Be a million miles away

Утром, перед выходом на работу, мама собственноручно замазала мой синяк, пользуясь пудрой и какой-то бежевой помадой. Маскировочный карандаш – чего только не придумают! Получилось у нее гораздо лучше, чем у меня, если не приглядываться – почти незаметно. - Это из-за девочки? – спросила мама, орудуя косметикой. - Типа того, - вздохнул я. - Ты у меня слишком симпатичный мальчик, - ласково улыбнулась она, нанося финальные штрихи. – За твоим отцом девушки тоже табунами бегали. - Правда что ли? - Ты же его точная копия, вот и решай – правда ли, - хмыкнула она, чмокнув меня в нос. – Вообще ничего от матери не взял. За тобой ведь девочки ухлестывают? - Иногда, я как-то особо не замечаю. - Говорю же – копия, - вздохнула она, поправляя мои волосы. – Ты знал, что именно я ему встречаться предложила? - Серьезно? - Да. А он глянул на меня растерянно, пожал плечами и согласился, - мама улыбнулась своим воспоминаниям. – Полюбил он меня позже, растяпа. Вот я и думаю – что было бы, не переступи я через гордость и не наберись смелости… увела бы его какая-нибудь другая девчонка. Вот тебе наука, Миш, если любишь – действуй. Счастье само собой может на голову и не свалиться. Особенно, если оно такое же тугодумное, как твой отец… Неделя, в томительном ожидании субботы, тянулось чертовски медленно. По утрам мама гримировала мой синяк и пыталась хоть что-то выяснить про мою загадочную девушку, из-за которой я его и получил. Потом полдня морозил на улице уши – шапку я не носил, от нее лоб противно чешется. Ездил по всей Москве, таская туда-сюда различные документы, в метро читал на английском «Театр» Моэма, который нам задали. Обеденные перерывы я так же тратил на чтение или на подготовку домашки. Думать о качестве моей работы даже времени не было, делал, чтобы хоть что-то приносить на занятия. Лера повсюду таскала меня с собой, на перерывах мы с ней, ее свитой и какими-то ребятами вместе отдыхали в буфете. Народ о чем-то увлеченно болтал, спорил, сплетничал. Я же молча пил свой сладкий кофе и дарил Лерке милые улыбки. Умею если надо и так, что не прикопаешься. Улыбка – страшное оружие и ею нужно уметь грамотно пользоваться. И все было бы в принципе неплохо, но неправильность и абсурдность этой ситуации жутко действовала на нервы. Я чувствовал себя грязным, хотелось залезть под душ и тереть, тереть, тереть до крови те места, к которым прикасалась Гришаева, пускай даже сквозь одежду. Ее руки обжигали неприятным холодом, пускай и были теплыми. Выть хотелось от того, что ко мне прикасается не тот человек. Впервые со времен детского сада мне хотелось поднять руку на девчонку. Отвесить ей хорошую такую затрещину, чтобы она разревелась, убежала в слезах и больше никогда ко мне не подходила. Делать этого, я конечно, не собирался. Но идея в мыслях осела приятным таким теплым одеялом, грея от ее мерзлых касаний. И с Денисом Александровичем мне все не удалось перекинуться и парой фраз. То на меня не обращали внимания, то Гришаева ни на шаг не отступала. Но надо отдать ей должное, пока Лера была рядом, ее дружки меня не трогали. Так что я все-таки предпочитал провожать ее до метро, хотя кто еще кого провожал в данном случае. В среду даже сам предложил подождать – Лера опять собиралась пропустить пары Дениса Александровича и пошла ему в этом честно признаваться. Ну не мог же я упустить возможность лишний раз на него взглянуть. Пока мой любимый препод выискивал подходящий топик, я стоял в дверях и изучал его профиль. Опять не брился, глаза уставшие, помятый какой-то. Что с ним интересно? Может быть, не высыпается? Или заболел? А может его тоже безответная любовь мучает? Видели мы на днях, как с ним Екатерина Владимировна кокетничала в буфете. Я себе едва глаза не сломал, так старался беспалевно за этим пронаблюдать. Но Маринка Аксёнова спасла – привлекла к преподам внимание нашего стола и теперь уже все косились на эту парочку. Катериша, как