Печенье тёмной стороны

——— Часть 1 — Агнец божий ———

— Ты даже не спросишь, как прошёл мой первый визит на Землю? — Ману наколол на вилку сразу три кусочка курицы, макнул в острый соус (которым ему питаться не разрешалось, но он сам стащил его из аркадского супермаркета) и отправил в рот. Тисс села за стол напротив него. Есть ей не хотелось, хотелось плакать, скандалить и различными другими способами громко нервничать. К сожалению, в присутствии младшего сына делать этого категорически нельзя было. И она зло прикусила губу. — Как прошло всё? — А вот не скажу теперь! — Он слопал всю курицу, с соусом получившуюся вполне сносной на вкус, для виду ещё немного поковырялся в макаронах и воткнул вилку в их горку сверху. — Ничего не расскажу, никогда, ни о чём! С готовностью он выбежал из-за стола, на ходу снимая и сбрасывая надоевшую фуфайку. Немножко зацепился ушами за капюшон, смазывая убийственный эффект от капризной выходки, но всё же успел швырнуть вывернутую наизнанку фуфайку матери на тарелку, неприятно хохотнуть и умчаться наверх, спрятаться у себя в комнате до того, как она открыла рот и выдавила хоть слово. Ему весело? Ему хочется заорать, а потом вскрыться. Глубоко уязвлённый равнодушием матери к его делам, пусть не самым важным в мире, но для её, её мира!.. Разве он не был центром вселенной для Тисс? Он уже больно колол себе руки автоматическим карандашом, множил на ладонях белые, но быстро наливающиеся красным точки-вмятины, скрипел острыми зубками и думал — по привычке отчаянно матерясь через слово — о том, как здорово было бы не тащиться завтра в школу, а тайно улететь на Землю ещё раз. Раз — и навсегда. Избавиться от постылого надзора, скучных бесполезных учебников и друзей-недоумков, найти того, с кем ему быть рядом каждую минуту хочется, делать только то, что хочется, есть запрещённую еду, пить запрещённые напитки, свободно, как все оборотни, а не тайком, воровато оглядываясь, торопливо и исподтишка… Неожиданно Ману не кинул, а аккуратно положил карандаш на стол. Покопался в шкафу, нашёл другую, не менее тёплую и дурацкую фуфайку, надел. Встал у зеркала, репетируя разные выражения своей нежной мордашки — от вредно-умильного до просительно-умирающего, — поправил носки с ослабшими резинками, скатавшиеся у щиколоток, и двинулся обратно, спустился со второго этажа на первый, минуя террасу. На террасе замедлил решительный шаг, поглядев через окно на бело-голубой диск Земли. У него есть план. Он покажет всё, на что способен.

