Естественный отбор

Он никогда не утруждал себя мыслями о будущем статусе. Разумеется, Дейдара хотел бы быть альфой, как и его отец, но парень жил настоящим и не забивал себе мозг несбыточными мечтами и бессмысленными размышлениями из разряда "вот бы… если бы… тогда бы…" Он отлично понимал, что его статус беты никогда не вызовет особого интереса, а в возрасте пятнадцати лет, когда гон так и не начался, окончательно в этом уверился. Дейдара взглянул на себя в зеркало: ничего особенного. Совершенно неприглядная внешность: длинные волосы, неухоженные, похожие на сухую солому, большие, но тусклые глаза, и прыщи по всему лицу. Парень лишь пожал плечами: он никогда не придавал особое значение внешности, хотя в то же время признавал, что брутальность и харизма придали бы ему уверенности, все-таки это то, что хорошо продается, а симпатичной мордашки вполне достаточно, чтобы завести друзей и нужные знакомства. Бетам, к числу которых относился Дейдара, обычно сложно добиться толковой должности в какой-нибудь компании, но парень надеялся, что работа клерка все же будет ему обеспечена, ведь его отец не последний человек в корпорации «Ивагакуре» и, возможно, он сможет помочь ему устроиться на рядовую должность, где Дей сможет применить свои способности и надеяться, что когда-нибудь его повысят. Он будет стараться изо всех сил, будет много работать и добьется успеха: должности со среднестатистическим доходом и минимума проблем. Он совсем не был амбициозным и никогда не строил великих планов. Дейдаре не нужны были все бриллианты мира и до неприличия огромный успех. Парень хотел только иметь свой маленький уголок в этом мире: совсем непритязательные желания. Однако его надеждам не суждено было сбыться. Это случилось в летний вечер на восемнадцатом году его жизни. В тот день Дейдара проснулся слишком рано из-за головной боли. Он ощущал упадок сил и подозревал, что схлопотал солнечный удар, но чувствовал себя достаточно сносно для того, чтобы быстро выполнить свою работу: доставку газет. Когда ему оставалось бросить газеты к последним пятнадцати домам, в низу его живота скрутился такой тугой узел боли, что парень едва не упал с велосипеда. Дейдара не мог крутить педали, так что ему пришлось преодолеть свой путь пешком, но стало только хуже. У парня поднялась температура и потемнело в глазах, и он помассировал виски, чтобы туман перед глазами хоть немного развеялся. Дейдаре пришлось стиснуть зубы и вновь сесть на велосипед, но боль усиливалась, распространяясь уже не только на живот, но и на промежность. Кое-как добравшись до дома, он рухнул в постель и свернулся в позу зародыша. Между ног стало влажно, и от безысходности непроизвольно полились слезы. Парень знал, что с ним происходит: хоть никогда и не интересовался, осознать первую течку он был вполне способен. Дейдаре было страшно и так больно, что он закрыл в доме все окна и двери, выпил несколько таблеток обезболивающего и залез в прохладную ванную, чтобы немного расслабиться и смыть с себя стойкий запах выделений. Ужас от того, что он омега — низшее звено в человеческой иерархии – еще не успел охватить его. К тому же, Дейдаре сейчас было не до размышлений о своей половой принадлежности: лишь бы боль ушла, а член опустился. Парень с трудом подавлял дрожь и пытался придумать хоть какой-то выход из ситуации. Три дня Дейдара провел в бреду, глотая обезболивающее и снотворное как витамины. Еще чуть-чуть, и он бы сошел с ума, но парню все же удалось немного прийти в себя. Дрожащей рукой он