Per aspera

      К этому парню просто невозможно привыкнуть. Кажется, выходки Шин-чана скоро перейдут у меня в разряд фетиша. Хотя в таком случае, я - определённо мазохист. Итак, простой смертный имени меня наконец получил привилегию безнаказанно звать нашего командного Короля Шин-чаном, без угрозы быть прибитым случайно на тренировке тяжёлым мячом. Тогда же я стал вникать и во все остальные странности, которые оставались для меня загадкой в тот период, пока я не был с ним достаточно близок. Просто поверить не могу, насколько полярным может быть один человек! Однако в Мидориме пунктуальность, перфекционизм и рационализм самым необъяснимым образом сочетались с той самой мистической придурью, что он слушал в своих любимых гороскопах, и под действием которой покупал всякую ерунду, хотя в некоторых случаях эта ерунда грозила мне растяжением рук. Да-да, я добровольно взвалил на себя обязанности мальчика на побегушках, искал и таскал эти самые талисманы, а в завершение всего возил Шин-чана на самодельной рикше в школу и домой. Потому что при всём желании верить я во всевышние силы отказывался, но раз за разом желая опровергнуть убеждения нашего доморощенного экстрасенса, проигрывал спор. Потом, что называется, втянулся. А также понял, простил и принял всё, как оно есть. Благо что какими-то извращёнными фантазиями Шин-чан не страдал, и его желания ограничивались услугами извозчика либо поисками очередного талисмана.       Ещё не могло не бросаться в глаза то, как тяжёлый характер и грубые манеры умудрялись в этом человеке сочетаться с воистину королевским самомнением и непрошибаемой выдержкой. Почти непрошибаемой, ну, вы же помните, да? Если наш Король чего-то хотел - никакие проблемы и препятствия его не смущали. Ну а как последнее коснулось непосредственно меня...       Мне нравилось тело Шин-чана. А нет, вру, мне оно дико нравилось. Хотя я парнями как будто не интересовался. Но в отношении Мидоримы, это, думаю, не работало. Это совершенство тянуло сильнее любого магнита. К счастью, во время тренировок и матчей не было времени застывать и до бесконечности смотреть на вытягивающееся в прыжке тело. Тогда-то мне стали понятны пространные рассуждения Шин-чана о красоте игры. Вот только маленькая деталь: Мидорима мог видеть мяч и оценить свой бросок, однако мог ли он видеть, насколько притягателен в такой момент сам?       Когда меня стали посещать подобные мысли, я просто обязан был насторожиться, но вместо этого думал о том Шин-чане, который периодически имеет меня после уроков. Приятно тогда было осознавать, что никому другому не открыта эта сторона, можно сказать, я чувствовал себя особенным. В какой-то мере, наверное, так оно и было. Мы понимали с Шин-чаном друг друга всё лучше, и многие были не мало удивлены тем, как я ухитряюсь взаимодействовать с этим одиночкой.       Первый раз у нас прошёл дома у Мидоримы, в его комнате. Он и слышать не хотел о том, чтобы заниматься подобным где-то в школе. Учитывая, что сейчас мы не собирались останавливаться на полпути, этот его пунктик оказался весьма кстати. Кому показалось странным, что Шин-чан вдруг так осмелел, могут сказать спасибо мне. На дворе уже был Валентинов день, и мне показалось довольно символичным именно сегодня сотворить с Шин-чаном что-нибудь более эдакое, чем то, что мы позволяли себе в раздевалках или запертых классах. Я буквально извёл нашего снайпера внимательными многозначительными взглядами на уроках, а так же под конец без зазрения совести отнял шоколад, что успели подарить самые настойчивые девицы. Кажется, мой наглый вид, когда я с удовольствием стал трескать чужие сладости, стал последней каплей. - Ты что, напрашиваешься? - Только сейчас понял?       Раздался звонок - Мидорима рывком подтянул меня к себе за воротник и угрожающе склонил голову. - Не здесь и не сейчас. - Только не мучай меня слишком долго, - подлил я масла в огонь. Впрочем, кто кого мучал оказалось спорным вопросом. Мидорима, знай он обо всём заранее, наверное, скорее убил бы меня, а не заходил в несколько аптек подряд в поисках смазки, состав и качество которой удовлетворили бы нашего аккуратиста. Мои попытки сохранить серьёзный вид его нисколько не обманули, так что мне определённо предстояло довольствоваться ролью самого крайнего. И точно, этот невозможный тип отвёл душу, полтора часа не выпуская меня из своего душа, пока я, вконец очумевший и разопревший от жара, пара, и