Играй по правилам

Suicide Commando – Hellraiser (Agonoize remix)

С напором втираю в волосы жёсткое полотенце. Моя покрасневшая после горячего душа кожа немного покалывает, напоминая о предстоящей ломке. Раздражение зашкаливает, а особенно, когда слышу звонок в дверь. Удивительно, кто мог соблаговолить посетить мою двухкомнатную конуру, в которой единственной стоящей вещью является кровать, занимающая почти всю комнату. Попутно одевая на бёдра полотенце, открываю дверь и вижу… тебя. Пожалуй, ты последний (живой) человек, которого я ожидал увидеть в своей квартире, но твой приход стал сюрпризом, в самом хорошем смысле этого слова – для меня. Ты неподвижно стоишь, глядя на меня своими огромными антрацитовыми глазами, а левой рукой несмело теребишь ворот кожаной куртки, которая так соблазнительно облегает твою стройную фигуру. Я-то думал, что после нашего жаркого «знакомства» ты от меня шарахаться будешь, ведь я делал с тобой такие непристойные вещи… Ухмыляюсь своим мыслям, а ты слегка вздрагиваешь и дёргаешь плечом. Хм, а на деле-то чего тебе бояться? Вчера тебе сделали первоклассный минет и – всё. Так и не переступив порог, ты, полностью вытягивая правую руку, протягиваешь мне ключи. Я приподнимаю бровь в немом вопросе, но не принимаю связку ключей. Ты, видимо, думаешь, что мне интересно зачем ты лично пришёл отдать их, на самом же деле мне любопытна твоя глупость – ты правда думаешь, что я вот так просто отпущу тебя? Ты, возможно, не безнадёжен и понимаешь, что моё молчание и бездействие значат своеобразное приглашение в дом или просто вспомнил о правилах приличия и несоответствии ведения каких либо дел через порог. Делаешь несмелый шаг вперёд и, подчиняясь моему немому намёку, прикрываешь дверь, но, видимо, от волнения и дрожи в руках не рассчитываешь силы и дверь закрывается с громким хлопком благодаря старому замку. Кац! – мышеловка захлопнулась. Мальчик, на этот раз ты сам ко мне пришёл. Сегодня я не в настроении любезничать – всё тело ломит, прося пятничную дозу. И на этот раз я не буду тебе врать. Знаю зачем ты лично пришёл – место в этом институте – это последний твой шанс стать «кем-то» и ты не можешь из-за «сына» декана упустить эту возможность. Ты ведь вчера был в прострации и просто не услышал, что я тебе сказал про ключи… Повторюсь – не собираюсь тебе сегодня врать. И поэтому я спокойно говорю о небольшом вчерашнем обмане – я ничей не сын, детдомовец, и ты зря переживал за последствия. Мои слова ты воспринимаешь, как неумелое извинение – глупый. Я показываю тебе на дверь в свою комнату и говорю, что там документация и было бы хорошо, если бы ты отнёс папку с ней в универ. Вижу, что колеблешься, но и отказать мне боишься, поэтому делаешь несколько несмелых шагов в спальню и замираешь, как только видишь мою кровать. Да, парень, это наш траходром и сегодня я выебу на нём тебя … или не на нём. Я тихо подхожу к тебе сзади. Слыша моё громкое дыхание около своего уха, ты нервно сглатываешь, но боишься обернуться. Пользуясь твоим замешательством, я ныряю рукой под твою куртку и оглаживаю живот, не останавливая движений на нём. Моя горячая ладонь скользит гораздо ниже – под резинку трусов. Ты дёргаешься и, резко отпрянув от меня, открываешь свой аккуратный ротик с желанием закричать. Но я придумал для него