набрал номер единственного своего друга. Акасуна Сасори был бетой на десять лет старше Дейдары. Когда-то они были соседями, но потом Акасуна поступил в университет и уехал на съемную квартиру, однако дружба осталась, хоть и виделись они теперь редко. — Сасори, — прохрипел в трубку Дей, набравшись смелости, — у меня началась течка, — выпалил он на одном дыхании. Мужчина на том конце провода молчал. — Сасори, ты меня слышишь? Дейдара боялся реакции друга, боялся, что его бросят. Но Акасуна отозвался: — Сейчас приеду. Сасори изучал химию и микробиологию. Он был из тех, кого называют лабораторными крысами. Пробирки с вонючей жижей были для него важнее многих людей. Он постоянно что-то писал и проводил какие-то опыты. Дейдара никогда не пытался вникнуть в суть его работы: с Сасори ему вполне уютно было просто молчать. Мужчина приехал через двадцать минут и колотил в дверь, пока Дейдара не дополз до входа, чтобы открыть. — Черт, — выругался Акасуна, — какой день мучаешься? — Третий, — прошептал Дейдара пересохшими губами. — Я не знаю, что делать. — Ты принимал что-нибудь? — Да. Когда Дейдара перечислил препараты и дозировку, Сасори выругался вновь: — Ты идиот. Надо было звонить мне или в скорую сразу же, как почувствовал, что что-то не так. — Нахрен скорую. — Точно идиот. — Сасори помог Дейдаре подняться и довел его до комнаты. — Я купил тебе тампоны. Иди в ванную и приведи себя в порядок. Я буду ждать тебя на кухне. Дейдара покраснел от слов друга, но кивнул и поплелся в туалетную комнату. Когда он спустился на кухню, Сасори пил крепкий чай и смотрел в окно. — Как себя чувствуешь? — спросил он, не оборачиваясь. — Так же, — только и сказал Дейдара. Он был разбит и чувствовал себя женщиной с месячными. — Почему не позвонил с самого начала? — Потому что я хренова омега. Не представляешь, каких трудов стоило сдержать запах настолько, чтобы он не просочился на улицу. — Дейдара заварил себе чай. — Почему ты не привез какие-нибудь подавители? — В первую течку нельзя, — наставническим тоном произнес Сасори, — да и во вторую нежелательно. — И что мне делать? — Дейдара закусил губу, стараясь сдержаться. Сейчас он ощущал лишь отголоски возбуждения, да и на Сасори совсем не реагировал, хотя боль, хоть и короткими, но частыми импульсами заставляла его сходить с ума. — Где Акино? — спросил Акасуна, игнорируя вопрос Дейдары. — Отец уехал в командировку, его не будет еще неделю. — Хорошо. Я бы рекомендовал тебе сходить к врачу. — Я знаю, — Дейдара тяжело вздохнул. Он нервно поерзал на стуле и скривился. — Как только закончится течка, — пообещал парень. — Дейдара, это серьезно. У тебя достаточно поздно началось созревание и нужно удостовериться, что ты полностью здоров. Ведь ничего не предвещало, что ты омега. Сходи к доктору и посоветуйся, а я попытаюсь придумать для тебя какой-нибудь максимально безвредный подавитель, чтобы ты мог жить, как и прежде. Хотя… — Сасори изучающе посмотрел на друга. — возможно, ты найдешь богатого альфу, и течка тебе будет только на руку. — Думай, что говоришь! — Дейдара ударил раскрытой ладонью по столу. — Думай, что делаешь! — Поддел Сасори, повышая голос. — Я так понимаю, ты не будешь скрывать свою природу? — Нет смысла, — Дейдара покачал головой. — Мне нужны будут твои анализы. Сейчас я возьму кровь. Если через два дня течка не закончится –позвонишь, я снова приеду; все будет нормально – приедешь ко мне через неделю. Я хочу тебя полностью обследовать и заглянуть в твою медкарту. — Ладно, — подавлено кивнул Дейдара.

