Крылья. Тьма vs Свет

Чёрные сказки белой зимы На ночь поют нам большие деревья Чёрные сказки про розовый снег Розовый снег даже во сне А ночью по лесу идет Сатана И собирает свежие души Новую кровь получила зима И тебя она получит группа “Агата Кристи” – “Сказочная тайга”

Пятый курс… Гарри Поттер так хотел, чтобы этот год прошёл спокойно, так же как и предыдущий, но… передышка от встреч с Пожирателями и их предводителем закончилась! Гарри только-только начал отходить от ужасов своей жизни и согреваться душой в компании Сириуса и Ремуса – после оправдания Блэк забрал Гарри от Дурслей, официально став его опекуном. Это время было таким счастливым, хотя Сириус и заставлял крестника усиленно заниматься сверх программы, не давая спуску. Бродяга искренне был в ужасе от манер Гарри, точнее, их полного отсутствия, невежества в самых элементарных вопросах относительно статуса и прав, как лорда Поттера, а также пробелах в образовании, в частности, в зельеварении, рунах и прочих науках. Незаметно Гарри втянулся в процесс обучения, его стали интересовать дела рода, что радовало поверенного – гоблины не терпят, когда деньги лежат мертвым грузом в хранилищах и не работают. Постепенно и остальные Блэки, даже всем вечно недовольная Вальпургия, начали принимать участие в процессе “преображения неуча в достойного наследника древнего рода”. Гарри нравилось учиться, и это приносило свои плоды. Даже Снейп был вынужден признать значительный прогресс “несносного Поттера”, что сильно вдохновило Гарри на дальнейшее усиленное изучение зельеварения. Ещё Сириус перетряхнул весь гардероб своего подопечного и… всё выбросил. Поход по магазинам для не привыкшего к этому Гарри превратился в настоящую пытку, но оно того стоило. Новый образ – молодого аристократа – понравился всем, и на маленьком семейном совете на Гриммо 12 было принято решение продолжить в том же духе: Гарри отрастил волосы до плеч, отказался от очков – оказывается зрение можно восстановить, были бы деньги. Новый учебный год Гарри ожидал с нетерпением, но… всё оказалось просто ужасно. Кажется, судьба решила отмерить ему неприятностей в двойном размере, будто в наказание за спокойный прошлый год. Началось всё ещё до начала обучения: Гарри поругался с Уизли. Артур и Молли в конце августа нарисовались в поместье Блэков с предложением заключить брачный контракт между Гарри и Джинни. Услышав отказ, рыжее семейство пришло в неописуемую ярость и никакие доводы: что Гарри не любит Джинни, что видит в ней лишь сестру, и что он, вообще-то, гей – были успешно проигнорированы. Почти. Последнюю новость, об ориентации Гарри, Уизли всё же услышали и тут же предложили на выбор любого из своих сыновей, начиная с Перси и заканчивая Роном. Такая настырность очень не понравилась Гарри – он хотел сам решать свою судьбу, особенно, когда речь шла о личной жизни. "Любовника я выберу себе сам," - не терпящим возражений тоном заявил Гарри. Уизли отступили, но неприятный осадок от встречи ещё долго не проходил. В Хогвартсе Гарри тоже ожидали сюрпризы, приятные и не очень. Приятным сюрпризом можно, с небольшой натяжкой, назвать смену преподавателя по истории магии – профессора Бинса отправили на заслуженный отдых, ему на смену пришел лорд Эдвард Хоук. Живой преподаватель оказался значительно лучше призрака, по крайней мере, с гоблинскими войнами было точно покончено! Лорд вообще был интересным персонажем: вроде бы и спокойный, начитанный, степенный, но мог, когда его сильно допекали, выдать такой язвительный перл, что Гарри не знал, как на это правильно реагировать – нестерпимо хотелось смеяться, но манеры… приходилось тихо хрюкать в тряпочку. Лорд Хоук приехал преподавать в Хогвартс не один, а с супругой леди Арабеллой и сыном Энтони, который был успешно зачислен на пятый курс факультета Слизерин. Молодой человек заинтересовал Гарри с первых минут знакомства. У