Естественный отбор

Дейдара вихрем спустился по лестнице, чтобы открыть дверь. На пороге стоял невысокий, пожилой, но все еще крепкий и сильный альфа. Он плотоядно посмотрел на Дейдару и неприятно улыбался. — Кто это у нас тут? — проскрипел пришедший. Он рассматривал Дейдару настолько внимательно, что парень вздрогнул от отвращения, а когда неизвестный еще и попытался прощупать его ментально, то Дейдара и вовсе сделал шаг назад, будто отступление могло его спасти. — Вы к отцу? — спросил юноша. — Надо же, у Акино есть сын. Не знал, не знал, — пробормотал себе под нос незнакомец. Их странный диалог прервал старший Куроки: — Господин Тсукури? — альфа был удивлен визитом старика. — Акино! Пригласишь меня войти? — Конечно-конечно, господин Тсукури, пройдемте в мой кабинет. — Да, нам есть, что обсудить, — гость еще раз прошелся по Дейдаре скользким взглядом и ушел наверх вслед за Акино. Дейдара почувствовал себя грязным. Этот альфа вызвал в нем сильное желание убежать и спрятаться, а то, как он смотрел на омегу, — потереться мочалкой. Дейдара поспешил в свою комнату, чтобы осуществить задуманное. Быстро возникло стойкое желание больше никогда не видеть господина Тсукури. Однако им предстояло встретиться еще не один раз.

***

После продолжительного душа Дейдара подошел к окну. Вытирая полотенцем волосы, парень наблюдал, как старик Тсукури садится в дорогую машину с нанятым водителем. Через минуту к нему вошел отец. — Кто это был? — спросил Дейдара, расчесывая гребнем волосы. — Это президент «Ивагакуре». — Неприятный тип. Что он хотел? — Мы решали… кхм, некоторые финансовые вопросы. И… - мужчина запнулся. — Что «и»? — Дейдара обернулся к отцу – его пронзило неприятное предчувствие. — Он заинтересовался тобой. — Что? — в недоумении переспросил Дейдара. — Надеюсь, ты отказал ему? — Да, — Акино кивнул, — но я боюсь, он будет настаивать. Так что будь готов. — Ты тоже, отец. Кстати, он тебе не угрожал? — Парень сощурился, словно пытаясь разглядеть преднамеренную ложь, которой, конечно, не было. — Нет. Но мне кажется, это только начало. Акино оказался как никогда прав. С того дня господин Ооноки Тсукури, к большому разочарованию Дейдары, стал частым гостем в их скромном жилище. К тому же, к его еще большему раздражению, Ооноки не прекращал оказывать парню знаки внимания. Тсукури приглашал Дейдару на званые вечера, в театры и музеи, на все развлекательные программы, которые только можно было придумать и посетить. И со временем у Дея просто не осталось отговорок, так что ему пришлось согласиться сходить с господином Тсукури в тихий ресторан, где никто не помешает их беседе. Дейдара собирался отказать Ооноки в ухаживаниях, несмотря на то, что такое практиковалось редко. Считалось, что омега, которая не подчиняется альфе и не выполняет каждую ее прихоть, просто строптива и проявляет дурной характер. Но Дейдару редко волновал этикет, когда дело касалось его семьи. Однако старания парня не принесли никаких результатов. Ооноки всего лишь развеселило его глупое заявление. Старик говорил, насколько сильно повезло молодому человеку: на него обратил внимание богатый, сильный и уважаемый в обществе альфа, который может обеспечить Дейдару не только материальными благами, но и наследниками, которые в последствии примут пост главы «Ивагакуре». Дейдару передернуло от такой перспективы; парень едва сдержал приступ тошноты, когда почувствовал легкий ментальный толчок и пухлую потную ладонь на колене. Наверное, это должно было расцениваться как приставание, и Дейдара должен был растаять от удовольствия, но все, что чувствовал омега, - это отвращение, поэтому, сославшись на плохое самочувствие, парень сбежал в туалет, а потом и домой. Однако на следующий день Дейдара заметил в конце улицы джип, который никогда раньше не видел. Это могло означать только одно: теперь Ооноки знает обо всех его передвижениях.