***

Воспоминания его юности потускнели, хотя тогда казалось, что такое не забудется никогда. Но время кое-что да лечит и Дейдара был рад, что ему не нужно все переживать по-новому, поскольку не был уверен, получилось ли бы перенести такое во второй раз с тем же достоинством. У Дейдары была обычная жизнь. Ничего выдающегося, трагичного или примечательного. Его мать была бетой и умерла во время родов, и Дей был уверен, что перенял ее генофонд. Однако его отец, Куроки Акино, никогда не говорил с сыном по этому поводу. Он был альфой со средними ментальными способностями и по-своему любил сына, хотя никогда в этом не признавался. Акино пытался воспитывать его в строгости и учить эмоциональной сдержанности, так как понимал, насколько это важно для непробудившейся омеги. И Дейдара зачастую ощущал себя отвергнутым, не осознавая заботы отца. Парень рос с мыслью, что его семья нормальна и в других семьях происходит так же, хотя порой и не понимал, почему отец отказывает ему в таких мелочах, как сладости, или не разрешает не спать до полуночи в выходные или на каникулах. Глупые правила порой доводили Дейдару до белой горячки, тогда он принимался крушить все вокруг, сопровождая свои действия громким отборным матом, но отец никогда не ругался и не наказывал его за это. Акино лишь криво улыбался, и Дейдаре в итоге приходилось подчиняться альфе. Странно, но Акино поощрял его дружбу с дворовыми парнями из неблагополучных семей, однако правил никогда не отменял. Он уделял сыну должное внимание: около часа каждый день они разговаривали. Обо всем. В такие минуты Акино становился по-настоящему любящим и мягким. Зачастую говорил только сам он, а Дейдара слушал, не до конца понимая, о чем ему пытается толковать отец. Ему нравились такие вечера. Отец что-то рассказывал о контроле, что нельзя слепо поддаваться своим желаниям, что каждое действие имеет последствия. Значительно позже Дейдара понял отца и был ему благодарен. Даже не так: будь он жив, Дейдара бы не уставал ему напоминать об этом, поскольку именно воспитание Акино спасло жизнь Дейдаре, сделало его сильным и волевым. Сначала Дейдара думал, что отец пытается контролировать его жизнь, потом ему казалось, будто Акино хочет видеть в молодом сыне себя самого, сознательно подавляя его эмоции, но мужчине дела не было до чувств сына (не в плохом смысле этого слова). Только после первой течки, старательно обдумывая свою ситуацию, Дейдара понял: отец старался научить его контролировать свою внутреннюю сущность. Он учил его думать, прежде чем делать, и просчитывать ходы наперед. Но Дейдара не стратег или тактик, он был отличным импровизатором и гордился этим. Действовать по ситуации намного проще, да и забивать голову посторонними мыслями в таком случае не приходилось. Однако молодой омега не отрицал, что планирование своих действий и расчет возможных исходов иногда приносит плоды. Когда Акино вернулся и узнал, что его сын пробудился, они стали намного ближе. Он объяснил Дейдаре, что пытался научить его по возможности не пресмыкаться перед другими альфами, которые, несомненно, встретятся нашему герою, потому был чертовски рад и даже горд, когда Дейдара бесился и открыто противостоял отцу. Со временем они начали проводить ментальные «диалоги». Дейдара желал бороться за себя, и господин Куроки ничего не имел против. Он бил его, врывался в эмоциональный фон, сминал ауру и подавлял, но Дейдара отбивался, с досадой понимая, что отец не самый сильный альфа и в жизни ему будет намного сложнее, чем во время их «тренировок». Несмотря на врожденную порывистость, Дейдара научился управлять своей сущностью. Омега внутри билась и выла, особенно когда повстречала первого альфу, которому понравилась. Это была для парня настоящая победа, и Дейдара рванул домой, чтобы похвастаться Акино. Когда дело доходило до течки, то все становилось намного сложнее. Проводить течку без партнера и лекарств оказалось тяжело. Дейдару ломало от боли и возбуждения, но он не мог позволить себе позорное самоудовлетворение. Отец говорил об этом. Если хоть раз дать себе послабление, то потом будет только сложнее, и у Дейдары не было оснований в это не верить. Здесь значительно помог Сасори. Дейдара не знал, что тот придумал и каким образом добился результата, но эффект был налицо. Во время цикла Дейдара ежедневно принимал ванную с маслами, изготовлением которых лично для него занимался Сасори. Эти масла подавляли запах течки, и естественный аромат омеги ощущался лишь чуть сильнее, чем в другие дни. Что до внутренних ощущений, то Сасори собирал и настаивал травы с добавлением каких-то своих разработок, максимально нетоксичных, чтобы в будущем Дейдара мог иметь здоровое потомство. Этот чудодейственный эликсир следовало принимать каждые шесть часов, начиная за два дня до течки. Сам же Сасори имел со своих талантов неплохой навар. Какими бы хорошими друзьями они ни были, деньги всегда являлись неплохим гарантом молчания. И Дейдара не стал этим пренебрегать. Он не сомневался, что в будущем помощь такого человека, как Сасори, ему еще не раз понадобится.

***

Наша история начинается уже после того, как Дейдара сформировался как личность, вырос и начал обучаться контролю. Она начинается со звонка в дверь и трагедии, в которой Дейдара — главное действующее лицо.