Энтони была неординарная внешность: длинные белоснежные с каким-то голубоватым отливом волосы, пронзительные тёмно-фиолетовые глаза, стройная фигура и правильные черты лица. Хотя он не был низким, маленьким или тощим (совместная тренировка с командой Слизерина продемонстрировала наличие мышц у Хоука), Энтони казался хрупким, воздушным. “Птичьи косточки, – как-то подумалось Гарри. – Точно, он похож на сильную, но такую изящную птицу”. Ещё приятной, по началу, неожиданностью для Поттера стало назначение на должность преподавателя ЗоТИ Аластора Грюма. Гарри был рад – наконец-то, этот предмет будет вести профессионал, у которого он сможет хоть чему-то научиться. Ох, как болезненно было последующее разочарование! На этом приятные неожиданности в начале учебного года для Поттера закончились, а начались суровые будни. В Хогвартсе именно в этом году должен был пройти Турнир Трёх Волшебников, и, по несчастливому стечению обстоятельств (скажем спасибо Грюму-Краучу!), имя Гарри не только оказалось в кубке, но и было им выбрано для участия. С этого момента для Поттера начался настоящий АД. Буквально вся школа ополчилась на него! И ладно слизеринцы, от них Гарри давно не ожидал ничего хорошего, но гриффиндорцы… Все его друзья, за исключением Гермионы, под чутким руководством Рона начали нещадно его травить. Хорошо, что Рон и остальные гриффы не особо искусны в заклинаниях, и что Гарри весь прошлый год посвятил себя изучению способов не только нападения, но и защиты, иначе ему пришлось бы туго в Гриффиндорской гостиной, особенно, спальне. Храбрые львята не брезговали нападать на спящего - утром Гарри находил на пологе кровати подтверждение очередной попытке проникновения/нападения. Если со временем наладить отношения с другими факультетами - спасибо Диггори - Гарри удалось, то с львятами контакт был потерян безвозвратно. Это сильно печалило Поттера. Терять друзей было больно, а ещё обидно. Чем он заслужил такое отношение? Он всегда старался поддержать своих однокурсников и никогда не устраивал с ними ссор и разборок. Почему никто ему не верит? Сдался всем этот турнир! И разве он, Гарри, давал когда-либо повод сомневаться в своих словах? Отказ Гарри от должности ловца лишь подлил масла в огонь неприязни гриффов. Ведь в этом году у Слизерина был новый ловец – Энтони Хоук – Малфой в кои-то веки смирил свою гордость и признал, что, как ловец, он не очень, а вот, как капитан… Гарри был вынужден согласиться, что новенький был действительно хорош! Дружеский матч-соревнование Гриффиндор-Слизерин – директору захотелось продемонстрировать гостям насколько дружны студенты Хога – доставил Гарри истинное удовольствие: он уже забыл, как же приятно летать, соревнуясь с достойным оппонентом. Он выиграл лишь благодаря счастливой случайности, а вот у Джинни против Энтони не было ни единого шанса. И это в тайне несказанно радовало Гарри. После турнира стало ещё хуже. Слизеринцы откровенно радовались возрождению своего Лорда, остальные факультеты хранили молчаливый нейтралитет, а Министерство на пару с гриффиндорцами просто с цепи сорвались. Фардж не желал ничего слышать о Тёмном Лорде, придерживаясь страусиной политики – не слышу, не вижу проблему, значит, ее нет. Гриффы же обвиняли Гарри во всех смертных грехах начиная от неисполнения прямых обязанностей (Герой света должен был сразить Зло, а он – слабак!), заканчивая подозрениями, что Поттер переметнулся на темную сторону. Директор хранил просто олимпийское спокойствие, не комментируя произошедшее. Последнее время Гарри всё чаще сомневался в мудрости Дамблдора и правильности его действий. Слишком много промахов, слишком много жертв… Равнодушная позиция директора относительно травли Гарри на факультете стала последним гвоздём в крышке гроба, похоронившего доверие Поттера к светлому магу. Всё чаще Гарри сожалел, что переубедил шляпу и не пошёл в