***

Гром грянул через несколько недель. Дейдара только вернулся с очередного неудачного собеседования. Устроиться на работу, будучи омегой, оказалось просто нереально, несмотря даже на красный диплом. Если в колледже статусные предрассудки были выражены не особо ярко, то во «взрослом» мире все предстало совсем в ином свете. На курсе помимо Дейдары оказалось еще две омеги, которые, впрочем, пошли учиться, чтобы найти альфу. Дейдара же понимал: положиться ему не на кого, и даже если ему повезет с партнером, то где гарантия, что его не выбросят через несколько лет? И вот на него обратил внимание Тсукури Ооноки, однако Дейдару коробило от этого альфы. Он размышлял о том, что, возможно, ему стоило бы уехать в Америку — страну свободных нравов, где омегам легче найти работу, где общество выбирается из болота консерватизма и можно беспрепятственно обустроиться. Дейдара хотел предложить эту идею отцу, но родной дом в тот день встретил его поскрипывающей распахнутой настежь дверью. Нехорошее предчувствие, стремительно нараставшее и мучившее Дейдару последний месяц, достигло своего апогея. В ушах зазвенело, температура тела резко повысилась, и, задержав дыхание, Дейдара шагнул внутрь. В доме все было вверх дном: обивка мебели вспорота, деревянные вещи сломаны, стеклянные — разбиты, фотографии из рамок разорваны. Дейдара, словно не помня себя, прошел мимо беспорядка. Он поднялся на второй этаж, где находился кабинет отца и спальни. Парень начинал тихо истерить: он еще не успел открыть дверь, а слезы уже градом катились из глаз. Голова Акино лежала на разбросанных по столу документах. Кровавое пятно расползалось по белой бумаге. Уже похолодевшими пальцами мужчина держал ручку — он ставил подписи будто мгновение назад. Дейдара сполз по стене, размазывая по щекам слезы. Происходящее казалось чем угодно: сном, чьей-то плохой шуткой, галлюцинацией, но никак не реальностью. Смотреть на труп собственного отца было невыносимо, но что-то не позволяло Дейдаре ни отвести взгляд, ни сдвинуться с места.

