Заполнить пустоту

Джареду всегда нравилась предрождественская суета. Он с удовольствием слушал весёлую перепалку Сэнди и Рика в их новом бюро, торжественно-степенно кивал консьержу при входе в дом, замечая, что тот сейчас особенно похож на Санту со своими седыми усами, терпеливо и нежно разговаривал с родителями по телефону, и во всех и во всем видел, чувствовал предощущение праздника. Как-то особенно весело подмигивали ему гирляндами изукрашенные витрины, и по-особенному, со значением, поглядывал на него Дженсен. Джаред ловил эти взгляды и усмехался про себя, сохраняя на лице невозмутимое выражение. Очевидно было, что его, с недавнего времени, равноправный партнер по бизнесу задумал какой-то сюрприз. Сам он купил подарок ещё с месяц назад и теперь гадал с немалым интересом, что же ему приготовил Дженсен. Сегодня Дженсен ушел из бюро раньше на два часа, и Джаред узнал об этом последним. От досады он нахмурился, но спохватился, увидев, как Эллин растерялась, улыбнулся ей и сказал: – Ничего, я просто заказал столик у Дью, Дженсен знает об этом. Элли, не беспокойся. Если Джен позвонит, скажи ему, что я жду его там, хорошо? Дженсен, скорее всего, снова забыл зарядить мобильник. По неизвестной причине, он странно не любил и игнорировал данное устройство связи. Но в момент, когда Джаред уже начинал придумывать себе всякие нехорошие вещи – Дженсен отзванивался их общей секретарше Элли, например, из бара, или из офиса, или от кого-то из друзей. Джареда всегда поражало, как этот сукин сын точно определяет нужный момент, когда нужно позвонить, пока ещё Джаред не впал в панику. Когда в заведение Дью Дженсен не явился, Джаред всё ещё не был расстроен. Он обязательно придет. Расслабившись после сытного ужина, Джаред рассеянно смотрел по сторонам, кивая и улыбаясь знакомым, и вспоминая… Да, с этим баром было связано не одно воспоминание, были среди них и не самые приятные. Например, тот вечер, когда он вот так же ждал Дженсена. Ему позвонили, какой-то незнакомый визгливый женский голос продиктовал адрес. Он поехал туда, взвинченный, злой. Все было так, как рассказывала обладательница визгливого голоса: набитый под завязку двухэтажный дом, полный пьяных и обдолбанных гостей, грохочущая музыка, спальня, где среди переплетенных тел он с трудом нашел невменяемого Дженсена. Вспоминать не хотелось, особенно то, что случилось дальше. Джаред поёжился и отпил из бокала вино. События полуторагодовалой давности встали перед ним, как будто были вчера. Тогда было страшно, а сейчас, вспоминая, Джаред тихо удивлялся, как им удалось пережить этот непростой период, ведь они почти всё разрушили, оба. Почти всё… Тогда Джаред думал, что да, всё кончено. Он не спал всю ночь. Ходил по их общему дому, аккуратно собирая вещи, и отмечая про себя: вот эти шорты они купили в Майями два года назад. А этот деловой костюм придирчиво отбирал ему Дженсен в одном из лучших бутиков Манхеттена, а эти смешные плавки с хоботом и ушами они вдвоём покупали в специализированном магазине «Игрушки для взрослых». Тогда Дженсен уговорил Джареда купить такие всему мужскому составу бюро. Диски, безделушки, книги… Почти у каждой вещи была своя история. И каждая напоминала, так или иначе, о Дженсене, и стоило бы, наверно, – если он хочет дальше жить без него – ничего не брать с собой. Он так и не смог собрать сумки, вещи лежали вокруг стопками, на креслах, на столе, Джаред растерянно смотрел на них и кусал губы. А потом проснулся Дженсен, застонал, схватился за голову и попросил пить. Джаред молча принес ему воды. Он наблюдал за встрёпанным, помятым и опухшим Дженсеном, скрестив руки на груди. Дженсен вскоре заметил размеры надвигающейся катастрофы. Он огляделся, покачал головой, скривился от боли и нервно рассмеялся: – Джаред, нет. Ты шутишь? Мне так плохо, я не… нет, только не сейчас. Давай попозже устроим разбор полетов. Дай мне хотя бы час. Он повалился обратно на подушки, схватился за голову и еле слышно застонал, но у Джареда уже лопнуло