более интересное занятие. Прежде, чем ты успеешь издать хоть звук, я наотмашь ударяю тебя по фарфоровому личику и ты, падая, ударяешься виском об угол кровати – каюсь, не рассчитал. Пока ты не пришёл в себя от боли, я бесцеремонно стягиваю с твоих худых ног узкие джинсы вместе с бельём. Было бы легче справиться, если бы ты одел что-то посвободней. Я грубо хватаю тебя за волосы и ставлю на колени – какая унизительная поза и ещё более постыдный вид, но от этого не менее возбуждающе – на тебе сейчас только рубашка и свободно свисающий галстук. Куртка тоже оказалась лишней. Я срываю со своих бёдер полотенце и резко тяну тебя на себя. Мой возбуждённый член касается твоего лица. Ты боишься открыть глаза – такой послушный… Чем я там хотел занять твой ротик? – ах да… Большим пальцем я с силой нажимаю на твои губы, заставляя раскрыть рот и не затягивая вставляю член, входя чуть ли не до упора. Ты поперхнулся и резко вскинул руки к моим бёдрам, чтобы оттолкнуть, но я крепко держу, не давая отстраниться. От удушья, слёзы непроизвольно катятся из твоих нереальных аметистовых глаз. Я толкаюсь во влажную глубину, цепко держась за твои длинные волосы, помогая себе и задавая нужный темп. Ты стонешь от боли, заставляя волны вибрации расходиться по моей возбуждённой плоти. Я, отпуская тебя, даю отдышаться – ведь будет очень грустно, если ты задохнёшься не получив самого сладкого. Сквозь приступы кашля, ты просишь… нет – умоляешь! Отпустить тебя. Клянёшься, что никому не расскажешь. Я верю, но в мои планы это не входило, как и душевные разговоры. Когда я пытаюсь поднять тебя, ты неожиданно взбрыкиваешь и пытаешься проявить сопротивление, более того, ты вполне ощутимо заехал мне коленкой по паху. Любишь пожёстче? – твоё желание – закон. Срывая рубашку, я грубо толкаю тебя и больно прикладываю головой об стенку – на обоях останутся красные разводы. Прижав тебя к стене, я спешно раздвигаю твои ноги коленом и ввожу сразу два пальца. Больно? – кричи, мне нравится твой голос. Но… соседи, боюсь, не разделят мой восторг, поэтому зажимаю тебе рот ладонью. Ты больно кусаешь меня, а я, в отместку, почти без подготовки, а, тем более, смазки, вхожу в тебя. Не даю времени свыкнуться со своими размерами и сразу набирая бешенный ритм, вдалбливаю тебя в стенку. От этих движений твоё лицо помимо воли тоже ритмично врезается в бетонную кладку. Но это на грани реальности – я теряю голову от ощущений, переполняющих меня – ты такой узкий, прям до боли. Ещё никогда я не испытывал подобных чувств. Ты не можешь кричать из-за разбитых губ и севшего голоса – только хрипишь, а по щекам вместе с кровью смешиваются и скатываются слёзы. Я кончаю в тебя и, не успев покинуть твоё тело, понимаю, что завожусь вновь, от одной мысли, что только-что лишил тебя невинности. Ведь я же у тебя первый? – бьюсь об заклад, что до меня ты даже обнажённую девчонку не видел… Что бы я сейчас с тобой ни делал, ты уже не в состоянии сопротивляться. Я подхватываю с серого ковра почти бессознательное тело и ложу на кровать. Нас ещё ждёт дооолгая ночь… А сейчас – спи. Думаешь, это жалость? – отнюдь! Просто как-то неинтересно трахать полуживое тело. Я подожду… и мы продолжим. И тогда уж ты будешь смотреть мне прямо в глаза, чтобы я видел все чувства, которые ты испытаешь по моей воле.

