Играй по правилам

Kriminal Minds – La Razon de tu Existencia

Пролог-эпилог Я смотрю на свои окровавленные руки и твоё раскромсанное тело. Вижу, как алые потоки быстро стекают по белоснежной коже – вода быстро смешивается с кровью. Ливень спешит смыть этот ужас и я должен был бы испытывать к нему благодарность – хотя бы за то, что он избавляет это место от следов преступления, но я не чувствую ничего. Я внимательно всматриваюсь в твои уже ничего не выражающие пустые глаза и злорадствую. Над собой. Они такие же чёрные и прекрасные, даже после смерти. Я борюсь с желанием убрать с твоего безупречного лица налипшие смоляные пряди – они мешают обзору. Когда я говорил, что не чувствую ничего – соврал. Ведь сейчас я горд. Я горд в своей смелости, что посмел уничтожить такое доскональное творение бога, как ты. Ты подобен Ангелу, утонувшему в собственной наивности и моей ненасытности вперемешку с эгоистичностью, ты, милый мой, захлебнулся гнильцой этого мира, частью которого уже не являешься. Тогда тебе стояло бояться меня и бежать. Бежать куда угодно. Но ты упрямо продолжать смотреть в мои ненасытные глаза своими наивными. Дурачок! И ты поверил моим лживым обещаниям? Как опрометчиво с твоей стороны, не находишь? А что ты чувствовал, когда я в момент достигшего апогея наслаждения всадил тебе нож в живот – неглубоко, мне не нужна была твоя смерть так быстро. И о чём ты думал, когда я резким движением вспорол тебе кожу, наткнувшись на ребро. Интересно, ты благодарен мне, что я не тронул твоё лицо? Но я старался не для тебя – я просто не посмел. Сейчас смотрю на твои посиневшие губы и борюсь с желанием в последний раз прикоснуться к ним своими, запечатлеть невинный поцелуй – пожалуйста, ведь я могу это себе позволить в последний раз. И почему я не помню, как тащил тебя из своей скромной квартиры прямо на центральную улицу? Сейчас здесь пустынно. Обычно ничто не может заставить опустеть это место. Но сегодня всё для тебя. И небо, видя эту кровавую расправу, плачет… плачет за тобой. Улыбнись, ну же! – тебе не лестно? Я стою посреди огромного пространства на проезжей части, покрытой идеально- ровным слоем асфальта, над твоим бездыханным телом. А ливень настолько сильный, что я не вижу буквально ничего, помимо твоей персоны у моих ног. Я упиваюсь этим моментом. Может слишком поспешил, лишив тебя жизни? Может быть… я недостаточно насладился твоим присутствием в моём ограниченном жизненном пространстве? Зачем я принёс тебя сюда? Ах да, сейчас тут совершенно никого нет, но завтра… по главной дороге понесутся сотни машин. Но движение остановится. Они все увидят… прямо посреди улицы, на одном из многочисленных белых пунктиров, аккуратно положенного ТЕБЯ. Хорошо я придумал? Да, они все оценят твою красоту, подтвердят мой безупречный вкус и, возможно, осудят моё страшное действо. Но оно уже совершено, и это никто не изменит. Как славно, что именно я распорядился твоей бесценной жизнью. Ты уж извини, если что не так – ты САМ ко мне пришёл. Мой маленький милый человечек… теперь никто не увидит твоей неуверенной улыбки, приоткрытых в непонимании губ, чернильных влажных глаз, красивых утончённых рук с тонкими запястьями и длинными пальцами, не прикоснётся к твоей белоснежной, нежной и уже холодной коже, не проведёт лёгким движением по длинным тёмным волосам, пропуская шёлковые пряди меж пальцев. И никто, слышишь, НИКТО, кроме меня, естественно, никогда не слышал и не услышит твой сладкий стон, не насладится неистовым желанием в твоих уже не таких уж и невинных глазах, не разведёт твои длинные ноги… Ох, меня снова занесло. Но когда ты рядом, со мной такое бывает. Что же ты со мной сделал? – заставил испытать слабость, присущую обычному человеку. Но больше нет! Ты уже никогда не сможешь вызвать во мне бурю противоречивых эмоций. Ты больше ничего не можешь. Ты ничто теперь. Ты хладный труп, лежащий посреди центральной улицы, непривычно пустой, но скоро… подожди немного, до утра осталось пару часов и все увидят твоё безупречное тело, возможно, слишком бледное даже для тебя, но всё равно несоизмеримо прекрасное, единственное в своём роде… Я легонько уберу чёрную прядь с неживого лица, поправлю воротник белой рубашки (да, я приодел тебя перед выходом), правда она насквозь пропитана алой кровью, но тебе идёт этот цвет. Я сотру с алебастровой щеки потоки воды платком, вытянутым из своего кармана, где он лежал аккуратно сложенный и выглаженный. Всё должно быть безупречно. Я знал, что ты красиво умрёшь – глядя на тебя, это было очевидно. Да и попал ты в руки искусного мастера, то бишь меня. Я льстец? Отнюдь. Это была качественная констатация факта. А теперь… спи, мой красивый мальчик, до рассвета подождать тебе ещё немного, а потом… А я, пожалуй, пойду. Не хотелось бы неприятностей из-за такой небольшой несуразицы, как окоченевший труп в моих руках. Люди не поймут. Прости, любимый, они никогда не понимали… прости, прости, прости и прощай. Догадываясь о твоей богобоязненности , я даже напоследок перекрещу тебя…       Три раза.