***

Пришел в себя парень в больнице с больной головой и без сил. Хотелось думать, что его последнее воспоминание — плод фантазии, но внутренний голос шептал о напрасных надеждах. Дейдара попробовал пошевелить рукой, но ему показалось, что она весит несколько тонн, не меньше Через несколько минут в палату вошел доктор: — Здравствуйте, как вы себя чувствуете? — спросил мужчина чуть за сорок. — Хреново, — прохрипел Дейдара. — У вас случился нервный срыв, и, поскольку в вашем доме невозможно было оставаться, вас привезли сюда, - мужчина подал Дею стакан с водой. — Я так и понял. — С вами хочет поговорить полиция, — начал доктор, он явно не был уверен в готовности юноши отвечать на вопросы полицейских, но оповестить Дея был вынужден. — Тогда пригласите их, — Дейдара попытался сесть, но ничего не получилось. Доктор взял пульт с прикроватной тумбочки, нажал кнопку, и койка приподнялась у изголовья. — Вы уверены? Мы можем отложить это. — Не стоит, — Дейдара отвел взгляд. — Тогда я сообщу детективам, что вы готовы, а пока что вам принесут завтрак. Врач еще с минуту изучал показатели приборов, отображающих состояние пациента, а после ушел. Вскоре, как он и обещал, медсестра принесла еду. Когда Дейдара допивал пресный бульон, в палату вошли двое полицейских. Они задавали бесконечное количество однообразных и глупых, по мнению Дейдары, вопросов. А потом говорили, что убийцу найти, вероятно, не удастся, поскольку мотивом явно преступления было ограбление, а не что-то личное. Из дома пропали все ценные вещи: деньги, акции, украшения покойной матери Дейдары. Такие преступления зачастую тупиковые, а если учесть, что и свидетелей нет… Чувства Дейдары омертвели. Он до последнего надеялся, что его подозрения не оправдаются. Офицеры еще что-то говорили, о чем-то спрашивали, но Дей отвечал на автомате. Он не хотел верить своим догадкам, поскольку, если они верны, то следующей жертвой окажется он сам. Парень не заметил, как его сущность сжалась до размера молекулы. Его подсознание пыталось абстрагироваться, защитить своего владельца, и Дейдара ждал нападения буквально отовсюду. Для него это был переломный момент, делящий жизнь на «до» и «после», один из тех, каким в фильмах обычно добавляют пафоса. Разговор с полицией стал для Дейдары рубежом, и он со страхом ожидал, что последует дальше. Когда пришло время выписываться, доктор провожал парня напутствиями и пожеланиями удачи. Врач жалел его, а Дейдара будто бы не обращал на это внимание. Однако когда вещи были собраны, Дей все же захотел попрощаться, но доктор неожиданно сказал, что за юношей приехали и ожидают на улице. По спине омеги пробежали мурашки. — Кто? — Некий господин. Он оплатил ваше пребывание здесь до полного выздоровления. Если пожелаете, можно походить на сеансы к психотерапевту, чтобы облегчить последствия нервного срыва. — Облегчить? — тихо переспросил Дейдара, сама фраза казалась ему абсурдной. И если раньше он симпатизировал этому доктору, то сейчас почувствовал себя преданным. Он был невероятно уязвим, и любой мог этим воспользоваться. Его биополе истончилось от постоянных переживаний, и из-за них же ментальный блок был настолько слаб, что любой мог его разрушить. Дейдара не попрощался, предпочтя промолчать и надеясь, что больше никогда не увидит этого мужчину. Он шел к выходу, а его омега билась в истерике, она боялась и настойчиво требовала вновь потерять сознание или попытаться сбежать. Но он упрямо шел. И первое, что увидел на улице, — это черный джип, тот самый. Внутри все обмерло. Дейдаре не дали времени подумать: как только он спустился с крыльца, его подхватил под локоть незнакомый бета. Он был невысок и очень толст. Мужчина грубо затолкал парня в салон авто, где его ожидал Ооноки. Машина тронулась с места, но альфа не спешил начинать разговор. Сам Дейдара боялся что-либо сказать. — Дейдара-кун, — начал, наконец, Тсукури, — мне так жаль Акино. Прими мои искренние соболезнования. — Ага, — выдавил Дей. — Такое несчастье… — продолжал причитать альфа. — Что вы хотите от меня? — прервал старика Дейдара. Ооноки мгновенно стал серьезным: — Мне нужен ты. — Как шлюха? — Дейдара старался говорить спокойно, но держать себя в руках получалось с трудом. — Как супруг, который родит мне достойного наследника. — А если я откажусь? — У тебя нет выбора, — альфа достал из внутреннего кармана пиджака заверенную нотариусом долговую расписку, в которой говорилось, что Куроки Акино взял десять миллионов йен у господина Тсукури. — Это ложь, — Дейдара швырнул бумагу обратно альфе, — вы все подстроили, потому что он отказался отдать меня. — Разумеется, и подделать подпись твоего отца было совсем несложно. План был прост, а привести его в исполнение было еще легче. — Я могу отказаться от наследства, и ваша расписка не будет иметь юридической силы.* Дейдара старался. Изо всех сил старался думать, но ему было плохо. Его мутило, слабость стремительно возвращалась. — Я добьюсь того, что тебе придется возвращать всю сумму. Как – другой вопрос: быть моим мужем, которого буду иметь только я, или шлюхой в моем притоне, где тебя будут иметь все кому не лень, и я в том числе. Другого ответа Дейдара и не ожидал. Говорят, что в жизни бывают такие моменты, от которых люди ломаются. Однако Дейдара не был сломан, потому что сломанное можно починить. А он не видел выхода для себя, не знал, как можно жить дальше, что делать. Бежать, может быть? Бежать без оглядки и прятаться. Его душу уже никогда не слепить, никакой психотерапевт не сможет выстроить ее снова, поскольку пепел не склеить. — Отвезите меня домой, — сказал Дейдара, удивляясь своей же просьбе. Юноше казалось, что слез больше не будет, но он снова ошибся. Дейдару оставили на выцветшей лужайке около дома. — Завтра похороны, я буду ждать твоего решения, - бросил ему в спину Ооноки. «Похороны» звучало как приговор.

