меня потекли слюнки. Флоран… Ты идеальная жена… Я одернул себя практически мгновенно, но пахло действительно очень вкусно. Конечно, если я просто не привык к тем запахам в больнице – слава богу, я не брал там в рот ни крошки из предлагаемых деликатесов. - Флоран, там скоро уже? – простонал я и перевернулся на живот, болтая ногами в воздухе. - Ещё пятнадцать минут, ленивец. - Грубиян! - Иждивенец! - Хам! - Дармоед! - Нахал! - Нахлебник! - Бесстыжий! - Деградирующий энцефалопат! – вспылил Флоран, разъяренно взмахивая лопаткой для пассирования и прищуривая глаза. После такого выпада я опешил и пригнулся. А то ведь схлопочу поварешкой. Я уселся на диване и стал наблюдать за Флораном. Запах пищи дразнил мой аппетит и заставлял нервно подпрыгивать на месте. Больше всего хотелось подойти и обнять этого хозяйственного, такого домашнего Флорана, и шепнуть ему на ухо: «Спасибо…» Я знал, что не встану и не подойду, но порыв поднимался во мне буквально ежесекундно. Я понимал, что я больше не смотрю на Флорана как на друга, и никогда не буду смотреть. Я с каждой секундой влюблялся в него. Терял разум. Забывался. Замирал, запрещая себе думать о нем. В сердце трепетали какие-то иголочки, сладко покалывающие душу, все мое сознание охватывал жгучий экстаз. Я понял, что начинаю медленно сходить с ума. Прекрати, Микеле… не поддавайся этому обаянию, хватит желать его! Беги. Это погубит тебя, Микеле… Перестань… Я замотал головой. - Ну, когда уже? - Все, можешь садиться за стол. Фло достал тарелки и положил поджаристые, румяные кусочки мяса на тарелку. Миска с салатом уже стояла на столе, и я наколол на вилку один краснобокий помидорчик и слямзил его, пока Флоран не видит. - Я все вижу! – грозно сказал Фло, будто читая мои мысли. Передо мной опустилась тарелка с ароматными, исходящими дымком кусочками, и я чуть не потерял сознание, пока Флоран искал вилку для себя. Наконец, он уселся за стол. - Приятного аппетита. Ешь давай, бледен как смерть, небось, ничего кроме передач, не ел в больнице. - Ну, спасибо хоть за передачи, - я с аппетитом поглощал приготовленную еду, вспоминая передачи в больнице. Не разрешалось передавать ничего, кроме фруктов и соков, максимум – шоколад и печенье. Никаких конфет и тем более серьезной еды. Даже овощи были нежелательны. Персонал строго следил за тем, чтобы я ел больничную еду, но она была настолько… мягко говоря, малопривлекательной, что я каждый раз находил способ вывернуться из-под присмотра и выкинуть отвратную пищу. Но сытым одними фруктами и шоколадками не станешь – я просил передать мне шоколад с орехами, но его с первой же попытки изъяли на «таможне», так что я возблагодарил Бога, что мне не пришлось там просидеть пару месяцев. А то я бы опух от голода. Ужин был невообразимо вкусный. К тому же Фло, со словами: «А не выпить ли нам за твое здоровье?» откупорил бутылку совиньона, и мы чокнулись пару раз. После ужина в животе поселилось приятное тепло, организмом завладела ленивая сытая апатия, и я улегся на диван с книжкой, иногда поглядывая на Фло – тот делал с точностью то же самое. Сидел со своей Элоизой и то и дело смотрел на меня… Наконец, я не выдержал. - Я пойду спать… Устал сегодня, да и в больнице следили за тем, чтобы ровно в десять вечера я ложился в постель. Так что я пока ложусь рано…А уже одиннадцать. - Спокойной ночи. Я ещё почитаю, - ответил он, не отрывая взгляда от книги. Я развернулся и пошел умываться. Все было очень аккуратно убрано – не то, что у меня. У меня постоянно такой бардак. Причем, особенно в ванной. Куча цепочек, одежды, всяких флаконов с шампунями и гелями для укладки, спреями, лаками и, конечно, море косметики. По сравнению с моей квартирой жилище Фло выглядело чуть ли не аскетически, хотя тут тоже имелся свой беспорядок, если приглядеться. Но, впрочем, я не мог жаловаться – это было бы странно. Вот и моя