Чужой очаг

Люциус смотрел на меня слишком задумчиво, чтобы это не вызвало закономерного интереса. – Что-то не так? – поинтересовался я. – Да нет, – покачал головой тот, – просто… – он старался подобрать слова так, чтобы не обидеть и как можно точнее сформулировать свою мысль – эмпатическая связь доносила сомнения и внутренние колебания. – Удивлен, увидев с другой стороны? – пришлось немного помочь. – Наверное, – согласился он с облегчением. – Люциус, главным аврором нельзя стать за прошлые заслуги. Министром можно, а аврором – только поднимаясь снизу по карьерной лестнице и каждый раз проходя тест на профпригодность. А если ты насчет друзей, то мы так давно вместе, что знаем друг друга как родные и принимаем вместе со слабостями и недостатками. Люциус молчал, задумчиво постукивая кончиками пальцев по каминной доске – мы так и не сдвинулись с места, проводив Рона и Гермиону. Нужно было выводить его из этого состояния, перемены в жизни лучше принимать постепенно, по себе знаю. Хотя какое у нас ним «постепенно»? – Слушай, а ты не знаешь, когда я смогу пользоваться волшебной палочкой? А то попытался тут простейшее заклинание применить, и ничего не вышло. Хотя, – следующая мысль пришла в голову и показалась весьма логичной, – если у меня произошло слияние темной и светлой магий, то старая палочка может и не подойти, да? – Сложно сказать, возможно, нужно посмотреть в библиотеке, но я навскидку не припомню ни одного случая, подобного твоему, – Люциус хмурил лоб и кусал губы. Да что с ним такое? – Ладно, – я не стал обострять обстановку, – подождем еще немного, посмотрим, как дальше будет. Поищем в книгах, но это потом, а сейчас нужно срочно подкрепиться! Не знаю, как ты, а я умираю с голода. – Чему бы удивляться, – Люциус, наконец, вернулся к обычной манере поведения, – скоро сутки, как мы на голодном пайке, и все потому что некоторые не хотели вылезать из постели! – Просто некоторые до невозможности принципиальны и не желают принимать пищу в спальне, – парировал я. – Спальня, Поттер, предназначена для того, чтобы в ней спать. А есть положено в специально отведенных для этого местах, – наставительно произнес Люциус, казалось даже, что он не удержится, поднимет вверх указательный палец и погрозит им, но обошлось. – Кем положено? – я постарался как можно наивнее похлопать ресницами и все-таки добился своего – супруг рассмеялся, сбросив внутреннее напряжение. – Ты невозможен! – Кричер! Накрывай на стол. – Появившийся домовик похлопал ушами и промычал что-то невразумительно по поводу неурочного времени: для обеда поздно, для ужина рано. – Отлично, – здесь я уже рассердился, – если нас отказываются кормить в собственном доме, то тогда мы идем на кухню и сделаем себе по паре бутербродов. Пойдем, Люциус! – Кричер не отказывается, Кричер сейчас все сделает! – взволновался домовик. – То-то же! А кстати, Сэмми с нами будет есть? – Тильди накормила наследника вовремя. Хозяину Гарри не стоит об этом беспокоиться, – эльф поклонился и исчез с глаз. – Действительно, нянька прекрасно знает свои обязанности. Не волнуйся, – поддержал Кричера Люциус. – Меня больше волнует, что я сам периодически забываю о ребенке, – пришлось сознаться в настоящей причине тревоги. – Гарри, Сэмми на твоем попечении всего несколько дней, учти также, сколько на тебя навалилось всего разом, так что перестань себя корить. Ты прекрасный опекун, и малышу повезло. – Да уж, прекрасный, – проворчал я, идя вслед за Люциусом по лестнице: по дурацким правилам, привнесенным супругом в мой дом, перед ужином следовало переодеться. Через час, сытые и довольные, мы пили виски в гостиной – некоторые аристократические привычки мне все же нравились. В голове лениво крутились мысли как по поводу стабилизации магии, так и более приземленные, типа: какой породой собак осчастливит нас Гермиона? – Люциус, а ведь я сегодня рассердился, а всплеска не было, – вслух произнес я и порадовался: наверное, скоро моему добровольному заточению придет конец. – Замечательно, – рассеянно ответил он, думая о чем-то своем. Странная у меня эмпатия какая-то. У других, я слышал, это такой дар, который очень осложняет жизнь. Приходится закрываться, отгораживаться от потока чужих мыслей и переживаний, а у меня как-то избирательно, по необходимости. Раньше только изредка срабатывала, а