называли ее за глаза, вела у нас фонетику английского языка, было ей от двадцати пяти до тридцати (как выяснилось, я плохо возраст на глаз определяю). Миловидная и стройная брюнетка, вместе с Денисом Александровичем они смотрелись очень красиво. Как не было гадко это признавать. А ведь было. Даже смотреть на них не мог нормально, губу всю искусал, благо ребята погрузились в перемывание косточек нашим преподам. Парни гнали на Дениса Александровича, а я мысленно поддерживал праведное возмущение девчонок в адрес Катериши. Почему он ей улыбался? Зачем услужливо выдвинул для нее стул? Он ведь только из вежливости, правда? Не может быть, чтобы его так просто увели из под моего носа! Вот он коснулся ее предплечья, привлекая внимание, она повернула голову и смерила его вопросительным взглядом. Он что-то сказал и Катериша нахмурилась, покачав головой. А он на миг растерялся, но тут же нацепил на лицо свою ехидную улыбочку. И теперь, стоя у дверей его кабинета, наблюдая за каждым его движением, я едва ли локти себе не грыз. В голову лезли совершенно непрошеные мысли о том, что Катериша, возможно, ему нравится. Ведь такое не исключено – она красивая, умная, обаятельная. Мне даже ее пары нравились… до недавнего времени. А сейчас я совершенно нерационально ревную, основываясь на институтских сплетнях. Ну не дурак ли? Еще какой. А все из-за Дениса Александровича. Мысли о нем протравили весь мозг, стоит его увидеть или просто подумать о нем – крышу сносит. Любое его слово, любой даже незначительный жест, пускай и не мне адресованный – все ловлю, запоминаю, впитываю ощущения, как губка. И это сумасшествие прогрессирует – мне мало, мне хочется большего. Хочу коснуться его, хотя бы сквозь ткань одежды, хоть на пару мгновений иметь возможность дотронуться, не отдергивая опасливо руку. Заметив на себе взгляд Дениса Александровича, вздрагиваю – опять от реальности отключился. А Лерка меня уже настойчиво из кабинета вытаскивает, на ходу прощаясь с преподавателем. Черт. Ну почему я должен уходить с ней, когда мне хочется остаться в этом кабинете? Что за вселенская несправедливость? - Ты чего завис-то? – уже в коридоре спросила Гришаева. - Да я вечно зависаю, - я пожал плечами. - Я уж заметила, - вздохнула она, покачав головой. – Странный ты, Миш. Это ненормально. - Встречаться с парнями только из-за внешности – тоже ненормально, - я, не спрашивая, забрал сумку из ее рук и направился к лестнице. - Много ты знаешь, - фыркнула она, откидывая волосы за спину. – По-твоему, нужно встречаться со всеми подряд? - Нужно встречаться по любви, - упрямо гнул свое я. – Еще мог бы тебя понять будь ты мужиком, которому нужен секс. Но ты же девушка, Лер! Красивая, неглупая… я не понимаю. Лера ответила на мой вопрос, когда мы уже вышли на улицу. - Знаешь, Миш. Какой-то ты до фига наивный. Еще скажи, что ты веришь в любовь с первого взгляда и до гроба, - она невесело хмыкнула. – В первую очередь люди должны быть достойными друг друга. Если мой парень будет страшнее меня – его будут мучить комплексы, а ноющая в итоге тряпка мне не нужна. В изменах опять же будет подозревать, если хоть покошусь на кого-то симпатичного. - А ты не будешь изменять? – вырвалось у меня. Гришаева смерила меня убийственным взглядом, я аж дымом сигаретным чуть не подавился. - Я не сплю со всеми подряд, - процедила она сквозь зубы. – Заруби себе это на носу. - А вот слухи ходят обратные, - как бы невзначай произнес я. - Про тебя тоже интересные слухи ходят, - ощетинилась Лера. - Только вот меня с мужиком под ручку никто не видел, а о толпе твоих бывших знает половина курса, - меня откровенно понесло. – Хотя погоди… половина курса и есть твои бывшие! Вот жуть-то! Через столько рук прошла… Ай, бля! Меня довольно сильно толкнули в бок и я едва не грохнулся на асфальт. Откуда в этой хрупкой девушке столько силы? Кажется, я уже задавался этим вопросом… - Скотина! Козел! Ненавижу! Лерка кинулась