тотального повсеместного промывания везде, где только можно, всеми правдами и неправдами не уверил партнёра в своей абсолютной стерильности. Не многим меньше мне пришлось ждать самого Мидориму - ни за какие увещевания он не открывал дверь ванной, и только всё возрастающая вероятность скорого возвращения родителей и младшей сестры с факультативов заставила его поторопиться. Как только он вернулся в комнату, желание нас захлестнуло резко и с такой силой, что весь остальной опыт показался невинными развлечениями. Впрочем, почему показался, так оно и было. Словно в тумане одежда элемент за элементом оказалась на полу, хотя благодаря заблаговременно принятой ванне с одеянием мучаться не пришлось - всего-то стянуть халаты да бельё.       Кровать негромко заскрипела, когда мы оказались на ней, а отчётливый запах какого-то геля ещё больше почему-то кружил голову. Не тратя времени, я позволил Шин-чану прижать меня к матрасу, попутно и уже почти бессознательно отметив, что с презервативом он, похоже, как и я, успел разобраться ещё в ванной. Рука его тотчас по-хозяйски скользнула по моему животу вниз. Как же мне нравится доводить этого ледяного верзилу до такого состояния!.. Он сколько угодно может считать себя главным и непревзойдённым, но именно я провоцирую его на то, на что он сам бы едва ли решился. Злосчастная смазка в итоге оказала мне хорошую услугу, существенно облегчив и растяжку, и проникновение, хотя от боли у меня всё равно перехватило дыхание, и я даже пошевелиться не мог от крайне неприятного и сильного давления в заднюю часть. Двигаться Шин-чан стал без дальнейших вопросов, лишь крепче сжимая мои бока. Так что я на себе испытал силу рук, которые не знали промаха, а заодно оставили и несколько живописных синяков. Однако последние дали о себе знать уже потом, а пока оставалось только пытаться попасть в задаваемый ритм, пересиливая боль и не самые лучшие ощущения от проникновения и сильных толчков. Видя, что мне пока не слишком хорошо, Мидорима склонился ещё ниже и выше приподнял бёдра. Я для большего удобства обхватил его руками за шею, колени согнулись на уровне широких рельефных плеч, но и в этом положении размеренные движения члена внутри также особых изменений не принесли. - Шин-чан... Не гони, - пересохшее горло свербело, а внутреннее напряжение не оставило шанса для привычного беззаботного тона. - Мне тоже не особо приятно. - Дай... Дай тогда хотя бы повернуться.       Мидорима отстранился, и я не слишком ловко развернулся и опёрся на локти. Почти сразу я снова ощутил хватку чужих рук и горячую кожу Шин-чана. Его живот прижался к моей спине, а с влажных после душа волос капали остывшие капельки воды. Шин-чан почему-то замер, кажется, нам обоим нужно было перевести дух. Когда тяжёлый ком в груди исчез, я стиснул в кулаках простыни и подался назад, почти насаживаясь на возбуждённый член. Наши невольные глухие стоны прозвучали почти в унисон, так что я Шин-чана почти не услышал. Тот быстро опомнился и качнулся вперёд, входя до упора. Я заскрипел зубами, но всё же попытался задать темп. На этот раз мучения себя оправдали. Нужная точка была задета как надо, так что боль быстро стала уступать приятному жару в многострадальном анусе. Против воли движения становились всё более нетерпеливыми и быстрыми. Дыхание, участившись, тем не менее не срывалось - грош цена тому спортсмену, который не может его правильно контролировать. Сдерживаемые стоны глухо прорывались сквозь закушенные губы в такт всё более сильным и резким толчкам. Когда оргазм накрыл нас, я уткнулся в подушку, почти перестав что-либо ощущать. И только после почувствовал тяжесть почти накрывшего меня чужого разгорячённого тела. Шинтаро тоже благополучно достиг разрядки, как я посмотрю. - А для девственника ты не так плох, Шин-чан.       Бывшего девственника, надо заметить. - Уж кто бы говорил... Всё бельё отнесёшь в химчистку. Халат с полотенцем не забудь. - Чёрт, у нас же просто волосы не высохли!.. - А сперва сам иди в ванную.       Я вздохнул и улыбнулся, пытаясь расположиться на кровати поудобнее и не думать, как буду добираться до указанного пункта. Кажется, пора бы уже и привыкнуть, не так ли? Я полагал, что нет особого смысла заморачиваться, с кем и какой у тебя был первый раз. Пусть Мидорима выводил меня из себя, но это не мешало мне ему доверять...       Лишь гораздо позже я понял и осознал всю важность этого самого доверия.