***

Дейдара упал на газон и больше не смог встать. Он лежал так до глубокой ночи и смотрел в небо, пока чьи-то руки не подняли его окоченевшее тело и не посадили в машину. — Какого хрена ты делаешь?! — Сасори вдавил педаль в пол, и старый пикап сорвался с места. Дейдара молчал. — Сдохнуть решил?! Дейдара, твою мать! Куроки смотрел на освещаемую фарами дорогу, откинув голову на сиденье. — Я хочу кофе, — вдруг сказал он. Сасори кивнул. Они заехали в ночной Макдоналдс. — Есть хочешь? — Нет, — Дейдара покачал головой, но Акасуна все равно взял ему черничный кекс и большой стакан кофе, а сам закурил. Куроки пустым взглядом смотрел на друга и вдыхал сладкий вишневый аромат его сигариллы. Это было первое приятное ощущение за последние несколько суток. — Дай и мне, — неожиданно даже для себя попросил Дейдара. Сасори покосился на него, но ничего не сказал, молча передавая пачку. Сигареты оказались для Дейдары очень крепкими, и он закашлялся после первой же затяжки, однако никотиновую трубку не выбросил. С каждым глотком дыма он чувствовал, как очень медленно ему становится легче. Его мысли и сущность обретали новые очертания. Нет, Дейдара не пришел в себя так быстро, но все постепенно вставало на свои места. Парень думал, как можно избежать того, что ему предстоит. — Хочешь поговорить? — предложил Сасори. — О чем здесь говорить? — У тебя есть план? Может, нужна помощь? Хоть что-нибудь скажи, чтобы я понял, что ты жив! — По-твоему, я труп? — Иногда мне кажется, что это так. Дейдара, произошел несчастный случай. Подобное могло случиться с каждым. — Нет, это все из-за меня, — прошептал Куроки. Следующая затяжка не вызвала у него затруднений. Он говорил и говорил, рассказывая события последнего месяца, и, когда рассказ был окончен, Сасори напряженно посмотрел на него. — Ты уже что-то задумал, — сделал вывод бета. — Я знаю тебя, — ответил он на немой вопрос омеги. Дейдара смотрел на друга и продолжал думать. — Я должен измениться, Сасори. Я не знаю как, но я должен выжить. Мне нужно прийти в себя. Акасуна покачал головой: — Ты уже изменился. — Не может быть. Не так быстро. — Ты неправ. Человеческая природа неустойчива и нестабильна. Порой хватает одного только случайно оброненного слова, чтобы повлечь изменения. — Чтобы стать сильнее, нужно больше времени, чем у меня есть. — Нет, Дейдара, ты именно тот, кто сможет достигнуть своей цели. Ты способный, просто никогда не обращал на это внимания. У тебя всегда были амбиции, но требовался стимул. Деятельность Тсукури и ее последствия послужили именно этим стимулом. Твоя омега, твой инстинкт порой умнее тебя. Они помогают тебе чувствовать грань, за которой пропасть. Смотри, не оступись. — Чтобы оступиться, Сасори, нужно быть выше дна. — Дейдара… — Спросить тебя хочу… Есть ли препарат, который убьет альфу, но при вскрытии его невозможно будет обнаружить? И как его достать? Сасори схватил омегу за плечи и затряс его: — Ты что задумал?! Ты понимаешь, о чем просишь?! Это сейчас тебе все равно, а дальше, когда тебя посадят, что делать будешь?! Предлагаешь мне носить тебе передачи?! — Я хочу мести! — Дейдара зашипел, как рассерженный кот. — Это не выход. — Если и так, это будет моя ошибка, и мне за нее платить, но быть шлюхой этого ублюдка и ждать, когда же он сдохнет, чтобы получить свободу, я не собираюсь! Да и где факты, что потом опять чего-нибудь не случится. Я омега, Сасори, и это накладывает серьезный отпечаток на мою жизнь. Не отговаривай меня! Акасуна вздохнул: — Как ты это сделаешь? Вокруг такого человека всегда полно охраны. Да и он не идиот, он может догадаться, что ты планируешь. — Момент появится, рано или поздно.