Eisbrecher – Kuss

« Давая волю фантазиям, придержи руку». Вспоминая слова известного писателя, я усмехаюсь. Ах, Чехов-Чехов, понимал ли ты как неоднозначно звучит эта фраза? Но невзирая на её трактовку, она бессмысленна. Зачем нажимать на тормоза, ограничивать себя в действиях – жизнь одна и надо её именно прожить, а не просуществовать. Понятие «жить» имеет для каждого свой смысл. Кто-то заводит семью и растит детей, кто-то стремительно пытается прорваться про карьерной лестнице ввысь. Кто-то забивает голову бесчисленными правилами и живёт стереотипными иллюзиями – «правильно», по общепринятым законам. Их каждый шаг расписан, всё по плану, они думают, что последующие действия зависят от их решения, но нет – всё уже прИдумано и прОдумано обществом. Поэтапно. Поступенчасто. Пожизненное заключение в рамках «так надо» - и по кругу. А кто-то живёт. Живёт в своё удовольствие. Не ограничивая себя мнимыми законами и общепринятым мнением. Я. Сам. Решаю. И именно поэтому я не дрогнувшей рукой ввожу тебе в вену интересный препарат. Я не считаю, что это «плохо». Я никогда не вешаю ярлыки. Это просто факт. Своё «лекарство» я уже принял. В голове больше не стучит, под кожей не покалывает, внутренние органы не пульсируют, теперь я не могу явственно почувствовать их анатомическую форму. Есть у меня один полезный знакомый. Он-то меня и снабжает разнообразными веществами сомнительного действия. Моим опиумом. Я и тебя угостил. Только препарат с сюрпризом – для особых гостей… Ты без сознания лежишь на моей кровати поверх алых простыней. Атласная ткань холодит кожу, нежно прикасаясь к ней. Шторы плотно закрыты, только пару лучей света падают как раз на постель, прикасаются к твоей тёплой коже, мягкой на ощупь и неестественно бледной. Я по-хозяйски сижу у тебя на животе, выпирающие косточки твоих бёдер упираются мне в ягодицы, пока мои руки легко пропускают сквозь длинные пальцы чёрные пряди твоих мягких волос. Понимаю, что начинаешь приходить в себя, когда дёргаешь руками, которые любовно обволакивает такая же атласная ткань, огибая запястья и приковывая их к спинке кровати. Ты дезориентирован, ведь на глазах тоже повязка. Мотаешь головой – бесполезно. Твои светло-розовые губы приоткрываются и ты шепчешь: «Прошу». Забавно. Я слезаю с тебя и начинаю ходить по комнате, прибираясь. Вот так просто. А ты вздрагиваешь от каждого шороха, ожидая подвоха. Я посмеиваюсь с твоих опасений, ведь сейчас я действительно вытираю пыль с книжной полки, а не ищу орудие пыток; перекладываю журналы в другую стопку, а не обтираю плеть каким-то наркотическим маслом. Уборкой можно потянуть время и твои нервы. Мне забавно наблюдать как ты сглатываешь, когда я прохожу мимо тебя, дёргаешь пальцем на связанной руке, сгибаешь немножко коленку, а кожа покрывается мурашками. Ты не имеешь понятия что происходит вокруг и можешь ориентироваться только по шорохам. Меня предупреждали, что препарат мощный, но вместе с этим и медленный. Так что ещё есть время, пока он окажет на твой организм определённое воздействие. Я небрежно отодвигаю стул и сажусь за компьютер. Пока он загружается, кончиком трости зонта вожу по твоему бедру, не поднимаясь. Я не вижу твоих глаз, но знаю, что они плотно зажмурены. Ты немного выгибаешься, пытаясь отодвинуться от источника нежелательных прикосновений. С монитора читаю приветствие. Проверяю связь с интернетом и запускаю поисковик. Просматриваю почту, там только какая-то ссылка от преподавателя из университета и уведомление о каком-то мероприятии. Дальше открываю новую вкладку с очередной социальной сетью и захожу в личные сообщения – пришла парочка. Впрочем, это далеко не так интересно, как наблюдать за тобой. На данный момент ты слеп и почти обездвижен, и я предполагаю, что прочие чувства обострились на противовес. Например… прикосновения. Я выключаю процессор и пересаживаюсь на кровать, которая почти неслышно скрипит. Ты сразу замираешь, а когда я легко провожу одними кончиками пальцев по выступающим рёбрам, ты начинаешь дышать немного чаще и что-то шептать. Даже, если бы я наклонился низко-низко, всё равно мне не услышать, что именно. Но по движениям твоих аккуратных губ, я понимаю – молишься. Даже не знаю какое чувство у меня вызывает подобное действие – смех или умиление. Наивный мальчик, верящий, что кто-то свыше, некто, которого вы называете Богом, поможет тебе. Да, это единственное, что тебе остаётся – верить в чудо. Дивный мальчишка. Я наклоняюсь над твоим лицом так, что моё дыхание греет твою кожу, но ничего не предпринимаю. Ты сглатываешь и, несмотря на атласную повязку на глазах, я точно знаю, что ты зажмурился и твои длинные реснички нервно трепещут. Сейчас мне просто интересно наблюдать за твоей реакцией на мои действия. Препарат, введённый в твою кровь мною, кажется, начинает действовать. Слегка порозовевшие щёки выдают пока лёгкое возбуждение.