сумка, где-то тут должна быть зубная щетка… Блин, Фло так все запихал, что и не найдешь ничего. Вот гадство! С ругательствами я извлек щетку из специального кармашка сумки – никогда бы не догадался, что она в этом маленьком отделении – и приступил к вечернему омовению. То и дело смотрел на себя в зеркало и красовался – хорош, нет? Хорооооош….. Вертелся, становился перед зеркалом в разных позах – как мужчины, позирующие перед камерой – и то поправлял джинсы, то дергал себя за цепочку, то покручивал прядь и лохматил волосы, тут же их приглаживая… Не мог решить, как лучше. Да впрочем, для кого я прихорашиваюсь на ночь глядя? Все равно спать… Я зевнул и отправился в постель. Завтра утром приму душ, сегодня ничего делать уже больше не хотелось… О, кровать… Я блаженно растянулся на прохладной простыне и обнял руками подушку. Было так любезно со стороны Фло, что он отдал мне свою кровать, а сам расположился на диване… Как я устал… Казалось, я прямо сейчас засну. Но мозг решил сыграть со мной злую шутку. Тебе тяжело. Ты любишь. Почему ты не хочешь этого? Потому что это неестественно. Ты боишься? Боюсь общественности. Что скажут друзья и родные? А не все ли равно? Жизнь твоя и тебе решать. Сейчас многие так делают… Но презрение никуда не денется. Твои поклонники уйдут от тебя. Но что важнее – фанаты – или ты сам? Твоя любовь? Ты пошел по пути славы ради любви. Сейчас ты нашел ещё большую любовь, чем любовь фанатов. Зачем ты ее бросаешь? Потому что я боюсь. Боюсь ответственности. Боюсь, что меня будут избегать. Боюсь будущего. Боюсь того, что это окажется хрупким и эфемерным. Никто не мешает тебе попробовать. А от остальных ты можешь все скрыть, пока не будешь уверен в чувствах. Но я не хочу быть скрытым. Потом ты сможешь открыться… Попытайся… Ты ведь сам хочешь этого… Но что, если он уйдет? Это разобьет мне сердце… Но сейчас ему сердце разбиваешь ты. Игнорируешь его. Ссоришься. Стараешься избегать контакта… Желанного контакта. Неужели так трудно просто жить вместе, ради обоюдного удовольствия, чем избегать друг друга, потому что тебе это кажется неестественным. Но это и есть неестественно. Это неправильно. Это противоречит законам природы. Ты знаешь, что такое любовь? Это когда тянет, несмотря ни на какие законы. Ты знаешь, что ты чувствуешь. Ты споришь с самим собой. Ты хочешь найти в глубине своего сознания отговорку, но ты ее не найдешь, и оттого ещё больше вгрызаешься в себя. Люби. Приняв решение, я вздохнул и закрыл глаза. Такое простое, короткое слово… Сколько проблем оно принесет в моей жизни? Но я сам про себя радовался. Радовался исчезновению внутреннего запрета. Я смотрел в потолок, но видел картины. Своей жизни… Прошлой, и, может быть, будущей. К виску скатилась маленькая жгучая соленая слезинка, я улыбнулся сам себе, снова неровно, рвано вздохнув, и снова закрыл глаза. На этот раз я провалился в сон. ФЛОРАН Сон прошел для меня одним кратким мгновением. Как только голова моя коснулась подушки, я открыл глаза и обнаружил, что за окном уже светло. Последний выходной… Потом все как обычно, репетиции, концерты, гастроли, контракты, встречи, записи… и одиночество. Я встал, быстро умылся и пошел варить такой необходимый сейчас мне кофе. Дайте… Дайте мне кофеина… Я насыпал три чайные ложки – сварю сразу и на Мике, а то потом ныть будет, что я ему не приготовил, - залил водой и поставил на огонь. Видимо, шум разбудил Микеле, так как он, быстро пожелав мне доброго утра, шмыгнул в ванную. Через пару минут раздался шум воды – душ принимает. Его лицо было сегодня неприятно для меня радостным, будто он что-то важное для него получил. Я на его приветствие не ответил и продолжил помешивать кофе. Запах… Хочу… Хочу напиться… Шум в ванной затих. На пороге кухни возник Микеле – в одном полотенце на бедрах, переминаясь с ноги на ногу и будто волнуясь. Картина сама по