Clearspeaks Music (Synergy) – Breaking Point

«Время… Тик-так… Всё то, что когда-то будоражило наш разум, занимало весомое место в жизни –ВСЁ забывается и теряется в неутомимом беге часов. Все поступки, пережитые нами, текут. Как вода. Между берегами времени…» Примерно такие мысли забивали мою голову, пока я шёл по универу, уповая, что дел на сегодня больше не осталось. Почти… Это я понял увидев тебя, целеустремлённо направлявшегося ко мне. «Кто ты?» - подумал я, ведь не мог не заметить тебя раньше, если только… Ты растерянно остановился и, уточнив моё имя, попросил ключи от Западной лаборатории. Ещё точно не осознав свои цели, я вру, что не имею права дать тебе их, так как куратор, уехав на недельные курсы, строго-настрого приказал их хранить как зеницу ока… Да, я врунишка, - меня предупредили о том, что за ключами придёт некий парень, но об этом я предпочёл умолчать. Ты явно поник, но я, улыбнувшись, предложил тебе альтернативный вариант – я сопровожу тебя в лабораторию и сам открою дверь. Ты осведомился, не сильно ли это затруднит меня, но я снова снисходительно улыбнулся, надеясь, что плотоядность в моём выражении лица была умело замаскирована. И ответил, что первому курсу отменили пары, соответственно я совершенно свободен. Пока я провожал тебя к указанному месту, решил потешить своё любопытство – хочу знать о тебе всё. Вопрос о том, почему я тебя не видел раньше, стал навязчивой идеей. Ты заставляешь меня нервничать, парень… Ты говорил что-то о переезде и о переводе на пятый курс этого универа… Я с первых слов понял в чём дело и не вникал в рассказ, но любовался голосом – ммм, такой тихий, мелодичный, застенчивый… Такой взрослый мальчик, а смущаешься, как девица на выданье? Девственник, небось… - да, я это чувствую по твоему неуловимому запаху, манере речи, походке, мимике. Я чую. Да, я конченный извращенец и с некоторых пор понял, что падок на такие вещи, но, как оказалось, ты был особенным. Мне даже на мгновение стало жаль тебя. Но это чувство покинуло меня как только я открыл дверь в лабораторию, сменившись другим, более эгоистичным и совсем нехорошим. Расстояние между нами я преодолел в два шага и томным угрожающим голосом прошептал тебе на ушко, убрав шёлковую прядь твоих нереальных волос: «Будешь кричать – тебя услышат. Я специально не запер дверь. Представь ЧТО твои мнимые спасители увидят, когда зайдут, и с каким треском ты вылетишь из университета в первый же день пребывания здесь». Ты был в искреннем шоке, даже не мог ничего произнести. Но я сам предвидел твой возможный вопрос и продолжил: «Я – сын директора. Всё замнут «по-тихому», а тебе мастерски закроют рот. Надеюсь, ты достаточно умён, чтобы понять, что за этим последует». Я снова соврал. Не воспитывался бы я в детдоме, будь у меня отец директором этого ВУЗа. Я посмотрел в твои бездонные глаза, я читал твоё лицо… Как я и думал, этим университетом ты грезил с детства. Это было слишком очевидно предвидеть, ведь ты не один такой. Престиж именно этого учебного заведения был заработан и оправдан ещё до нашего рождения. Я подхватил тебя под колени и усадил на стол. Ты не сопротивлялся совершенно. Я было подумал, что ошибся на счёт тебя и ты далеко не невинный мальчик, просто качественно притворяешься. Но увидев твои глаза, я понял, что ты потерял возможность двигаться от ужаса, осознавая своё положение. А ведь я ещё даже не начал… Ну что ж, поиграем? Я не стал спешить – всегда презирал тупой трах. Я медленно провёл мизинцем по твоему лицу, упиваясь нежностью кожи и осознанием, что стану твоим первым. Плавно скольжу дальше – на шею, к выпирающим ключицам, неторопливо расстёгивая пуговицы на твоей рубашке. Мой взгляд следовал за движениями собственной руки. Когда я поднял его – встретился с твоими перепуганными глазами. Ты смотрел прямо в мои, не отрывая взгляда. А вот моё внимание заслужили твои приоткрытые губы. Я подавил возникшее желание прикоснуться к ним своими – поцелуи это моё единственное табу. Кончиком языка аккуратно провожу по скуле, скользя вниз, к шее, припав губами к