* * *

Несносный младший отпрыск стал совершенно диким и неуправляемым. А ей, как главному бухгалтеру марсианского небоскрёба Сити, не к лицу искать подруг среди подчинённых. Едва она заикнётся о проблемах — их начнут ехидно обсуждать за её спиной. Кому она может поплакаться, что каждый день похож на хождение по горячим углям? Психологу? Она панически боится одного упоминания о врачах, ведь это будет прямым и самым позорным доказательством её бессилия, отсутствия воспитательских способностей, негодности её материнского инстинкта. И всё равно всем станет известно, куда она ходит и по какой причине. Ну почему Ману ведёт себя так? Чего ему не хватает?! Она бросила его фуфайку в стиральную машинку, промокнула красные глаза косметическим ватным диском и чуть не натолкнулась на маленькую фигурку сына, замершую в дверях душевой комнаты. Он встал там опустив голову, так что она не могла видеть его довольную предвкушающую улыбку. Услышала лишь ровный, чуть хрипловатый голос: — Мам, извини меня. Я плохой. И вредный. И неправильный. И расстраиваю тебя постоянно. Просто мне скучно. Тут. Везде. На Марсе. Не хочу жить под чёрным небом, оно некрасивое. И искусственное солнце не даёт возможность загорать. А ещё воздух. Сухой и очищенный, как в больнице какой-то. А я же не болен. Никто не болен. — Ману, я… — А ещё у воды железистый привкус. — Он провёл носком домашней сандалии по плинтусу. — И еда всё время одна и та же. Мне скучно, скучно, скучно, я хандрю. Переведи меня в земную школу? — Что тебе такое в голову стукнуло?! — Тисс сразу нахмурилась, готовясь к длинным нотациям. На Земле её любимому мальчику делать нечего, она и так потеряла старшего сына, с виду такого послушного, тихого, умного и трудолюбивого, золотом ведь был! Пока с Земли не прибыл хренов дьявольский сын и не задурил ему голову. Нет, Мануэля в эту ловушку она не отпустит, тут её хоть режьте. — Какая земная школа? Мы живём в Аркаде, Ману! Все Изменчивые живут в Аркаде, а на Землю летят работать. Закончишь школу — лети тоже на здоровье. Если возьмут в Хайер-билдинг. — Я не хочу в Хайер-билдинг, — заканючил Ману и бросился на мать, вцепляясь в замызганный маслом фартук. — Я хочу в школу к обычным детям! И школьную форму хочу, коробку с завтраком хочу, как у всех! И жёлтый школьный автобус хочу, кататься каждое утро. Я видел в фильмах, это так оху… здорово! — Ману, ты что, ругнуться хотел? — Нет, мамочка, я хочу учиться в Гонолулу! Ну пожалуйста! Это правда здорово! Пляж, океан, сёрфинг в обязательной школьной программе! Я буду лучшим учеником! Ты будешь гордиться! — Ману, нет. — Да чего ты такая злая всегда?! Я же не Луну достать прошу. — Ману, в земной школе сформирован всего один экспериментальный класс оборотней. Они учатся отдельно от человечьих детей. И стоит обучение для них очень дорого! — А мы бедствуем, мама? Тебе мало платят за счетоводство? — Выйди вон и вернись, когда будешь разговаривать нормально. — Тисс не утерпела и наградила сына подзатыльником. Лёгким и безобидным. Но он в ответ заревел — громко и надсадно, как умеют мастерски реветь только младенцы. — Ну, Ману! Прекрати истерику! Я сказала «нет»! Плач тебе не поможет. — Она оторвала его мокрое и раскрасневшееся лицо от фартука. — Умойся сейчас же и возвращайся в комнату, учи уроки. Я прекрасно знаю, что завтра у тебя доклад по истории. Ты поэтому ведёшь себя как гадкий козлёнок, да? — Я тебя ненавижу, — глухо прошептал светловолосый отпрыск, шмыгнул носом и убежал. Она бессильно потрясла головой и включила наконец стиральную машинку, поставив неиспробованную до этого программу деликатного отжима.

* * *

Тварь поганая, а не мамка. Ну и насрать, план А не сработал, в топку его, есть план Б. Понятно всё с мамкой, подобру-поздорову никуда не отпустит, между мной и свободой трупом ляжет, мозг ложечкой выжрет, но дышать спокойно не даст. Корова тупая. А я и не расстроен. Слезу пустить, сопли нагнать — раз плюнуть и растереть. Сука, но как же она бесит тёплыми фуфайками, сжечь бы их все до одной! Вещички на утро собираю? Собрал уже. Гитара, немного баблишка, номер телефона братца-ботана на руке сейчас напишу, чтоб точно не посеять, даже если мобильник посею. Ну что ещё? Без жратвы перебьюсь, в горле она уже комом стоит. На Земле гамбургерами объемся. Носок какой-то лишний, третий… а, пусть будет запасной. Пакет маек с труселями. Половина рюкзака ненужного барахла, короче. И ноутбук. Но главное — это гитара. Будильник на 05:20. Вставать в такую рань… я сдохну. Но чего не сделаешь ради этого высоченного типа с холодной бесстыжей физиономией. Он крутой, бля, ну какой же он крутой, просто мега, сука-а-а, ну разве так бывает? Хочу, хочу, хочу, он тут единственный, над кем вот вообще не хочется ржать. Он клёвый запредельно, бля-я-я-я… Почему у меня не такой старший брат, как он? Почему мне достался сраный ботан?! Готово. И сраную пижаму тоже сжечь. Тушим свет, поправляем шторки. Сладких снов, маман. Не поцеловала на ночь? Неизвестно, ха-ха, когда снова сможешь поцеловать.