на меня, принялась кулаками по груди колотить. Довольно чувствительно, хотя после рандеву с ее телохранителями, ее удары казались комариными укусами. Я поймал ее за запястья, не желая терпеть эту экзекуцию, но девушка вопреки моим ожиданиям вырываться не стала. Лера решила меня удивить. И у нее это получилось – она расплакалась, я аж от растерянности руки ее отпустил. Блядь. Я довел девушку до слез. Получив свободу, Лера еще пару раз стукнула меня кулаками по плечам, но как-то уж совсем не внушительно и, шмыгая носом, прильнула к моей груди. Не пытаясь соблазнить, совершенно ненастойчиво, а наоборот – как-то осторожно, будто боясь спугнуть. Я растерянно приобнял ее за плечи, совершенно не представляя, что можно сделать или сказать. Не будь она высокомерной стервой, которая меня шантажирует, я бы смог слова подобрать. В Леркин адрес хотелось только проклятиями сыпать, но сейчас она была такой уязвимой и несчастной, что язык не поворачивался язвить. В общем, слов никаких не осталось – хороших в принципе не было, а плохие говорить ситуация не располагала. - Ты дурак, - тихо прохныкала она. – Козлина… - Ага, - покорно согласился я, поглаживая ее по спине. – Гришаева, ну ты чего? Тебя так мои слова задели? - А ты как думаешь? – она отстранилась и подняла на меня раскрасневшееся лицо, поблескивающее от слез. - Прости, - я отвел взгляд в сторону, вид ее зареванного лица вызывал жгучее чувство вины. – Не думал, что тебя это так заденет. - Идиот, - прошипела она, вытирая щеки ладошкой в вязаной перчатке. – Я не сплю с кем попало! Сколько можно, блин, так считать! Ненавижу! - Тихо-тихо, - я положил руки ей на плечи и отвел в сторонку с дороги. – Лер, успокойся. Никто так не считает. Это я так… на эмоциях ляпнул. - Да знаю, что считают, - она опустила взгляд. – Вишняков, я правда не сплю со всеми с кем встречаюсь… - Верю, - я погладил ее по плечу и добавил, подражая интонациям Карлосона: – Не реви! - Не реву, - хихикнула она. - Вот и молодец. Я с облегчением улыбнулся. Пускай меня привлекают только парни, но вид девичьих слез все равно жутко демотивирует и выбивает из колеи. Я достал пачку одноразовых бумажных платков из рюкзака и протянул ее Лерке. Та благодарно кивнула и, глядя в не пойми откуда взявшееся в руках зеркальце, стала поправлять макияж. - Оказывается, под маской безупречности прячется живой человек с такими же проблемами и комплексами, как у всех остальных, - хмыкнул я. - Представь себе, - она тихонько высморкалась, и я подивился, как это у нее получилось. – Ненавидишь меня, да? - Ты ничего не сделала для противоположной реакции, - честно сказал я. – Гришаева, ты подумай – шантажом заставила с тобой встречаться. Мне дифирамбы по этому поводу петь? - Так было нужно, - тихо произнесла Лера. – Не злись на меня, пожалуйста. Я с недоумением взглянул на одногруппницу. Она у меня просит? Не приказывает, не угрожает, а говорит скромное «пожалуйста»? Боже, что творится с этим миром? - М-м-м… раз мы так разоткровенничались, - протянул я, пряча руки в карманах. – Может быть, ты освободишь меня от статуса твоего парня? - Не могу, - не глядя на меня отозвалась она. – Миш, еще пара недель, м? Просто ходить по институту под ручку и иногда кокетничать на публику… большего не прошу. - Может, ты объяснишь в чем фишка? Честно – не понимаю. - Ну-у-у, как бы сказать… - Уж как-нибудь, - вздохнул я. – Руби правду-матку. - Ну, если в двух словах – у нас спор с Аксёновой. Она уверяла, что я не смогу охмурить тебя, я доказала ей обратное, - Лера отвела взгляд и тихо, неуверенно добавила: - А для правдоподобности и чтобы не вызывать подозрений, было бы неплохо еще какое-то время поизображать парочку. Пускай утрется! - Классные у тебя отношения с подругами, - покачал головой я. – У вас все время так? - Маринка – соперница. И я уверена, что если ей будет выгодно – она меня сколько хочешь раз предаст. - Тогда зачем? – кажется, я совсем запутался. - Врагов