Слизерин. *** Гарри увлеченно рассматривал закатное небо. Солнце уже ускользнуло за горизонт, его последние лучи подсветили облака красным, оранжевым и нежно-розовыми цветами, в сочетании с тёмно-синим цветом вечернего неба это выглядело, как дивная фантасмагория. Тьма медленно, но верно вступает в свои права: света с каждой минутой становилось всё меньше, а сумерки всё гуще. Ночная прохлада сменяла дневной зной, игривый ветерок трепал отросшие волосы Поттера, как будто пытаясь утешить юношу. Гарри просто-напросто сбежал из гостиной. Находиться там было выше его сил: ядовитые плевки Рона при единогласной поддержке факультета уже знатно вывели из себя. Гермиона пыталась что-то доказывать, но Гарри надоело оправдываться, да и подставлять Мио не хотелось, а потому он собрался и ушел гулять по Хогу. Гарри полностью отрешился от окружающего мира, а потому резкий рывок стал для него полной неожиданностью. Он кулем свалился с подоконника и больно ударился коленями о каменный пол, его палочка с громким стуком укатилась в сторону и потерялась в темноте коридора. Гарри попытался встать, но сильный удар по лицу, заставил его со стоном снова рухнуть на пол. А дальше… всё слилось в калейдоскоп обжигающей боли и хлестких оскорблений. Из-за эффекта неожиданности и потери палочки Гарри не смог сразу дать достойный отпор, а потом… сложно одному противостоять толпе озверевших, жаждущих крови людей, особенно, когда твоя физподготовка оставляет желать лучшего, а беспалочковую магию ты только начал изучать. Гарри попытался свернуться клубочком, чтобы защитить жизненно важные органы, но гриффы не собирались отпускать свою жертву. Сквозь туман боли Гарри услышал злобное шипение Рона: — О, не думаешь ли ты, что уже всё? И ты так просто отделаешься, всего лишь взбучкой? Не-е-ет, дорогой, ты наш Золотой мальчик! Хм… мальчик… Впрочем, это мы сейчас исправим, тебе же нравятся парни, да? Вот и хорошо! Подставляй свою золотую задницу, мы продемонстрируем тебе, что такое настоящие мужики! Ужас… всеобъемлющий, животный ужас, что напрочь лишает шанса оказать сопротивление – это то чувство, что испытал Гарри, когда последние слова бывшего друга дошли до его сознания. Поттер знал, что гриффы порывисты, несдержанны и скоры на расправу, но предположить ТАКОЕ он не мог даже в самом страшном кошмаре! Он почувствовал, как с его истерзанного тела грубо сдирают одежду, точнее, те лохмотья, что остались после “воспитательной работы”. — И что вы тут делаете, господа гриффиндорцы?! После отбоя, а? – раздался холодный, спокойный голос. — Шёл бы ты, хорёк по своим делам и не мешался под ногами! – зло прорычал Рон. — Да-а-а, – протянул Драко, поигрывая палочкой. – И пропустить всё веселье? А может, я тоже хочу поучаствовать? Примете? Только, – тон Малфоя враз из весёлого стал ледяным, – в качестве тренировочных манекенов будет ваша свора. От надменного, холодного, самоуверенного тона Малфоя гриффы непроизвольно дернулись. Связываться с ним почему-то не хотелось – то ли из-за опасности нарваться по-крупному, ведь Малфой был полностью собран, и никаких преимуществ перед ним не было, то ли азарт уже схлынул и разум начал несмело подавать голос, то ли всё сразу. Уизли презрительно фыркнул и, развернувшись на каблуках, пошел в направлении гостиной Гриффиндорфа, остальные гуськом последовали за ним. На Малфоя гневные взгляды львят не произвели никакого впечатления – он легко бы разобрался с ними, если бы гриффы решили упорствовать. Когда последний студент факультета Годрика скрылся за поворотом, Малфой в два шага преодолел разделяющее его и Гарри расстояние и совсем не аристократично плюхнулся на колени. Руки Драко мелко дрожали, пока он проверял пульс распростёртого перед ним тела. Когда он уловил слабое трепыхание жизни, то не смог сдержать облегченного возгласа. — Так, Потти, тебя сейчас нельзя левитировать, а потому… придётся