***

Ооноки грезил этим омегой. Он был уже достаточно взрослым, но все еще чистым, невинным и невероятно красивым, а еще пах просто потрясающе. Когда Ооноки увидел его в первый раз, сущность внутри взбунтовалась: Акино прятал от него такое сокровище. Ооноки вновь почувствовал себя молодым, альфа жаждал обладать, но намеренно оттягивал момент единения, чтобы приз оказался еще более сладок. Он был стар и опытен, умел контролировать себя и вполне понимал, что им движет только страсть. Правда этот омега ему действительно нравился, а возраст уже давал о себе знать, так почему бы не создать семью с Дейдарой? Тем более, юноша был здоровым, сильным и уже готовым выносить потомство. Ооноки знал это, так как не раз ментально проходился по биополю Дейдары, намерено причиняя боль, показывая свою мощь. И когда омега воспротивился ему, Тсукури не особенно расстроился: случалось, что ему отказывали, но он всегда добивался своего или же брал силой, как задумал сделать и в этот раз. Возможно, его страсть не стоила того, что он сделал ради обладания всего одним омегой, но Ооноки уже давно перестал считать свои непристойные желания и мысли, а переживать по поводу воплощения их в жизнь — и подавно. Он жил ради удовольствия и делал, что хотел. И чем строптивее партнер, тем больше жажда была им обладать. К тому же, Ооноки одним выстрелом убивал двух зайцев: первый, это, конечно же, Дейдара, а второй… Акино работал у него простым бухгалтером, достаточно давно, чтобы знать больше, чем следовало, и в последнее время это начало доставлять проблемы. Альфа начал задавать неудобные вопросы. Можно было бы просто его уволить, но оснований не было. Куроки зарекомендовал себя как достойный работник и многим нравился как человек. Могли возникнуть вопросы, ну а подстроить липовое ограбление в самом деле не составило труда. Он даже мог вернуть Дейдаре все украденное, чтобы показать свое великодушие, но только в том случае, если омега не будет чересчур упираться после того, как Ооноки его раздавит. Уже совсем скоро Дейдара будет принадлежать ему, альфа не сомневался. Завтра на похоронах он даст свое согласие, и уж тогда Ооноки не выпустит его из кровати, пока омега не понесет.

***

Похорон Дейдара не запомнил. Он не говорил речей, только смотрел на закрытый гроб, который слишком быстро засыпали землей и глиной. Он вел себя недостойно сына, но Дейдара не хотел об этом думать. Зато в чужих глазах его переживание было неподдельным и искренним. Только когда друзья Акино разошлись, Дей прошептал глухой земле: «Я не подведу тебя, отец». Больше не оборачиваясь, он пошел прямо к Ооноки, который ждал его, облокотившись на машину. — Я согласен на ваше предложение, но у меня будут условия. — Ты смеешь навязывать мне свои правила? — Альфа нехорошо оскалился и попытался надавить на Дейдару ментально, однако последний выставил блок, чего раньше никогда не делал при Тсукури. Блок оказался настолько хорош, что Дей без труда смог отразить нападение старика. Ооноки заинтересовался, присмирить омегу он всегда успеет, а сейчас ему интересно было посмотреть на его попытки избежать своей участи. — И чего же ты хочешь? — Для начала, оставить свою фамилию. — Идет, но мой наследник будет носить мое имя. — Идет, — согласился омега. Наследник Тсукури пусть носит. Дейдара его рожать не собирался. — Что-то еще? — Разумеется, но об этом позже. — Теперь мои условия: свадьба через четыре недели, и ты подпишешь контракт. — Что-то еще? — передразнил Дейдара. — Поверь, этого достаточно, — неприятно улыбнулся Тсукури. — Ну что ж, встретимся через месяц. — О, нет. Мы будем вместе заниматься подготовкой к свадьбе. — Тогда второе, никакого секса до свадьбы. — Хватаешься за любую возможность, да? — хмыкнул Ооноки. — Мне это даже нравится, ты интересный. Я заеду к тебе в воскресенье, и мы обсудим план. — Разве нельзя поручить это организатору? — Раздраженно заметил Дейдара, непроизвольно складывая руки на груди в защитном жесте. — Но мы же должны общаться, чтобы лучше узнать друг друга. Дейдара скривился. — Спокойно, красавица, зубки будешь показывать в постели. Парня передернуло, а Ооноки сел в машину, довольно хохоча и оставляя разозленного омегу в клубах пыли и дыма. Тем вечером Дейдара в последний раз выл в подушку.