терпение, он не хотел больше ничего – ничего, просто закончить, немедленно. Пусть отношения длились уже три года, но последние полгода это был ад – исчезающий время от времени Дженсен, Дженсен, приходящий со следами укусов и поцелуев, Дженсен с уклончивыми ответами и скользкими приятелями, Дженсен со странными телефонными разговорами, после которых он исчезал на день-два-неделю. – Нет, Джен. Можешь не утруждать себя объяснениями, я ухожу. Я так устал сходить с ума от беспокойства, где ты, что с тобой. Устал думать, что я делаю не так. Дженсен отнял руки от лица, посмотрел на него с испугом, сел и, охнув, снова схватился за голову. – Джаред, пожалуйста… Подстегиваемый обидой и злостью, Джаред перебил: – Не надо, Джен, я вижу, что я тебе не нужен и всё давно кончено. Я не буду тебе больше мешать. Живи как знаешь. Он схватил ближайшую сумку. Не глядя закинул туда стопку вещей и, стараясь не слушать, что там кричит Дженсен, выбежал из дому. Он понял по грохоту, что Дженсен вскочил с кровати и, похоже, упал, но потом поднялся и пытался догнать его. Джаред же, поняв, что пьяница не убился, поскорее ушел, не слушая, чёрт, не слушая! Что он там кричит. Оказалось, что за три года он разучился жить без Дженсена. Совсем. Было непривычно пусто в номере мотеля, а потом в снятой квартирке, и дело было не вещах, просто – без Дженсена было пусто. Три года Дженсен заполнял собой всё вокруг. Воздух, стены, мысли – всё, и оторвать приросшее с мясом было невозможно, больно, никак. Джаред спрятал сумку с вещами, которые унёс из их общего дома в кладовку, и не заглядывал в неё, просто не мог. Он накупил новой одежды и заставил свой новый дом безделушками – и всё равно не смог заполнить пустоту. Заканчивалась неделя его отпуска, и он со смешанными чувствами думал о возвращении на работу. Там – Дженсен. Они, как и раньше, будут сидеть в одном помещении, вместе с Чадом, Риком, Элли и Софи, а их шеф Бивер будет всё так же кивать им, проходя в свой кабинет, и всё там будет как раньше, и – совсем не так, как раньше. Нужно было уходить. Джаред искал новую работу всю неделю, которую выпросил у Бивера, но пока подходящего ничего не нашлось, оставалось надеяться, что кто-то откликнется на разосланные резюме. Первый день после отпуска на удивление прошел спокойно. Джаред ожидал всякого – гневных взглядов Дженсена, ожидал, что Элли или София будут укорять его, но нет, встретили его дружелюбно, разве что… Немного отстранённо. Сразу утихли разговоры, а опоздавший Дженсен при виде его немного побледнел, моргнул, с запинкой пробормотал приветствие и быстро прошел на своё место. И весь день не смотрел на него, уткнувшись в бумаги. Джаред и хотел бы не обращать внимания на бывшего любовника, но у него никак не получалось, что-то настораживало его, пугало, всё было как-то не так. Дженсен… Он выглядел, казалось, вполне обычно. Аккуратно одет, выбрит, невозмутим, но знавший его не один год Джаред при виде его неизменно чувствовал тревогу. Дженсен сухо здоровался с ним, пряча глаза, так же сухо прощался вечером, и общался со всеми только по делу. На третий день Джареду невыносимо хотелось уже взять Дженсена за лацканы пиджака и хорошенько встряхнуть, а Элли в этот же день во время обеда увела Джареда в уголок и, заглядывая ему в глаза, спросила грустно: – Джаред, может, хватит его наказывать? Такая напряженная обстановка в офисе – это невыносимо. Может, вам помочь помириться? – Наказывать? – Поразился до глубины души Джаред. – Элли, ты о чем? Мы расстались, понимаешь? Всё. Никто никого не наказывает, что это за странная идея? И не надо нас мирить, мы не в ссоре, мы просто теперь не вместе. Эллин посмотрела на него испуганно и прижала пальцы к губам, но возглас у неё всё же вырвался: – О… – Что? – Джаред сердился. Он не понимал, почему он чувствует себя виноватым, когда он как раз и не делал ничего плохого. – Ты разве не видишь? – Робко спросила она. – Что не вижу? Он в порядке, вроде бы. – Он не в порядке! Он как будто