себе была такая, что я отвернулся. Не хочу смотреть… МИКЕЛЕ Вышел из душа. Внимательно посмотрел на себя. Влажные пряди волос прилипли ко лбу, щекам и шее… Капли стекают с волос по сухой уже коже. Полотенце на бедрах. Дурацкий вид для признания в любви, ничего не скажешь. Но я не хотел ждать. Я вышел из душа и замер, покачиваясь на мысках. Последний шанс отказаться от безумной затеи. А вдруг он больше не хочет быть вместе со мной? А вдруг он подумает… Что я хочу его для чего-то использовать? Или что я хочу над ним поиздеваться?.. Нет. Отступать поздно… Нельзя не попробовать… И все-таки… Боязно было… Я стоял на пороге, раскачиваясь взад и вперед, то поднимаясь на носки, то снова опускаясь на пятки. Это детское упражнение помогло мне немного собраться с духом, но этого было мало. Нет. Так не пойдет. Я развернулся и вышел. На всякий случай перебрал все вещи и сложил все рядышком, чтобы если уходить – то быстро и без нервотрепки нам обоим. Подумал… Надел джинсы и футболку. Ещё разок кинул на себя взгляд в зеркало – так было лучше… Господи, я сейчас умру от волнения… Блин, какой я дурак… Теперь у меня так мало шансов, когда я сам… оттолкнул его… Проще говоря, я сначала делаю, а потом думаю. Просто… Все случилось в такой неподходящий момент! Я даже не дал себе труда подумать, потому что в моей голове засел твердый стереотип. Понадобился новый взгляд на Флорана, чтобы я смог разбить, растоптать, растереть этот дурацкий, мешающий мне стереотип в пыль! Сделав это, я чувствовал себя легко… И в то же время боялся, как… ужасно боялся, невероятно боялся. Страшно было идти на это. Я же себе всю душу поломал и заново по кусочкам собрал, а если сейчас меня отодвинут и скажут, что не надо… Даже если вчера Флоран сам сказал, что любит меня, я знал, какой он. Он не захочет быть со мной, если не будет уверен, что я искренен. Значит, моя задача, - доказать свою искренность. Я зажмурился и сделал шаг на встречу. Открыл глаза – до Фло оставалось ещё пара метров. Он стоял ко мне спиной и помешивал кофе. Он закипел, и Фло снял джезву с огня. Он красивый. Добрый, смешной, талантливый, неконфликтный, терпимый, спокойный, и этот совершенно-восхитительный мужчина любит меня. А я дурак. Я сделал ещё шаг, но «совершенно-восхитительный мужчина» был все ещё вне досягаемости. Тут решение только одно… Я не нашел ничего лучше, как подойти… Обнял его со спины, обвивая шею руками и чувствуя, как внутри все замирает от страха. - Н-налей… в одну чашку… Прижался грудью к его спине, вставая на цыпочки, и положил голову на плечо. Я чувствовал, как бешено стучит мое сердце. Только бы Фло этого не почувствовал… Он может подумать, что я лгу… Как приятно прижиматься к нему эти мгновения… Он так долго молчит, кажется, что секунды длятся целую вечность… Я желаю, чтобы это поскорее кончилось, и чтобы это не кончалось никогда!.. Наконец, он снял с крючков пару чашек и разлил в них исходящий паром кофе. После чего взял одну и, отстранившись от меня, ушел на балкон, прихватив пачку сигарет. Ноги у меня подкосились, я всхлипнул и осел на пол. Как печально… Звякнул телефон – смска. Там было сообщение от Солаля. «Дов не может вам дозвониться. Он говорит, что если ты себя ещё плохо чувствуешь, он даст нам ещё пару дней. Поправляйся, без тебя опера теряет смысл =)» Я закрыл крышку мобильника. Флоран не закрывал балкон, но я не стал заходить. Он стоит у перил. Красивый… Раньше я никогда не замечал, какой он красивый. Держит сигарету в руках, чашка кофе на подоконнике наполовину пуста. Я дохнул на стекло, но пар не задерживался там. Взял листочек и алый маркер – всегда лежал у Фло рядом с холодильником, чтобы подчеркивать на календарике всякие важности. Написал «Я люблю тебя» на маленьком обрывке и приставил к балконному стеклу, думая, что корявенькое получилось признание. Внутри меня все металось, и какой-то голосок