Крылья. Тьма vs Свет

Раз - и ты в белом платье, Два - в моих объятьях Три - гори ночь до зари На ресницах блёстки сна И отголоски фраз Звучат, - нас обручат! Авраам Руссо - "Обручальная"

— Гарри, мальчик мой, я так рад тебя видеть! Ты исчез, никого не предупредив, мы так беспокоились! “Да неужели?! – пронеслось в голове Гарри. – О, какая трогательная игра в заботу! “Рад видеть” – говорите? И кто эти “мы”, что беспокоились? Уизли и компания? Конечно, мало ли с кем я вернусь! Может в сопровождении отряда авроров. МакГонаглл? Декан – не справившийся со своими прямыми должностными обязанностями. Или вы, директор? Ваш Золотой мальчик может начать сомневаться в Вас, а на кануне большой игры, что начнётся после воскрешения Риддла, это непозволительная роскошь! И как вы будете выкручиваться, господин Дамблдор? Чьими интересами поступитесь? Моими? Своими? Уизли? Проверим!” — После недавних событий… мне нужно было срочно поправить своё здоровье. Самым лучшим и эффективным способом для этого является использование родовой магии, потому мне пришлось покинуть Хогвартс. Мадам Помфри постаралась достаточно, но дальнейшее моё пребывание в больничном крыле было бы нецелесообразным. — О, вот как? – восклицает директор, смотря на родовой перстень Поттеров на левой руке Гарри. — Да, я принял титул лорда, – подтвердил молодой человек, перехватив взгляд директора. — Что ж, поздравляю вас, лорд Поттер, с вступлением в наследство – добродушно улыбнулся Дамблдор. – Так как причина твоего отсутствия, мой мальчик, была уважительной, то… я не вижу смысла в назначении отработки. “Ой, как мило! Спаси меня Мерлин, от Ваших щедрот, Альбус Дамблдор!” – раздражение медленно, но верно захлёстывало юношу. — Это без сомнений прекрасно! Но сейчас, господин директор, меня волнуют несколько иные вопросы. Например, что там с мистером Уизли и его честной компанией? Какое наказание понесли они? — Факультет Гриффиндорф лишился двух сотен баллов, а мистер Уизли и прочие… получили в качестве дополнительного наказания каждодневные отработки с мистером Филчем сроком до конца года. — И всё?! Их не исключили? — Видишь ли Гарри… Мне кажется, что исключение было бы слишком суровой мерой. Для молодых людей характерно совершать необдуманные поступки из-за своей юношеской порывистости и максимализма. К тому же, мистер Уизли и остальные искренне раскаялись… “Ясно. В жертву решено принести мои интересы. Уизли слишком преданны директору... многочисленное семейство, а я… Мне расскажут сказку венского леса про раскаяние и душу, надавят на жалость, постыдят за кровожадность, напомнят про поведение достойное истинного гриффиндорца… Хорошо, – скрипнул зубами Гарри, – сыграем по-другому. Не хотите устраивать сцен – не будем! Но вы сами выбрали такой путь, господин директор. Больше я за Вашу команду не играю!” — Да-а-а?! – с видимым скепсисом протянул Поттер. – То есть за истязание с перспективой летального исхода и попытку группового изнасилования достойное наказание снятие жалких двух сотен баллов и отработки с Филчем, которых будет всего ничего – до конца учебного года осталось меньше месяца? — Гарри… — Лорд Поттер, я попрошу! – жестко прервал словесные излияния Гарри, а затем продолжил. – Ладно! Кто я такой, чтобы указывать директору Хогвартса?! Вам, несомненно, виднее! Пусть будет так, я настаивать не буду. — Рад, что ты понял, Гарри, – облегченно сказал Дамблдор, на что Поттер лишь презрительно фыркнул. — Вы не дослушали меня, господин директор. Вы, хм… тоже должны меня понять – после всего произошедшего я не могу оставаться студентом факультета Гриффиндор. Нет-нет, не возражайте! Доверие вещь очень хрупкая, которую легко “разбить” и практически невозможно “склеить” – швы будут мешать. Согласно Уставу школы, когда ученик старших классов разочаровывается в своём факультете, чувствует, что больше не соответствует