изо всех сил нам хочет показать, что всё нормально. И все силы у него уходят на это. Джаред, тебе правда это не видно? Он же… Он как неживой. – Ты все выдумываешь. – Джаред сердился, но его опасения после слов Эллин удесятерились. Элли упрямо покачала головой и с неуместной жалостью посмотрела на него. Сказала тихо: – Вам стоит поговорить. Джаред снова посмотрел на часы, кивнул знакомому. Дженсен опаздывал, но он готов был ждать. Он снова погрузился в воспоминания. Поговорить… Если бы они поговорили тогда – что бы изменилось? Может, им нужно было пройти этот путь. Дозреть до разговора, и Дженсену, и ему. Впрочем, Джаред пытался. В тот же день после работы он вышел первым и дожидался Дженсена у его машины. Стоял, прислонившись к кузову, и наблюдал за Дженсеном. Внимательно, пристально – но ничего особенного не увидел. При виде его Дженсен приостановился было. Опустил голову, потом оглянулся быстро по сторонам, будто прикидывая пути отступления. Потом вроде как опомнился, задрал подбородок и пошел прямо на него. Подошел, посмотрел как на чужого. Спросил холодно: – Что? Джаред, застигнутый врасплох, неопределенно пожал плечами. Он надеялся, совсем немного, но надеялся – что Дженсен будет, ну… не таким официальным. Хотя с чего бы. И правда, а что ему нужно? Как сказать Дженсену, такому отчужденному: «Эй, ты в порядке?» Не спросишь запросто, и смысл, заключенный в словах, его глубокое и серьезное беспокойство, грызущее изнутри, не покажешь, и слова такие пустые, такие затрепанные, покажутся просто банальным изъявлением вежливости. «Ты в порядке?» «Да, конечно». И вызовут только недоумение. Джаред лихорадочно соображал, что сказать, как Дженсен сам нашел ответ, криво усмехнулся и спросил: – Вещи хочешь забрать? Тон его на секунду перестал быть равнодушным, и Джаред решился, оттолкнулся от машины и сказал, неловко пытаясь заглянуть в глаза Дженсену: – Джен, мы тогда толком не поговорили. Может, поедем к Дью, посид… – Нет! – Дженсен резко его перебил, и Джаред захлебнулся словами, настолько зло и непримиримо прозвучало это короткое слово. Дженсен ожёг его неприязненным взглядом, впервые за столько дней посмотрел на него прямо и сказал ожесточенно: – У меня есть, с кем провести сегодняшний вечер. И все последующие. Оставь меня в покое. Ты ушёл? Вот и будь последователен, а если ты хочешь забрать какие-то нужные вещи – ключи у тебя есть. Только предупреди меня заранее, когда придёшь, чтобы я успел убраться. Ну и мало ли. Может, я буду не один. Он почти отпихнул ошеломлённого Джареда от машины, сел за руль и уехал. А Джаред, проклиная себя и Эллин, поплёлся к Дью в одиночестве и впервые со времён студенчества напился до отключки. Странное дело, но чем дальше, тем больше Джаред ощущал на себе груз вины. Складывался этот груз из маленьких кирпичиков – сами по себе они вроде бы ничего не значили: грустные взгляды Элли, или внезапно болтающийся на плечах Дженсена пиджак (а он точно помнил, этот пиджак сидел раньше как влитой), или непривычно хмурый Чад, или София, вдруг начавшая говорить с ним, как с тяжелобольным. Невозмутимый Джим Бивер, неожиданно проявивший интерес к их личной жизни. Когда Бивер вызвал его, Джаред подумал, что у шефа для него новое задание, но выяснилось, что тот желает поговорить «за жизнь». И тут Джаред не выдержал и выложил, что накипело: – Почему вы все лезете ко мне? Я не понимаю! Я сделал лишь то, что давно должен был, что не так? И вообще вас это не касается! Это наша личная жизнь. – Касается, – возразил Джим. – Нас немного, мы тут все как одна семья. Джаред, не веди себя, как осёл, мы все переживаем за вас. Из Джареда как воздух выпустили, он сгорбился на стуле и сказал уныло: – Джим, я понимаю. Хочешь, прямо сейчас уволюсь. Я и сам вижу, что всё как-то… Плохо, короче. Бивер вздохнул и сказал с досадой: – Я не об этом, Джаред. Я не хочу, чтобы ты уходил, но если иначе никак, то я не буду возражать. Разруливайте как-то свои отношения, я всё же надеюсь, что у вас