сейчас вот вообще не сбоит. – Люциус, о чем ты думаешь? – терпения дождаться конца его размышлений не хватило. – Обо всем понемногу, – он разглядывал бокал, как будто надеялся найти на дне ответы на свои вопросы. – Например? – надеюсь, он понимает, что отвязаться не получится? – Например, о том, что раз уж твоя магия вроде как стабилизировалась, стóит попробовать подобрать палочку. В нашей стране мало того, что нам не стоит показываться в людных местах, так еще и после смерти Олливандера так и нет достойного мастера. Грегорович тоже погиб. Альтернатива только Франция. Но аппарировать тебе нежелательно, мало ли что. Нужен портключ. – Только не говори, что у тебя его нет, – я сделал глоток обжигающего напитка, – не поверю. Драко постоянно хвалился каникулами, проведёнными в Довилле. – Портключ есть, и не один, – согласился Люциус, так и не пригубив виски, – но они в Гринготтсе. Сам понимаешь, после войны хранить дома хоть что-нибудь ценное было опасно. А в банк мы попасть не сможем. Разве что применив оборотное, но его варить месяц. – Напиши поверенному, пусть доставят, – я пожал плечами, совершенно не видя проблемы. – Ты представляешь, сколько он сдерет за услугу? А я не уверен, что счета не арестованы. – Не напишешь, не узнаешь, не так ли? К тому же если что, здесь в сейфе лежит маленькое состояние. Что проку в деньгах, если их не тратить на собственные нужды? – я нахально подмигнул мужу и с удовольствием услышал его смех. Второй раз за день. Право, мне это нравится! – Действительно, зачем еще нужны деньги, – Люциус, наконец, в два глотка осушил бокал. Та-ак! Это не слишком характерно для него. – Что-то еще? – невинно спросил я. – В смысле? – удивленно повернулся ко мне он. – Ты же думаешь, что я поверю в такую озабоченность моей волшебной палочкой? – Это очень важно! – Не спорю, но вместо того, чтобы успокоиться, ты залпом пьешь виски, считая, что ловко отвел мое любопытство от чего-то другого. Я хочу знать, что тебя беспокоит. И не лги. Я почувствую – Какой ты зануда, Поттер, – в его голосе чувствовалось отвращение, – у меня только догадки, хотел сам проверить и сказать уже потом. – Не тяни, – посоветовал я. – Ты заметил, как назвал Сэмми домовик? – Как? – Наследником. Понимаешь, что это значит? Не понимаешь, – он вздохнул и с сожалением посмотрел в пустой бокал, – Это значит, что домовые эльфы почувствовали нечто, что позволило им сделать такие выводы. – Но я не проводил никаких ритуалов! Люциус покачал головой на мой протест. – Иногда магия сама подталкивает волшебников в нужном направлении. Особенно сильных. Тебе почти тридцать, наследника нет. Непорядок. Кстати, можем пойти посмотреть на родовой гобелен, на который, похоже, ты вообще не обращаешь никакого внимания. Я, в общем-то, и хотел сначала убедиться, а потом уже сообщить новость. Боялся спровоцировать выброс магии. – Спасибо, – пробормотал я, прислушиваясь к тому, что происходило внутри: нет, ждать выброса не стоило. Нечто вело себя вполне пристойно, лишь слегка недовольно ворочалось, отзываясь тянущим чувством в животе. Гобелен, который я помнил еще со времен собраний Ордена выцветшим и старым, сейчас сиял свежими красками. На густо-зеленом фоне ярко выделялось бежево-золотистое генеалогическое древо. Не сразу в переплетении ветвей удалось найти себя. От моего портрета вбок тянулась хорошо заметная веточка связи с Люциусом – ну тут все ясно, магический супруг – и едва различимый побег вверх, где в нечетком овале можно было различить мордашку Сэмми. Мы долго разбирали плохо читаемую подпись под портретом. – Семперус Гарольд Блэк-Поттер, – удалось наконец понять, что написано. – Вот интересно каким образом магия дает имена? – хотелось ругаться, и я не отказал себе в этой малости. – Чем прекрасное имя «Сэмюэль» не подошло?! Меня в свое время переделали в Гарольда! – Гарри, – попытался воззвать к голосу разума Люциус, – это нормально. При вступлении в род ты как бы заново рождаешься, для магии такие люди новорожденные, поэтому и дается новое имя. Выдохни. Успокойся. В крепких объятиях мужа было необыкновенно хорошо и возмущаться уже почти не хотелось. Увы, мне, воспитанному среди магглов, многие очевидные волшебникам вещи были неизвестны. И сколько бы я ни прожил в магическом мире, его тайны открывались передо мной неохотно.