Suicide Commando – One Nation Under God (wumpscut remix)

Жарко. Облизываешь пересохшие губы. Ждёшь, что будет дальше. Ты уже чувствуешь лёгкое возбуждение. Слегка трёшься о гладкую ткань постели. Я сижу. Просто сижу. Тишина угнетает тебя, а молчание пугает и ты, не выдерживая, спрашиваешь, что я с тобой собираюсь делать. «Ты знаешь» - безэмоционально отвечаю и ты понимаешь, что дальше я продолжать не собираюсь. «Ты… Я… смогу потом уйти?» - плохо скрываемый страх пропитал твой сладкий голос. «Уйти?» - просто повторяю я последнее слово. Это, скорее, риторический вопрос. Ничего не отвечаю, лишь прикасаюсь губами к твоему уху и красочно расписываю примерный план наших последующих действий. Твои губы подрагивают, вижу ты хочешь что-то сказать, но не решаешься. Вместо этого слегка ерзаешь на кровати. Руки затекли? – ха, брось! Я завязывал совсем некрепко, да и ткань деликатной структуры, неспособна натереть твою нежную кожу. Мой взгляд цепляется за тонкие синеватые дорожки вен, которые явственно просвечивают. Неженка. «Сегодня будешь моей девочкой» - ласково провожу тыльной стороной ладони по твоей щеке и начинаю неспешно водить руками по твоей груди, слегка, как будто нечаянно, задевая соски, немного нажимая на некоторые точки на плоском животе. Ты облизываешь язычком свои пересохшие губы. А когда я прохожусь быстрым движением пальцев по внутренней стороне бедра, начинаешь ерзать. Тебе нравится. По крайней мере, твоему телу уж точно. Я опускаю голову и, не жалея тебя, кусаю в шею. С покусанных губ слетает еле слышный стон. Я хочу громче. И потому впиваюсь ногтями в ягодицы и опять мои зубы на твоей бархатной коже. Да, вот так. Не сдерживаешь крик и хватаешь цепкими пальчиками алую простынь. Тебе бы в службе «Секс по телефону» работать. Хотя, откуда мне знать. Я грубо ощупываю каждый сантиметр твоего тела, возможно, останутся следы, но тебе ведь нравится, что я с тобой делаю. Даже такая резкая ласка, да и в общем любое прикосновение к жаждущей коже приносит тебе удовольствие. Надо будет поблагодарить своего знакомого за действенный препарат. Что ж ты не молишься? – молитвы забыл или веру потерял? Я развязываю тебе руки, но решительно перехватываю ладонь, которая тянется к повязке на глазах. Рано. Вместо этого перевожу её на свой пах. Пытаешься отдёрнуть, но я не позволяю. И тогда ты легонько сжимаешь – сам додумался, аль вспомнил мои наставления, вышептаные тебе на ушко ещё до начала нашей небольшой игры, в которой правило одно – полное беспрекословное повиновение. Инициативность приветствуется, но излишняя – карается. Жестоко, спонтанно и точно. Ставка тоже одна – твоя жизнь. Она же гарантия. Только вот я не обещал оставить её, но тебе не обязательно об этом знать. Вывод – победитель очевиден, а финал непредсказуем. Главный приз и проигравший – в единственном лице – сейчас выгибается и закусывает губу, пытаясь сдержать стоны. Я жестко шлёпаю тебя по бёдрам и срываю с глаз нежный атлас. Вместе со страстным криком, широко распахиваешь глаза, о чём тут же жалеешь, натыкаясь на мой пошловатый взгляд с толикой интереса. В твоих глазах испуг и похоть. И второе постепенно превозмогает. Я заставлю тебя просить. Опускаю правую руку в ложбинку между ягодиц, на собственном опыте знаю сколько в этом тёплом местечке эрогенных точек. Левой обвиваю твою шейку и, когда