наладится. Выходя, у двери Джаред обнаружил подслушивающую Софию, а к вечеру весь офис уже знал, что Джаред собирается увольняться. И вскоре после этого выяснилось, что Дженсен не блефовал насчёт своей личной жизни. Он стал чаще опаздывать, чаще приезжать и уезжать на чужих машинах, его вечно кто-то дожидался и смел лапать на глазах у всех. Что интересно, это были чаще разные молодые люди, и Джаред мрачно размышлял, огорчил бы его больше один постоянный новый бойфренд, чем их череда, но, в общем, и то, и то было плохо. Всё это ему сильно не нравилось. Он был уверен, что Дженсен обманул его тогда, когда в запале говорил о том, что ему есть с кем проводить время. Но сейчас выходило, что нет, и что у него довольно бурная личная жизнь. Или бурная её имитация. Ему просто до смерти хотелось выяснить правду, и Джаред не хотел углубляться – какое ему дело, настоящие или выдуманные у его бывшего любовники. Наплевав на гордость, Джаред взял в прокате затрёпанный старый форд, справедливо полагая, что его машину Дженсен узнает сразу, и начал шпионить за ним, как какой-то ревнивый брошенный муж. Хотя, кто кого еще бросил. Постепенно Джаред начал отличать парней, заезжавших за Дженсеном на работу – то ли ревность, то ли выработался какой-никакой навык в слежке, но он уже знал, по крайней мере, троих в лицо и меньше всего нервничал, когда Дженсен уезжал с Чёрным Байкером. Чёрт его знает, почему Джаред дал ему такое прозвище. На самом деле, здоровый статный мужик с бородой носил дорогие костюмы, ездил на роскошном седане, только на запястье, когда задирался рукав, мелькал – совсем не в образ – чёрный кожаный браслет с металлическими вставками. После встреч с ним, наутро, Дженсен всегда приезжал в офис вовремя, приятно пах дорогой туалетной водой и даже, если так можно выразиться, выглядел почти спокойным или довольным. Хуже обстояло дело, если Дженсен уезжал с Красавчиком. Тогда почти со стопроцентной уверенностью Джаред знал, что будут они тусить с модным парнем до утра по клубам, будут понемногу пить, скорее всего, не обойдется без травки или экстази, трахнутся где-нибудь в сортире или в тёмном закутке, и на работу Дженсен опоздает и будет сидеть весь день в обнимку с бутылкой минералки. Но даже это ещё было терпимо – Джаред иногда думал с грустью, когда он успел опуститься до слежки – но да, это было ещё терпимо, только бы не появлялся на горизонте пошедшего вразнос Дженсена парень, которому Джаред дал почему-то кличку Аптекарь. Почему аптекарь… Было что-то в облике сухощавого мужчины зловещее, неприятное, навевало ассоциации то ли с больницей, то ли с тюрьмой – аккуратный, выхолощенный, с бесцветным, никаким лицом, с рыбьими глазами, с тонкогубой улыбкой и аккуратно зачёсанными назад редкими волосами, с большими залысинами. При виде его Дженсен всегда немного цепенел, потом вымученно как-то, деревянно улыбался и шел ему навстречу. Джаред в такие моменты с отчаянием спрашивал себя: ну зачем? Зачем ему нужен этот неприятный, скользкий тип? И неизменно холодел, не желая даже думать, что происходит между ними. После встреч с этим Аптекарем Дженсен нередко отпрашивался на несколько дней и всегда приходил потухший и еще более притихший. Джаред ненавидел Аптекаря всей душой. И, конечно, как всегда, случилось то, чего больше всего опасался Джаред – постепенно все отсеялись. Чёрный Байкер перестал появляться, и Красавчик тоже, и одноразовые незапоминающиеся приятели исчезли. Теперь неизменно на стоянке возле офиса задолго до окончания рабочего дня – минут за тридцать, Джаред засекал – сиял серебристыми боками хэтчбек Аптекаря, и неизменно он же привозил Дженсена утром на работу. Дженсен перестал опаздывать, но полюбил водолазки с облегающим шею воротом, и пиджаки стали ему еще более просторны. Однажды в сортире, когда Дженсен мыл руки, Джаред заметил тёмные следы вокруг запястий, и у него болезненно сжался желудок. Не долго думая, он подскочил к Дженсену, схватил его за руку и поднял её повыше, чтобы разглядеть. На