истерично, истошно вопил: «Нет! Только не это!!!» Голова страшно кружилась, мне стало немного дурно. Я опустился на коленки и смотрел на Фло, прижимаясь к стеклу. Тот не оборачивался. Я постучал костяшками пальцев в окно – стук показался мне просто громовым. В глубине души возникло мерзкое желание развернуться, собрать вещи и уйти. Но я понимал, что ещё не все кончено. Голос внутри орал: «Попытался – не получилось – беги отсюда скорее, драпай, уноси ноги и сматывай свои удочки!!!» Но я этот голос заткнул. Как всегда умел. Флоран, наконец, обернулся. Одним махом допил кофе, поморщившись, и махнул рукой – подожди, мол, сейчас выйду. Я отлип от балконной двери и отошел, садясь на диван. Листочек вспорхнул и опустился на пол, сияя отвратительно красными буквами. На мгновение я вспомнил алые губы Натали. Они презрительно ухмылялись. Я усмехнулся им в ответ, и фантазия исчезла. Флоран, наконец, вышел. Наверное, у меня были очень отчаянные глаза, потому что горький вздох сожаления, вырвавшийся из его груди, сказал мне больше, чем все его предыдущие действия. Он сел напротив меня и потер висок пальцами, готовясь говорить. Я с нетерпением ждал его слов, затаив дыхание. - Мике… Знаешь… Я даже не знаю, с чего начать. Я знаю, что тебе тяжело. Ты знаешь, что я тебя люблю. Но я не хочу, чтобы ты использовал меня, как спасательный круг или буксир. Потому что я не хочу, когда… у тебя все кончится, то ты ускачешь к какой-нибудь девице, а я останусь… Мне этого не хочется. Я правда очень, очень тебя люблю. И очень давно. Но жилеткой я быть не хочу. Я закусил губу и потупил взгляд. - Ты не жилетка… - слова у меня из горла вырывались неровно, - я вчера… и вообще, я… Я много думал… Знаешь, просто все это случилось в неподходящий момент… У меня много заблуждений, но, блин, как это сказать! После того, как ты сказал, что любишь меня, я больше не мог смотреть на тебя, как на друга. - Ты меня боишься. - Нет, совсем не боюсь. - Боишься. Я вижу, как боишься. - Я боюсь, что ты уйдешь… Сейчас мы возьмем и просто никогда не будем друг другу никем. Вот этого я боюсь. - Ты понимаешь, что я тоже боюсь? Что если я отвечу на твои слова согласием, а потом ты уйдешь… Я… понимаешь, я привык жить так. Наедине со своей любовью и не требуя большего. Этого мне, конечно, недостаточно, но я такой. Скрытый ото всех. Никому ничего не говорю. И только один раз сорвался, и этого оказалось достаточно. - Хватит скрываться… - я положил пальцы на его ладонь. – Я не собираюсь никуда уходить… Я закрыл глаза, пугаясь собственной наглости и сильно боясь быть отвергнутым, приблизился к нему и поцеловал. Внутри все буквально взорвалось… Я задохнулся, почувствовав, как он подается мне навстречу, ощутив, что губы не сжимаются, а наоборот, раскрываются навстречу. Я ахнул, почувствовав, что Флоран постепенно забирает у меня всю инициативу и поваливает на диван. Меня била крупная дрожь от адреналина в крови, почти судороги… Было страшно… И безумно приятно. Как будто падаешь в воздушную яму, внутри все подхватывает и переворачивается. Сердце поднимается чуть ли не к горлу и стучит так, будто хочет вырваться из грудной клетки. Я прижался к его груди, схватив за волосы и притянув к себе, целуя, целуя, целуя… Как же сладко… Я тебя умоляю, Флоран, только не оттолкни меня… Я резко вздохнул и подумал, что у Фло губы очень особенные. Чувствовалось, что они искусаны и обветрены, но были очень мягкие… И горьковатые от выпитого кофе и постоянного табачного привкуса. И как невероятно сладко их целовать… Почему? Кажется, безумие наступило тогда, когда я начал задыхаться. Фло ненадолго отпустил меня, и я увидел его глаза – темные и влажные. В них поселилась та маленькая искорка, которая загоралась всякий раз, когда он радовался. Глаза были живыми, и теплота, с которой эти самые глаза на меня смотрели, заставляла трепетать мое