ты дёргаешься, сжимаю на ней пальцы. Ты задыхаешься, а я продолжаю поглаживать и тереть пальцами розовую дырочку. Раз. Разжимаю пальцы, разрешая кислороду попадать в твои лёгкие. Два. Проскальзываю одним пальцем внутрь тебя и сразу нахожу нужную точку – сосредоточение нервных окончаний. Три. Наши взгляды встречаются и ты шепчешь «Прошу!» - ещё сам не осознавая чего хочешь. – «Чего ты просишь?» - слегка издевательская и очень непристойная улыбочка – мой ответ. – «Ты знаешь» - отвечаешь ты моей же фразой, данной тебе в ответ ещё вначале. И я принимаю ответ. В поощрение за покорность, я позволю и тебе испытать удовольствие. Уверенно нажимаю двумя пальцами на твои растерзанные губы и ты почти на инстинктивном уровне открываешь рот, несмело проводя язычком между ними. Начинаешь старательно посасывать их, обильно смачивая слюной, пока я не вынул пальцы и не провёл ими влажную дорожку от подбородка, по всему телу к заветному местечку, резко вводя их. Я знаю, что из-за препарата ты не можешь различить, где боль, где удовольствие. Ты просто протяжно постанываешь, так и не определившись с родом ощущений. Мой член подрагивает, а с покрасневшей головки тонкой вязкой ниточкой капает смазка на твой горячий живот. Нет сил больше терпеть. Я вхожу в тебя грубо и на всю длину, замирая на несколько секунд, начинаю двигать бёдрами, срывая с твоего прелестного ротика неприличные звуки, которые эхом разносятся по комнате вместе с характерными шлепками потных жарких тел. Так близко. Кожа к коже. Я смотрю на твоё лицо немного зачаровано. О порочном наслаждении кричит каждая чёрточка – и немного сведённые тонкие брови, и полуприкрытые глаза и поалевшая кожа, и контур разомкнутых губ. Губ… Сейчас я ЖЕЛАЮ прикоснуться к ним своими, преодолевая табу на поцелуи. Желаю впитать своим ртом твой громкий стон, который ты больше не сдерживаешь. Смотрю в твои глаза – зрачки настолько расширенные, что почти полностью поглощают такую же чернильную радужку. Подумал бы, что ты балуешься кокаином, если бы не знал, что это от боли и желания. Я заворожено вижу, как твои покрасневшие губы начинают двигаться в попытке что-то произнести… «Имя… твоё имя!..» И я рычу в ответ, не успевая подумать даже, а стоит ли, своё настоящее имя. И ты с блаженной улыбкой кончаешь. А я, в безумии наслаждаясь твоим распластанным подо мной телом, одной рукой крепко держу тебя за бедро, а другой плотно обхватываю рукоять ножа. Ты навечно останешься таким – юным, опороченным, падшим ангелом. Навеки. Это будет нашей маленькой тайной. А твоя жертва – данью вашему мнимому Богу. Лезвие входит слишком легко, как будто и создано для этого. Я толкаюсь ещё пару раз в дрожащее тело и, кончая, вспариваю твою белоснежную кожу ровным глубоким порезом. Брызги алой жидкости окропляют моё безмятежное лицо и, стекая, напоминают о тех давних временах, когда уже покойная бабушка водила меня в церковь с позолоченными куполами, и капли святой воды из-под щедрой руки старого добродушного священника так же легко стекали по моей коже. И лицо батюшки в этот момент было подобно твоему – слегка уставшее, светлое. Его губы тоже подрагивали – в едва заметной улыбке, - но не в предсмертном крике… Ты подобен образу иконы, которая стояла в пыльном углу где-то на чердаке давно заброшенного всеми дома - Иисуса – по его лицу тоже стекали кровавые слёзы.