запястье виднелись старые, позеленевшие уже синяки. И отчетливо проступали чернотой новые, а ещё оно было чуть припухшим и покрасневшим, даже натёртым, как будто… да, как будто совсем недавно на нём были наручники. – Дженсен, – едва сдерживая злость, начал Джаред, но тот вспыхнул, оттолкнул его и, сверкнув глазами, прошипел: – Не лезь. Слышишь? Не лезь, не твоё дело. Джареду уже было не до церемоний, он наступал на него в тесной комнатке, и скоро Дженсен оказался прижатым к стене. Джаред навис над ним: – Что, чёрт возьми, происходит?! Когда это ты полюбил экстремальные развлечения? Ты же терпеть этого не мог, и не говори мне, что это не так! У тебя слишком нежная кожа и низкий болевой порог, и ты не раз мне говорил об этом! Что за херня творится с тобой? Прижатый к стене, Дженсен затравленно оглянулся, дёрнулся было, но Джаред поймал его за плечи и аж пристукнул к стенке. Дженсен побледнел и закусил губу, и Джареда чуть не затошнило от ясной и простой мысли: он сейчас причинил Дженсену боль! Как ошпаренный, он отскочил от Дженсена и спросил растерянно: – Джен? Что с тобой, я ведь… Я тихонько. Дженсен перевел дух и сказал еле слышно: – Ничего, это… ты не при чем. Дай пройти. Пожалуйста… Джаред посторонился и с тоской посмотрел Дженсену вслед. И увидел теперь, как осторожно тот ступает, будто… несёт себя, чтобы не расплескать боль. И вот тут Джареду стало по-настоящему страшно. На следующий день Дженсен не явился на работу, а еще через день, ближе к вечеру, Джаред узнал от Бивера, что Дженсен прислал по «электронке» заявление об увольнении, а еще приписку, что зайдет за документами на днях. Джаред, проклиная себя за нерешительность и даже позабыв отпроситься, вылетел из офиса пулей. Он чуть ли не молился вслух, только бы успеть! И какой же он дурень, что не поехал раньше, что сомневался и мучился, и только бы, только бы не опоздать. Машина Аптекаря стояла возле их общего когда-то дома. Джаред злобно улыбнулся. Ему вдруг стало всё равно, что скажет Дженсен, и особенно – что скажет этот урод Аптекарь, главное не слова, а он, Джаред, какой же он тупой, тупой! Какой же тупой – он не понимал, Дженсен своими действиями, всем своим видом кричал о том, как ему плохо, а он, идиот, тупица, кретин, слушал только никчемные, лживые слова: «Уходи, я сам, я справлюсь, ты мне не нужен». Нужен, ещё как. Нужен как воздух, как вода, как хлеб – но будет говорить, что «не нужен» из упрямства, из гордости. От обиды. Джаред взлетел на второй этаж, где была их спальня, и услышал уже на подходе к полуоткрытой двери чмокающие шлепки и едва слышное мычание. Действительность превзошла все его ожидания. Всё постельное белье было заляпано алыми пятнами крови. На кровати лежал Дженсен, и Джаред, кроме исполосованной спины, отметил снова худобу, и ещё Дженсен снова был в наручниках, прикрепленных к спинке кровати. Полураздетый Аптекарь, не замечая ничего вокруг, методично поднимал и опускал плеть, и это был явно не игровой девайс, таким тяжёлым и мощным выглядело кнутовище и такие глубокие оставались раны. Всё это Джаред увидел в доли секунды и сам даже не понял, как и когда он подлетел к Аптекарю, всё вокруг застлало тёмной пеленой ярости. В миг просветления Джаред обнаружил себя сидящим верхом на Аптекаре. Джаред так же методично, как до этого работал плетью Аптекарь, лупил последнего по лицу, у того уже были разбиты в кровь губы и нос и заплывали глаза, он пытался кричать, а Джаред повторял, не прекращая избиения: – Никогда. Не смей. Его трогать. Скорее всего, как позже думал Джаред, от убийства его спас Дженсен. Джаред пришел в себя, когда услышал, как тот отчаянно, еле слышно просит его: – Пожалуйста, Джаред… Прекрати! Перестань, ты же убьёшь его! Джаред, пожалуйста! Джаред оглянулся на него и тут же, забыв о хрипящем и булькающем кровью Аптекаре, кинулся к Дженсену. Начал суетиться вокруг него, потом бросился назад, пнул пытающегося встать Аптекаря, спросил: – Где ключи от наручников, сука? Он освободил