нужно держать как можно ближе к себе. Так за ними легче наблюдать и контролировать ситуацию, - услужливо объяснила она. - Ужас какой… - Это жизнь такая, Миш, - вздохнула Лера. – Выживаем любыми доступными способами, переступая через все, что только можно, добиваемся места под солнцем. В ином случае нас ждет медленное мучительно загнивание, а в итоге смерть. - А ты пессимистка… - Возможно, - она пожала плечами. – Ну как, Миш? Поможешь одногруппнице? Потерпишь еще пару недель? Гарантирую щадящий режим. - Сплетни не будешь распускать? – насторожено спросил я. - Не буду. - Дай обещание, - настойчиво попросил я. - Обещаю, - немного устало отозвалась она. – Ну что – к метро? Кажется, жизнь преподала мне сегодня очередной урок. Люди могут быть не теми, кем кажутся на первый взгляд. Гришаева вон на самом деле самая обыкновенная девчонка, со своими тараканами в голове. И раз уж она больше меня не шантажирует – почему бы и не помочь? К тому же это отвлечет от меня внимание сплетничающих гомофобов. И даже, когда мы с Лерой расстанемся, все будут помнить, что Вишняков некогда встречался с первой красавицей курса. Кажется, я понял смысл фразы, которую на днях обронила Шишкина, про «взаимовыгодную игру». Вот она, та самая игра. Умная она все-таки девчонка, проницательная. Что ж, какой-то контакт мы с Леркой наладили, авось в дальнейшем все будет более гладко. Во всяком случае, мое отношение к Гришаевой немного улучшилось – больше не хотелось ее стукнуть или обидеть. К тому же приятно чувствовать, что в тебе, хоть и странным образом, но нуждаются. Обычно окружающие помогают мне, и редко кто приходит за помощью к легкомысленному милахе, Мишке Вишнякову. Так что ситуация начинала мне немного нравиться, ибо приятно чесала за ушком мое эго. В четверг Лерка, как и обещала, не пришла на пары по практике английского языка. Поймав на себе многообещающие взгляды Влада и Васьки, я понял, что попал. Но весь мой страх за собственную шкуру исчез, когда я увидел Дениса Александровича. Сегодня он выглядел еще более уставшим и явно с прошлой нашей встречи так и не брился. Он довольно вяло провел первую пару, часто отвлекаясь и время от времени предоставляя нам возможность побездельничать. Вернее маялись дурью мои одногруппники, я же не спускал обеспокоенного взгляда с Дениса Александровича. И доигрался – он это заметил. Посмотрел на меня красноватыми, уставшими глазами и опустил взгляд в свой ежедневник. Не увидев в этом ни толики возмущения или недовольства, я твердо вознамерился остаться в кабинете на перерыве и вызнать, что же с ним происходит. И пускай хоть на хрен посылает, мне все равно – я волнуюсь. Еле досидев до перерыва и проигнорировав преподское «Все, кыш из кабинета и чтобы я до начала следующей пары вас не видел!», я остался сидеть на своем месте, для вида роясь в рюкзаке. Когда народ утопал по своим делам, я осмелился поднять взгляд, и сердце болезненно сжалось – Денис Александрович сидел, облокотившись о столешницу, спрятав лицо в ладонях. Кажется, я физически ощущал его усталость и разбитость. Неприятное чувство. Встав с места, я тихонечко перебрался за парту напротив его стола. Услыхав мою возню, он глянул на меня сквозь чуть разведенные в стороны пальцы. - Вишняков? Ты чего здесь забыл? – тихо спросил он, убирая руки от лица. - Не хочу на перерыв идти, - я покосился на чуть приоткрытую дверь кабинета. - Приуныл без своей подружки? - Денис Александрович хмыкнул и скрестил руки на груди. - Ничего подобного! - возмутился я и сердито нахмурился. – Вы же знаете все, зачем стебётесь? - Стебусь? Да ни в жизнь! – фыркнул он и уже серьезно спросил: - Чего со всеми не утопал? - Хотел спросить, что с вами, - выпалил я и тут же пожалел о сказанном. Твою мать! А это вообще нормально, когда студент лезет к преподу с подобными вопросами? Имею ли я право вообще о таком спрашивать? Мало ли, что произошло, а я в душу заглянуть пытаюсь. Ох, лишь бы к