проехаться у меня на ручках, почувствуй себя принцессой, – Малфой осторожно подхватил Гарри и, кряхтя, пошел в сторону медицинского крыла. – Что ж ты такой тяжёлый-то, Потти? Как посмотришь со стороны, так ни рожи, ни кожи – мешок костей и литр крови! А как попытаешься поднять, так пупок развяжется от напряжения. Малфой удобнее устроил бездыханную тушку на своих руках и обреченно вздохнул: путь предстоял ещё не близкий, а учитывая, КАК у него дрожат от волнения колени, идти им до утра, но столько Поттер может и не прожить. Скрипнув от досады зубами, Драко упрямо двинулся вперёд. *** Гарри просыпался постепенно: то есть он не смог бы точно назвать в какой момент, когда мутная мгла сна сменилась белым потолком. Мозг отказывался функционировать нормально и не воспринимал действительность адекватно. Гарри начал усиленно моргать, пытаясь отогнать очередное видения, а когда понял, что это – суровая действительность в виде до боли знакомого медицинского крыла, жалобно застонал. Звук вышел каким-то придушенным – разлепить потрескавшиеся губы было сложно, а горло будто сковал тугой ошейник. Но даже такой тихий писк не остался незамеченным – тут же перед Гарри бесшумно материализовалась мадам Помфри. — Слава Мерлину! Гарри, ты, наконец-то, пришёл в себя. Как ты, дорогой? Поттер невнятно что-то промычал: говорить было сложно, да и мысли разбегались, словно тараканы на свету. Колдомедик сделала несколько пасов руками над Гарри, проверяя его состояние, поцокала языком и призвала несколько склянок с зельями. Напоить ими гриффиндорца оказалось делом не легким, но профессионал на то и профессионал, чтобы справляться с возникающими сложностями. Гарри погрузился в какое-то странное состояние: здесь и не здесь, везде и нигде. Сознание затуманено, но до конца не отключилось. Сквозь пелену небытия до слуха Гарри долетали обрывки фраз, взволнованные голоса, в одном из которых Поттер опознал Сириуса. Следующее пробуждение было резким – Гарри проснулся, как от толчка. Было светло, очень светло – всю палату заливал солнечный свет, в его косых лучах танцевали пылинки. Гарри попытался подняться, но ватное тело, налитое пудовой тяжестью не слушалось. Поттер с тихим стоном рухнул на кровать. Сразу же откуда-то с боку послышались шаги. — Не дергайся, Поттер. Тебе ещё рано вставать, – раздался голос Малфоя. Гарри попытался сфокусировать взгляд на лице слизеринца, вышло у него это не сразу, а когда всё же изображение перестало расплываться и двоится, Гарри сильно удивился – Малфой выглядел усталым, бледным и… обеспокоенным? — Что, Малфой, переживаешь? – хмыкнул Гарри. — Было бы за кого! – парировал Драко и после паузы добавил. – Так… проходил мимо, дай, думаю, зайду, посмотрю, как поживает жертва особого расположения грифов. — Да уж… жертва… расположения… – невесело рассмеялся Гарри – Это хлесткое определение абсолютно верно. Повисла неловкое молчание. — Потти, вот скажи, и что ты сейчас собираешься делать, ммм? — И всё-таки ты волнуешься! – ухмыльнулся Гарри. — Не хочу, чтобы мои старания пошли прахом! Зря я что ли проявил сознательность и благородство! — Не беспокойся, рано или поздно, не в этой жизни, так в следующей всем за всё воздастся. — О, нет, столько ждать я не намерен. Нужно брать дело в свои руки и пусть мои недруги, не без моей помощи, упокоятся с миром. Ждать следующей жизни для предъявления счёта я не буду. И тебе того же советую! — Я… подумаю… честно! — Угу, честное гриффиндорское, – не сдержал сарказма Малфой. – И всё же? Что дальше? — Что же ты такой настырный! – в сердцах выдохнул Гарри. – И что ты хочешь услышать? Что я сожалею о том, что не пожал твою руку на первом курсе, что выбрал Уизли, а не тебя? Знаешь… все возможно… но сокрушаться о сделанном выборе я не буду. Самое ценное, чему научила меня жизнь: ни о чем не сожалеть. Это напрасная трата времени и сил, особенно, если