Дженсена и, чуть не плача от сочувствия, повернул его на бок, бормоча все время: – Сейчас, сейчас… я вызову скорую… Джен, потерпи… и полицию… так больно? Черт, как же… как же тебя положить, рёбра как? Целы? И замер, услышав, как лихорадочно, глотая слова, шепчет Дженсен: – Нет-нет… Никакой полиции. Джаред, я… Я сам хотел. Он не виноват, отпусти его, пусть уходит, только не надо полиции. – Что? – громко возмутился Джаред и снова посмотрел на Аптекаря. Тот, покачиваясь, стоял на четвереньках. Дженсен тихо застонал и снова привлек всё внимание Джареда, в котором с новой силой проснулся ужас. Дженсен еле дышит, ему нужна помощь, немедленно, а этого урода он все равно найдёт. Но Дженсен словно услышал его, вцепился в его руку, заговорил опять, еле слышно, так, что Джареду пришлось наклониться: – Пусть уходит, Джаред, он не… я сам ему разрешил, я хотел… Он замолчал, и Джаред спросил изумленно: – Ты сам хотел, чтобы это говнюк тебя покалечил? Тут вдруг, совсем неожиданно для Джареда, вступил в диалог Аптекарь и загнусавил: – Да. Он правду говорит, ему этого хотелось. И мне тоже. Я сразу это в нём почувствовал, он хотел быть наказанным. – Что ты там бормочешь, тупой ублюдок? – С отвращением спросил Джаред. Он не собирался слушать этого маньяка. Он знал Дженсена больше трёх лет, он знал его очень давно – и никогда не замечал за ним никаких мазохистских замашек. Только вот в душе внезапно зашевелился маленький червячок сомнения: так ли хорошо он его знал? – Джаред, – собрав, видно, последние силы, позвал его Дженсен. Джаред весь обратился в слух, снова наклонился, а Дженсен, крепко зажмурившись, зашептал: – Пусть он уйдет, я не хочу… скандала, не хочу, чтобы ходили полицейские, журналисты, нет, нет. Джей, я не хочу, чтобы хоть кто-то знал… Пожалуйста. – Но тебе нужна помощь, – пытался вразумить его Джаред, минуты утекали. И надо было скорее вызывать врачей, а он все медлил, снова медлил! – Нет, – твердо сказал Дженсен. – Я сам, я… просто принеси бинты и перекись из аптечки. Краем глаза Джаред видел, как Аптекарь, прихватив с кресла одежду, пятится к двери. И никак ему не препятствовал, сейчас его больше заботило, как бы помочь Дженсену. Услышав про бинты, Джаред покачал головой и решил больше не слушать эти глупости. Он заявил: – Так, всё. Я сейчас позвоню Софии. Джаред погасил протестующий стон Дженсена ладонью и продолжил: – Ты не понимаешь, как все серьезно! Я себе никогда не прощу, если ты умрёшь потому, что я послушался тебя и не позвал никого на помощь. У Софии есть двоюродная сестра, она, кажется, хирург, я не уверен, но наверняка она сможет нам что-то посоветовать. Например, какую-нибудь платную закрытую лечебницу. Дженсен открыл глаза, посмотрел на него и сказал бесцветно, ещё даже пытаясь усмехаться: – Ну и… сдохну… невелика потеря. И таким он в этот момент показался Джареду молодым, беззащитным, несчастным, и ещё сильнее кольнуло его чувство вины. Джаред покачал головой, не найдя нужных слов. А ведь они были так близко – слова утешения и любви. Почему так трудно всегда их сказать самым близким, самым любимым? И как легко они дарятся чужим и ненужным, и оттого обесцениваются… Он позвонил Софии, а потом они ждали, и, пока не приехала Анна, Джаред, как умел, поддерживал Дженсена. Принес всё-таки аптечку и напоил Дженсена обезболивающим, прикрыл раны повязкой – разумеется, получилось криво и всё сразу пропиталось кровью, – а потом взял его за руку и слушал, слушал. Потому что обычно скрытного Дженсена вдруг пробило на откровения. Отчего произошел такой эффект, Джаред не знал, просто молча слушал и стискивал мокрую от крови и пота ладонь Дженсена в своей. Казалось, Дженсен проваливается в беспамятство или не контролирует себя, а потом, может, и не рад будет, если вспомнит, что наговорил, или отопрётся. Скорее всего, так и будет, но вот у Джареда слов не нашлось, а у Дженсена они лились, текли бессвязным потоком, и Джаред ловил каждое его слово, чуть не ухом приникая к губам Дженсена.