черту не послал. - Чтобы спросить, нужно самому вернуться в эту реальность, Вишняков. Кажется, пора привыкать, что его голос вырывает меня из размышлений и фантазий. Причем, нам обоим, ибо Денис Александрович уже приметил за мной этот небольшой недостаток. - Вернулся и спрашиваю, - решительно сказал я, с нотками беспокойства в голосе. – Вы выглядите слишком измотанным… не дело это. Вам нужно лучше заботиться о своем здоровье… - И это мне говорит вечно шмыгающий носом мальчишка, вкалывающий без продыха с утра до позднего вечера? Который, ко всему прочему, почти ничего не ест и курит тяжелые сигареты? На его лице появилось какое-то снисходительное презрение, а мне захотелось разреветься и убежать, кинув в него напоследок чем-нибудь тяжелым. Ну вот зачем он так? Я же просто спросил… вполне обычный такой вопрос. Задел его самолюбие? Влез в зону комфорта? Возможно. Определенно он не считает меня человеком, имеющим право лезть к нему с советами. Это логично. И до одури обидно, аж губу до боли закусил, чтобы позорно не разреветься. Вдох-выдох, пауза, вдох-выдох… вроде бы помогает. - Простите, - с губ сорвалось неразборчивое бормотание. – Я без задней мысли, просто это меня немного обеспокоило… вот я и… - Цыц, - прервал мой бубнеж, Денис Александрович. – Банальная бессонница, Вишняков. Не хорони меня раньше времени. - Может быть, вы прикорнете ненадолго? – предложил я. – А я вас разбужу за пару минут до начала пары. Вы так на нас рыкнули, думаю, что народ даже с опозданием приплетется, никак не раньше. - Бессмысленно. - Да ладно вам, - скромно улыбнулся. – Хоть глаза прикройте, пускай отдохнут, а то красные – жуть просто. - Ну ладно, - вздохнул он, действительно сомкнув веки. – Не отстанешь ведь. - Не отстану, - согласился я и заметил, что его губы тронула тень улыбки. Видимо, совсем смирившись с моей настойчивостью, он положил голову на скрещенные на столе руки и замер. Спустя пару мгновений его дыхание выровнялось, кажется, задремал. А я продолжал мышкой сидеть напротив и молча на него смотреть. Так, через десять минут его нужно разбудить, чтобы не перешел в фазу глубокого сна, а то совсем ему плохо сделается после подобного пробуждения. Такой уязвимый сейчас, так и хочется обнять и пожалеть. А ведь уснул в моем присутствии. Так сильно устал? Или все-таки немножко мне доверяет? Вот бы последнее было правдой! Когда экран мобильного показал нужное время, я тихо поднялся с места и подошел к Денису Александровичу. Присев рядом с ним на корточки, я положил ладонь на его руку чуть выше локтя – не проснулся. Боже мой, я до него дотронулся! По телу побежали мурашки, в горле вмиг пересохло. Даже будить перехотелось, ладонь буквально горела от затянувшегося прикосновения, но убрать ее не хватало силы воли. Я почти невесомо провел ею немного вверх, потом до локтя, коснулся кончиками пальцев его ладони. В горле ком встал. Не мой. Вы не мой, Денис Александрович. Вы живете своей взрослой жизнью, а мне в ней места нет. Зачем вам такой, как я? Правильно – незачем. Интересно, что было бы, признайся я в своих чувствах? Вы бы посмотрели на меня с отвращением? Или просто посмеялись надо мной? Даже не знаю, что хуже. Нельзя говорить. Можно только ловить такие вот мгновения, запоминать их и жить ими. Убого. Очень. Но большее мне недоступно. Только моя память вкупе с фантазией. В груди все жутко сдавило, дыхание как-то сперло, глаза защипало. Не очень понимая, что делаю, я прислонился лбом к его руке и сквозь зубы прошипел: - Черт… Денис Александрович шевельнулся, и я вскочил на ноги, как ошпаренный. Осознав, что у меня дрожат губы, а глаза все еще на мокром месте, я пискнул что-то нечленораздельное и пулей вылетел из кабинета. Остановился, только когда щелкнул задвижкой в кабинке туалета. Твою мать! А вдруг он не спал? Вдруг он проснулся еще от моего первого прикосновения? Может мне сразу в туалете утопиться? Мной овладела жуткая паника – крупно затрясло, из