***

Отчего-то время неслось вперед семимильными шагами, неумолимо приближая решающий момент. Дейдаре повезло только в одном — Ооноки приезжал по воскресеньям, и то, только на несколько часов, все остальное время парень был предоставлен сам себе. Он старался не встречаться с Сасори, чтобы не подставлять друга, но одна встреча все же должна была состояться, и Куроки пытался придумать, для чего же его другу-бете может понадобиться приехать. Повод нашелся довольно быстро. Дейдара знал, что Ооноки будет против, но он все же попросил Сасори быть его свидетелем, хотя он и надеялся, что когда-нибудь Акасуна мог бы действительно стать им, но только не для этого союза. Или фарса — так Дейдара мысленно называл предстоящую свадьбу. Сасори приехал, и они долго обсуждали события. Акасуна все еще надеялся отговорить друга: он упоминал что-то о проклятой душе, Боге и морали, но Дейдара только отмахивался. Он знал, что поступает правильно. Такой человек должен умереть, так почему бы Дейдаре не быть тем, кто его убьет? Сасори отдал ампулу Куроки и пояснил: — Это диабетический инсулин.** Прежде, чем вколоть его, советую напоить Тсукури. — С этим проблем не будет. — Ты…ты хочешь все провернуть в брачную ночь? — Догадался Сасори, недоверчиво глядя на Дейдару. Омега неуловимо изменился: он больше не боялся. Ничего: ни альф с подавляющей ментальной силой, ни нищеты, ни позора. Дейдаре было все равно, и в этом была его мощь. — Идеально, не так ли? — Ты хренов ублюдок, — Сасори улыбнулся почти восхищенно. — Укол должен быть сделан очень осторожно. Тсукури – фигура колоритная, если при вскрытии обнаружат след иглы, возникнут неудобные вопросы. Надеюсь, ты понимаешь. — Я уже знаю такое место. Сасори вопросительно выгнул бровь, но Дей не ответил, лишь отсалютовал другу бутылкой пива и скривил губы в ухмылке.

***

За день до свадьбы Дейдаре сообщили, что дело его отца закрывают, так как убийца не найден. Он знал, что так будет, а потому даже ничего не сказал и просто повесил трубку. В тот самый миг Куроки волновался, как всегда бывает, и сомневался в собственных силах. Раз за разом он обдумывал недостатки своего плана, пытаясь убедить себя, что чем проще, тем лучше. Свадебная церемония и пир следом за ней были шикарными. Ооноки водил Дейдару по залу и знакомил со своими коллегами и партнерами по бизнесу, которые провожали виновников вечера понимающими взглядами. Дейдаре приходилось улыбаться им и изображать радушие. В тот день он много пил, но пьяный угар, похоже, решил обойти омегу стороной, и Куроки вновь заметил за собой подобную странность. За последнее время он обнаружил некоторые, несвойственные другим омегам привилегии, и ему это несомненно нравилось. Это вполне себе могло пригодиться Дейдаре в будущем, и парень знал, что пригодится. Омега целый вечер не отходил от Ооноки, чтобы всегда имелась возможность подлить саке в его пустеющую пиалу. И своего Дейдара добился: Тсукури еле стоял на ногах. Время отправляться в особняк настало незаметно, альфа объявил об этом во всеуслышание. Им вслед свистели и улюлюкали, а Дейдара мелко подрагивал от неприязни.

