Per aspera

      Шин-чан, как ни странно, не стал возражать против идеи, которая в последние дни зрела в моей голове и, наконец, получила свой выход. Видимо, он опасался, и не без оснований, ещё более заковыристых задумок с моей стороны. Но я и не стал особенно увлекаться, почти всё легло на плечи Кагами и добровольно вызвавшегося помогать Куроко.       Ресторанчик к нашему прибытию был полон — все приглашённые уже заняли свои места и в ожидании тех, кто затеял торжество, переговаривались между собой. Вообще-то предполагалось, что будут только Поколение чудес и бывшие члены нашей школьной команды Шутоку. Но пришли даже некоторые ребята из Сейрин, что немало удивило.       Куроко, отведя меня в сторону, шёпотом извинился, но я ничуть не возражал — не посторонние, в конце концов. Однако беспокойство Куроко от этого не уменьшилось. — Понимаешь, в чём дело…       В ходе празднования озабоченность Тени объяснилась. Я без труда заметил, как Фурихата, затесавшийся чуть ли не в конец общего стола, сторонится Акаши и избегает любых попыток последнего привлечь его внимание. Его тяжёлый испепеляющий взгляд присутствующие старались игнорировать, но это оказалось непросто. Самопровозглашённый Император был не в духе, и это всеми отчётливо ощущалось. Сцен, конечно, никто не устраивал, но легче от этого не становилось. Я про себя лишь надеялся, что эти двое сумеют всё разрешить мирным путём — мне совсем не улыбалось, чтобы самый лучший день в моей жизни ознаменовал чью-то ссору. Шин-чан, также заметивший неладное, в этом вопросе оказался со мной солидарен — знай он, в каком подвешенном состоянии сейчас находится Акаши, то не рискнул бы отправить приглашение. Но такое игнорирование, несомненно, грозило бы ещё более худшими последствиями.       К счастью, всё разрешилось ещё до перехода к основной части торжества. Хотя у меня и были все основания опасаться, что праздник перейдёт в катастрофу. Пока, утолив первый голод, Мидориму поздравляли наши бывшие сокомандники, я вышел на улицу, чтобы освежить гудящую голову — не смотря на все возражения, мне успели-таки споить несколько бокалов шампанского. Тишину прекрасного прохладного вечера нарушил стук двери. Кажется, кто-то тоже решил проветриться. Услышав знакомый голос, я тут же напрягся, но, кажется, эти двое были настолько поглощены собственными проблемами, что стоящего в стороне третьего лишнего просто не заметили. — И что это значит, позволь спросить? — земля могла на несколько сантиметров промёрзнуть от холода в голосе Акаши. — А что это должно значить? — голос Фурихаты от с трудом подавляемой паники звучал ломко, но всё же решительно. — Это заявление об увольнении. Прошу подписать его.       Я боялся шелохнуться и вздохнуть слишком громко, сантиметр за сантиметром медленно и как можно бесшумнее эвакуируясь за спасительный угол ресторана. Будет крайне неудобно, если в такой момент меня увидят. Звук разрываемой бумаги без слов доложил, что Акаши Сейджуро думает о решении своего подчинённого. — Ты никуда не уйдёшь. У нашей сборной на носу соревнования, у меня нет времени, чтобы искать твоим ребятам подходящего нового тренера, — отчеканил Акаши. — Я ухожу сейчас! Я увольняюсь и ухожу от тебя! Не делай вид, что тебя волнует моё присутствие. Ты никогда не считался ни со мной, ни с моими чувствами. Я никогда ничего от тебя не требовал. Но с меня довольно. Сейчас я лишь прошу меня отпустить, — Фурихата шумно сглотнул и замолк. Видимо, он долго собирался с духом, чтобы высказаться. Но даже в его ситуации это оказалось слишком тяжело. И я его понимал. Самое простое и важное зачастую сказать сложнее всего. — Кажется, ты меня не понял. Тебя никто никуда не отпускал. Не знаю, что ты там себе придумал, я выслушаю это позже. Сейчас мы вернёмся в зал, а позже поедем домой. — Ты!.. Зачем ты так со мной?! Я тебе не нужен, так что просто!.. — Именно потому, что ты мне нужен, я так поступаю.       Я только вздохнул. Чего-то в этом роде я и ожидал, но в любом случае Фурихате не позавидуешь. Возможно, Акаши когда-нибудь и научится выражать свою симпатию нормально, но…       За спиной раздались приглушённые всхлипы. Я не рисковал показываться из укрытия, но было ясно, что у Фурихаты, по крайней мере, в этот раз, не вышло всё бросить. Я только покачал головой, улыбнувшись. Фурихату жаль, ничего не скажешь, но по личному опыту с уверенностью могу сказать — терпение рано или поздно вознаграждается.       Кое-как дождавшись, пока они скроются в машине Акаши, чтобы не привлекать лишнего внимания, я вернулся в ресторан. Вскоре вернулись и Акаши с Фурихатой. Последний выглядел уже гораздо лучше. Зная, что потом Куроко расскажет, как они всё между собой разрешили, я успокоился, мысленно лишь пожелав удачи. Пора было вспомнить и о собственном счастье.       Весьма своевременно об этом напомнил Аомине. — Ну, давайте уже хоть тост нормальный? — немного возвысив голос, чтобы привлечь внимание, сказал он.       Остальные, услышав, переглянулись и оживлённым перешёптыванием выразили своё согласие. — Тебя что-то не устраивает? — проворчал Шин-чан, которому такое излишнее внимание не польстило. — Сами же пригласили, — не растерялся Аомине. — Мидорин просто стесняется, — добавила Сатсуки, сидевшая рядом. — Детский сад, — фыркнул Аомине.       Шин-чан прищурился. Ну вот, взяли на слабо. Детский сад и есть. Однако не скажу, чтобы я так уж возражал. — Такао, — ровным голосом окликнул меня Шин-чан, встав со своего места. — Почему бы и нет.       Я поднялся следом за ним. Гости дружно подняли бокалы. Холеные пальцы скользнули к моим волосам, притягивая поближе. На одном из них серебристым бликом сверкнуло кольцо, и такое же, только поменьше, блеснуло на моём, когда я точно также потянулся к Шин-чану в ответ. Я прикрыл глаза. Знакомое тепло любимых губ. Перезвон бокалов и одобрительный гул собравшихся. — Кампай!