глаз скатилась пара слезинок, но для полноценной истерики я слишком сильно испугался. Меня замутило и я, похлопав себя по щекам, сильно встряхнул головой, аж о дверь кабинки ею стукнулся. Это и поставило мозги на место. Так. Если бы он проснулся от моего прикосновения, то не стал бы терпеть мою загребущую ладошку, гуляющую по руке. Точно. Блин. А я еще, как последний придурок унесся из кабинета, сверкая пятками. Хотя, правильно сделал, не нужно ему видеть мои слезы лишний раз. И так один раз не уследил за собой, хватит. Я вышел из кабинки, умылся и отправился обратно в аудиторию. Надеюсь, Денис Александрович простит мне опоздание в десять минут. Скользнув в кабинет, я под пристальным взглядом своего любимого препода сел за свою парту и, ссутулившись, уставился в тетрадь. Силы воли, чтобы поднять взгляд, мне не хватило, слишком уж я боялся прочитать что-нибудь не то в его глазах. И из-за этого страха так и сидел, словно на иголках, опасаясь даже вдох лишний сделать. - Сегодня я отпущу вас пораньше, - посреди пары сказал Денис Александрович, аудитория воодушевленно загудела. – Только, чтобы домашнее задание все сделали! Кто придет не подготовленным – влеплю двойку, которая очень повлияет на последующий экзамен. А теперь – топайте домой… Вишняков, останься. Я вздрогнул. Нет, только не это! Что ему от меня нужно? Пара ребят глянуло на меня с сочувствием, кто-то похихикал, а Влада с Васькой на пару перекосило. Черт, точно поджидать меня будут за институтскими воротами. И ведь даже отпора им не дам никакого – так перенервничал, что до сих пор даже не соображается нормально. Твою мать… все-таки недосып и недоедание сказываются. - Иди-ка сюда, - позвал меня Денис Александрович, когда все ушли. Мне ничего не оставалось делать, кроме как послушаться. Второе за день бегство выглядело бы совсем странно. Оставшись стоять у первой парты, я затравленно взглянул на преподавателя. Он смотрел немного озадаченно и… обеспокоенно? - Вишняков, что это было? - Что? – испуганно переспросил я, в мысленной попытке подготовиться к худшему. Получалось не очень. - Я про твой побег, - медленно произнес он. С моей шеи будто камень свалился, даже дышать легче стало. Все-таки не проснулся, не заметил! Слава всем известным мне богам! - Да ничего особенного, не обращайте внимания… - Не обратишь тут, как же, - фыркнул он. – Плохо стало? Я вздрогнул. А вот и ответ на все вопросы, а я парился. Дебил… - Ага. - Пойдем, до метро провожу, - он со вздохом поднялся из-за стола. – А то вижу – еле на ногах стоишь. Наверное, если не всепоглощающая усталость я бы разулыбался во все двадцать восемь зубов (да, зубы мудрости у меня еще даже резаться не начали). Он обо мне все-таки беспокоится! Приятно-то как! И как же хорошо, что Лерки сегодня нет! Хотя, если бы я попросил, возможно, она и отпустила меня. Думаю, что с ней все-таки можно договориться. Мы вышли на улицу и морозный воздух больно резанул по легким. Зато он прочистил мутную голову и привел мысли в относительный порядок. Теперь они хотя бы не бешено метались, как угорелые, а вяло ползали, не акцентируя на себе внимание. Кстати, предчувствие меня не обмануло, неподалеку от выхода меня поджидали Влад с Васькой. Не знаю чего я так испугался, но рефлекторно сделал от них шаг в сторону, вмазавшись в плечо Дениса Александровича. Тот смерил меня немного удивленным взглядом. - О, твои фанаты? – спросил он, не сбавляя хода. - Не обращайте внимания, - отмахнулся я. – Гришаева – надежная защита от посягательств на мое здоровье. - Только вот твоя защита повадилась пропускать занятия, - сказал он, не глядя на меня. – Когда она снова прогуляет, говори мне – буду провожать. Смысл его слов дошел до меня только через пару минут, которые мы молча шли в сторону метро. - Правда что ли? – выпалил я. - Что? - Вам не влом? Он поморщился и негромко пробормотал: - Мне влом впоследствии наблюдать на своих парах побитые рожи студентов.