***

Дом у Тсукури оказался большим, традиционным, не во вкусе Дея. Три этажа роскоши, огромный гараж и толпа слуг, но у Дейдары не было возможности оценить все красоты, вид на которые ему открывался. Его грубо потащили на последний этаж, даже не представив прислуге, которая выстроилась в ряд для приветствия нового хозяина. Дейдара попытался ментально прикрыться, чтобы Тсукури не почувствовал его волнения, и последнему это не понравилось. Он приложил парня ментально с такой силой, что на мгновение омега потерял зрение, а когда пришел в себя, заметил несколько алых капель на белой подушке и соленый привкус на губах. Оказывается, из-за силы удара у него из носа пошла кровь, и пока он несколько минут лежал в отключке, Ооноки уже успел разорвать белый шелк его кимоно. Альфа не понимал, как желание завладело им настолько сильно, что он почти потерял рассудок. Закрепощенность Дея не улучшала ситуацию: Ооноки злился еще больше, он хотел завладеть омегой силой, хотел, наконец получить его без остатка, однако Куроки упирался. Тсукури дал Дейдаре несколько пощечин, и, когда тот ослабел, перевернул на живот и приподнял его бедра. Возбуждения омега не чувствовал. Конечно, какая-то смазка выделилась, подчиняясь доминанту, но омега внутри забилась куда-то в угол, пытаясь избежать прикосновений. Дейдаре пришлось сцепить зубы, чтобы не потерять сознание от собственного ужаса. Он держал глаза широко раскрытыми, дабы не заплакать. Когда Ооноки сделал первый толчок, Куроки сжал тонкими пальцами хлопок постельного белья: это была та самая физическая боль, которая даже могла заглушить душевную. Дей не знал, что может быть так больно и что его тело способно чувствовать настолько остро. — Как ты пахнешь, — хрюкал где-то над ним Ооноки, напирая на хрупкое тело, сотрясая его, сжимая пальцами тонкие бедра. — Так хорошо… Наверное, это могло продолжаться бесконечно, но Тсукури все же содрогнулся в последний раз и повалился на Дейдару. Старик хотел было потянуться губами к шее омеги, но даже не успел поставить клеймо, просто уснув. Дейдара поспешил столкнуть с себя альфу, чтобы не произошла сцепка, поскольку узел уже начал увеличивался. Он попытался подняться, но тело отказывалось слушаться. Его била крупная дрожь, а тихие стоны срывались с искусанных губ. Начинался дождь. Парень собрал лохмотья, которые еще недавно были его свадебным одеянием, и ощупал истерзанную ткань, находя в потайном кармашке чудом уцелевшую ампулу. Оттуда же он достал самый маленький шприц, который только смог найти в аптеке, и нераспакованную иглу. Дейдара несколько раз позвал Ооноки и, когда убедился, что тот действительно крепко спит, постарался перевернуть его на спину. Старик что-то забормотал, и Дейдара замер. Удары сердца резко участились, дыхание стало неровным. Если сейчас старик проснется, Дейдаре конец. Его уже не спасет ничего, ни хорошо сымпровизированная речь, ни любая другая случайно подвернувшаяся возможность. Лежа на спине, Тсукури заворочался и начал причмокивать, а потом приоткрыл рот и громко захрапел. Это облегчило Дейдаре работу: он отломил стеклянный кончик и набрал в шприц жидкость, после чего немного нажал на поршень, чтобы исключить попадание воздуха, и приоткрыл рот Ооноки еще шире, чтобы сделать укол в небо. Слава богам, старик ничего не почувствовал и продолжил спать так же крепко. Дейдара вытащил поршень, убрал внутрь шприца иглу и осколки от ампулы. Теперь предстояло найти подходящее место, чтобы спрятать улики. В том, что спальню будут обыскивать, Дейдара не сомневался. За окном блеснула молния, и Куроки взглянул на капли дождя, барабанившие по стеклу, и к нему неожиданно пришла мысль. Он открыл окно и выглянул на улицу. Прямо перед его носом оказалась камера видео-наблюдения, она как раз поворачивалась объективом в его сторону, и Дейдара поспешил скрыться в комнате. Он немного выждал и вновь выглянул на улицу. Камера проворачивалась в другую сторону, и парень постарался максимально быстро забросить улики под черепицу прямо над водостоком. Сил на душ, как и на то, чтобы обдумать произошедшее, не оставалось, и Дейдара просто лег спать рядом с трупом.