завтра ты можешь и не увидеть. Я буду просто жить дальше всем на зло. Нужно только сделать правильные выводы. — И до чего же ты додумался? — Пора принимать нас… ледство – Гарри немного запнулся, но быстро взял себя в руки и продолжил: – Да, определенно, пора вступать в законные права и решительно брать свою судьбу в собственные руки. На заминку Гарри Малфой не обратил внимания, решив, что для воспитанного магглами гриффиндорца Поттера, признать себя аристократом, признать необходимость стать лордом, подобно маленькой смерти. *** Этим же вечером Гарри Поттер покинул Хогвартс в сопровождении Сириуса Блэка. Гарри собирался полностью изменить свою жизнь, безжалостно избавившись от всего старого за исключением разве что Сириуса и Ремуса. Насчет Гермионы он ещё сомневался – Мио поддерживала его, но за всё время почти недельного пребывания Поттера во владениях мадам Пофри подруга ни разу не навестила его, в отличие от того же Малфоя. Когда Хогвартс остался далеко позади, Гарри смог вздохнуть свободно, с облегчением. Это место давно перестало быть тёплым домом, а стало – кладбищем разбитых вдребезги надежд и мечтаний. Поттеру не хотелось возвращаться сюда никогда, но… маловероятно, что Дамблдор так просто отпустит своего “Золотого мальчика”. А, значит, нужно приготовиться! В самой школе уже неделю царил сумбур. Ученики не могли понять мотивов поведения гриффов. Подобная дикость не укладывалась в голове! Сами львята ходили понурые – их факультет за один вечер лишился двух сотен баллов, а они сами стали париями. Историю, наверное, можно было бы замять, но Малфой после того, как препроводил Гарри к Помфри, отправился к своему декану. Как бы плохо Снейп не относился к Поттеру, подобное поведение было, по его мнению, категорически неприемлемо. Северус незамедлительно связался с Блэком и уже вместе с ним отправился в кабинет Дамблдора. От комнаты мало что осталось, досталось даже Фоуксу. *** Хогвартс гудел, как растревоженный улей. О Поттере не было ничего слышно уже три дня. Студенты строили предположения, чем же закончится эта ситуация, вернётся ли Поттер в Хог, исключат ли виновных гриффов, какова роль Малфоя во всём этом. Недостаток информации давал богатую пищу для домыслов и предположений. Но скоро, совсем скоро все получат ответы на интересующие вопросы – Гарри стоял перед массивными воротами школы и собирался с духом, чтобы войти. Он растерянно осматривал внутренний двор Хогвартса. Всё было таким знакомым, близким и в тоже время таким чуждым и чужим. Глубоко вздохнув, молодой человек тряхнул головой, отгоняя призраки прошлого, и решительно вошёл. Уверенной поступью он направлялся в кабинет директора. Разговор предстоял сложный, но Гарри был полностью собран и готов отстаивать свою позицию до победного конца. Как ни странно, для шумного Хога, но на всём пути от ворот до кабинета Дамблдора Гарри не встретил ни одного студента или профессора. Конечно, сейчас время ужина, но всё же… хотя для Поттера так было проще не потерять свой настрой. Перед входом он остановился, чтобы собраться с мыслями. Немного помаявшись с отгадыванием пароля, Гарри смог таки войти. В просторной комнате чуть уловимо пахло краской и свежей древесиной. Уголки губ Гарри приподнялись, как только он почувствовал эти запахи – эскапада Сириуса была такой силы, что понадобился качественный ремонт, причём проведенный немагическим способом. О, да, Блэки настолько эмоциональны! Дамблдор сидел за столом и что-то писал в свитке. Когда Гарри вошёл, директор резко оторвался от пергамента и с недоумением посмотрел на незваного посетителя. Гарри с нескрываемым наслаждением наблюдал за сменой эмоций на лице светлого мага: растерянность, неузнавание, озадаченность, даже лёгкое беспокойство… и вот уже привычная маска доброго, заботливого дедушки прочно застывает на лице Дамблдора. Директор довольно быстро взял себя в руки.