нервно пульсирующей венке. Сегодня я располагаю к ванильному сексу. Ты начал ёрзать на столе и я кинул предупредительный взгляд, а ты так покорно застыл… мма, хороший мальчик. Я подул на влажную дорожку на твоей коже и ты слегка вздрогнул, но теперь в твоих глазах кроме страха я видел толику интереса. Я утолю твоё любопытство, обещаю. Что там у нас дальше? Ах, да – штаны. Молния не оказала никакого сопротивления, но я не спешил их снимать – я ещё не закончил выше. Оставляя невесомые поцелуи на животе, я уделил особое внимание соблазнительной впадинке. Ты закусил губу, но, по-прежнему, не предпринял никаких попыток ни сбежать, ни как-то поучаствовать в процессе. Однако, меня всё более чем устраивает. Чувствую себя растленителем малолетних, хотя ты давно вышел из этого возраста, но не утратил невинности. Право, мне очень повезло… Рубашка мешалась под моими уже более настойчивыми руками и я нервно стянул её с твоего безупречного и хрупкого, как у девушки, тела. Когда я бесцеремонно скользнул ладонью тебе в джинсы, ты тяжело выдохнул и дёрнулся, опуская свои ясные очи, твои щёки ещё пуще заалели. Как маленький, честное слово. Я нащупал твой полу возбуждённый член и пошло ухмыльнулся. Да, тебе нравится, парень, какой же ты чувствительный… Ты закрыл глаза, отворачиваясь, видимо, от стыда. Ну уж нет – смотри. Я почти грубо схватил одной рукой тебя за подбородок, поворачивая голову и приказывая открыть глаза. А другой припуская твои джинсы до колен, дальше они сами скользят на грязный пол и я безразлично их отпихиваю ногой в сторону, дабы не мешались. Ты глядишь на меня во все глаза немного сумасшедшим взглядом, я же возвращаюсь к делу. Опускаюсь на колени и провожу кончиком носа по бледному животу, который подрагивает, впрочем, ты весь дрожишь – то ли от страха, то ли от холода, то ли от накопившегося желания. Я уверено вожу горячими руками по твоим худым ногам, потом, крепко держа за колени, не давая свести их, начинаю покрывать поцелуями внутреннюю часть бедра. Ты очень громко дышишь и смотришь на меня с ожиданием и мольбой, сам не зная чего именно от меня хочешь. Но это выше тебя. Ты снова закрываешь глаза. Я же сказал, что хочу, чтобы ты всё видел! Неповиновение? За непослушание следует наказывать – я страстно кусаю кожу бедра, которую прежде целовал. И ты не можешь сдержать стона, резко распахивая антрацитовые глаза, будто не веря, что этот сладкий громкий голос твой собственный. Хочу ещё это слышать… Я пошло облизываю губы и обхватываю влажными губами нежную головку. Ты дёргаешься, выявляя сопротивление, и хрипло выстанываешь вопрос: «Что ты делаешь?» - «Минет» - ухмыляюсь и хватаю твои запястья. Ты пытаешься вырваться, но я держу очень крепко, резко прижимая ладони к столу. Останутся синяки – но ты сам виноват. Провёв языком по уздечке, я беру член в рот. Полностью. Ты не можешь оторвать взгляда от действа, начинаешь похабно стонать, отвечая на мои оральные ласки. И, запрокинув голову, подмахиваешь бёдрами. Уже не сопротивляешься, но я всё ещё держу твои руки, сжимая ещё крепче, грозясь свернуть сустав. Я чувствую твою близкую разрядку, но не отстраняюсь. И ты кончаешь. Я обвожу языком по своим губам, слизывая всё, что не смог проглотить и вытираю тыльной стороной ладони с подбородка сперму. Ты неподвижно лежишь на столе, устремив в потолок расфокусированный взгляд. Я в последний раз окидываю тебя оценивающим взором и восторгаюсь красоте твоего полностью обнажённого тела. Вытягиваю из кармана ключи и бросаю их на пол рядом с горе-любовником. Выхожу со словами: «Закончишь, ключи старосте отдашь». В голове одна мысль – поскорее добраться до туалета и яростно себе подрочить. Я возбуждён так, что даже больно. Я не снял с себя ни единого элемента одежды. Я не удовлетворил свою похоть. Почему? Сам задаюсь этим вопросом. Может, потому что с меня хреновый недоманьяк вышел? А этому мальчишке просто крупно повезло. Он мне напомнил одного моего старого знакомого. Единственного человека, который когда либо был ко мне близок исключительно на платоническом уровне…