сердце. - Флоран… - я протянул ему руки навстречу, обвивая шею и притягивая к себе, упираясь ему лбом в грудь, - я люблю тебя. Я тебя не брошу, честное слово… Поверь мне… - Я верю… - ответил он и помог мне подняться. Я не удержался и прижался к теплой груди, сжавшись в один маленький комочек счастья, боли, ужаса, неверия и безудержной радости, и почувствовал, как он, мой любимый, трепетно и осторожно прижимает меня к себе, укачивая и баюкая. - Тише… Не волнуйся… Все будет хорошо… - шептал мне Флоран на ухо, и я тоже ему верил… Хотя было все ещё страшно. Было ещё много всего неизведанного и неизвестного между нами двумя… Я понял, что боюсь теперь сделать ему больно. Потому что что-то произошло в тот момент, когда я поцеловал его… Как будто мое сердце переселилось в его грудь, а его – в мою. Да… Внутри все было совсем ново, но что именно изменилось, я не понимал. Вроде все, как всегда, но есть что-то во мне и другое… От него. - Скажи. Скажи, что ты меня любишь! – я теряю голову, я требую, я боюсь снова ошибиться, и схожу с ума – снова от страха. - Я люблю тебя. Быстро сказанные слова звучат так уверенно, что весь страх вымывается светлым, мощным потоком облегчения. Вздох… - Обними меня ещё сильнее… Руки Флорана смыкаются вокруг меня, и я как будто защищен непробиваемой стеной. Стеной от всего мира… Господи, как хорошо… Как будто в мире есть только он и я. И никто больше нас не потревожит…Впрочем, это так и есть… Только он и я… - Ты по-прежнему хочешь скрываться? – спрашиваю его, гладя по щеке и заправляя пряди волос за ушко. - Я не знаю… Возможно. Честно говоря, мне бы не хотелось больше этого делать. Я просто подумал, что ты… - Я думал над этим. Хочу поцеловать тебя прямо на бульваре… На виду у всех. Понял ты меня? - Согласен… - Я тебя не люблю. Я тебя просто обожаю… - Мой маленький вредный итальянец, - он ласково треплет меня по голове. Простые мгновения очень приятны мне, и я думаю – неужели все так просто? Неужели моя жизнь теперь будет состоять из вот этих ласковых прикосновений – а не из постоянных проблем и истерик? Мне достаточно… …достаточно просто перестать бояться… Сломать свои дурацкие стереотипы. Ведь я люблю его. Неужели этого не достаточно для всего? Абсолютно всего? - Знаешь, чего я хочу?.. - Мхм? - Жить долго и счастливо. - Я постараюсь, но ничего не обещаю… - Дурак, разве я упоминал тебя? - Я и ты теперь – одно целое, идиот… - Раз так, то только что ты и себя обозвал идиотом! - А ты – дураком! - Хорошо, согласен… - Я тоже… Я люблю тебя. - И я тебя люблю. ЭПИЛОГ -Да вы совсем с ума сошли, - яростно шипела Клэр, швыряя на стол газету. Впрочем, она улыбалась – наши выходки ей были по нраву, а в ее глазах я видел явное одобрение. – Прекратите свои шуточки! Как вообще вы умудрились так… вляпаться? Нет, Микеле понятно… Но ты, Фло, вообще-то рассудительный человек! Микеле делает шаг за мою спину, зная, что там – за моей спиной – его никто не достанет. - Все журналы пестрят заголовками о том, что ваши соседи не могут спать спокойно с тех самых пор, как Микеле переехал в твою квартиру! – потрясая утренним выпуском, возопила Пэро, и я только виновато развел руками. - Это все я, - Микель высунулся из-за моего плеча. - Ах так? Значит, Фло будет тебе засовывать кляп в рот в следующий раз, заодно попробуете что-нибудь новенькое! А то я погляжу, практики у вас много, - певица возвела очи горе и швырнула выпуск с откровенными фотографиями (где я и Мик обнимаемся и целуемся в парке) в мусорную корзину, в которой было уже полно подобного рода макулатуры. Впрочем, нам было все равно. Нет. Нам было очень хорошо вместе. Я обнял Микеле за плечи и повел в нашу общую гримерку. В идее Клэр заткнуть этому придурку рот определенно есть что-то соблазнительное… Прямо сейчас и опробуем, сказал себе я, запирая дверь на щеколду. Все равно до выступления ещё есть время…