ему, он может потребовать перераспределение. Я хочу воспользоваться этим правом. — Гарри… — А если вы мне откажете, то я заберу документы и переведусь в другое учебное заведение, благо их в мире достаточно! – холодно и безапелляционно заметил юноша. Дамблдор просто задохнулся от такой наглости. Проблема была в том, что Поттер, как лорд, а, значит, совершеннолетний, действительно мог забрать документы. Никто не смог бы ему в этом помешать! Дамблдор прекрасно это понимал, потому и скрипел зубами – терять столь бездарно свою любимую пешку не хотелось, а потому… — Хорошо, – тяжёлый вздох. – Сегодня на ужине… — Давайте обойдёмся без шоу, господин директор, решим всё сейчас! Пригласите деканов факультетов, и я примерю шляпу. Это займёт максимум пять минут. Дамблдор недовольно скривил губы, но всё же согласился с Гарри. Через несколько томительных минут в кабинет зашли Снейп, МакГонагалл, Флитвик и Стебль. На их лицах читалось удивление от внезапного вызова, которое быстро сменилось любопытством, когда рядом с директором обнаружился незнакомый молодой человек, который приветливо улыбался вошедшим. — Мистер Поттер пожелал пройти перераспределение. Я пригласил вас стать свидетелями данного действа. Да, не удивляйтесь, господа. После воссоединения с родовой магией, внешность Гарри несколько изменилась. Итак, профессор МакГоногалл, будьте так любезны, принесите Распределяющую шляпу. Пафосная речь Дамблдора искренне развеселила Гарри, а уж вытянутые лица деканов, особенно Снейпа, были достойны быть увековеченными в мраморе. Когда МакГонаглл довольно грубо нахлобучила Распределяющую шляпу на голову Гарри, он впервые наглядно убедился, что всё действительно будет по-другому. Это немного опечалило, ведь он точно знал, что артефакт не упустит возможности отыграться и отправить в “любимый” Слизерин. С другой стороны, Снейпу придётся смириться с таким фокусом, и пересмотреть своё отношение к Гарри. Не будет же зельевар снимать баллы с собственного факультета? — Ну, здравствуйте мистер Поттер, то есть лорд Поттер – ехидно прошамкала шляпа, в мыслях Гарри. – Одумались, да? Я ведь предлагала Вам другой факультет, верно? Настаивала, да? А вы… Эх, молодежь, думает, что всё лучше знает, спорит… — Каюсь, идиот, но в своё оправдание могу сказать, что в одиннадцать лет трудно объективно оценивать действительность. А вот теперь… я надеюсь на Вашу мудрость и смиренно подчиняюсь Вашему выбору, – мысленно ответил Гарри. — Хм… такое благоразумие похвально! – продолжала ехидничать шляпа. – А как вы научились витиевато выражаться, лорд Поттер, но… – она громко откашлялась и продолжила вслух. – Мой выбор будет неизменным, как и пять лет назад… От этих слов Гарри предвкушающе улыбнулся, а Дамблдор так вообще был готов пуститься в пляс от радости, но артефакт продолжил: — Слизерин! Одно слово, а какой эффект! Гарри был доволен – неплохой выбор из того, что осталось. Дамблдор и МакГонаглл не могли прийти в себя от шока. А Снейп… у него был вид человека, увидевшего собственное надгробие, и эпитафия явно не пришлась по вкусу. В кабинете повисла хрупкая тишина, нарушаемая лишь задушенными всхлипами Гарри – он сдерживал истерический хохот, как мог. *** POV Драко Чертов Поттер! Чертов Хогвартс! Чертовы гриффы! Что, вообще, происходит?! Куда катится этот мир?! Я ни-че-го не понимаю! И уже давно! Львята ведут себя странно с самого начала учебного года, а под конец… страшно и смешно вспоминать! Золотого мальчика Гриффиндорфа спас от СОБСТВЕННОГО факультета Слизеринский принц. Этот день нужно внести в анналы истории! Кстати, о Потти… где носит этого идиота? Только очухался, сразу куда-то смылся. Что за тяга к поиску приключений на вторые девяносто? Почему ему не сидится на попе ровно? Хм… может после произошедшего у него, наконец-то, встанут мозги на место? Было бы неплохо! А то, понимаешь, смеет отвергать дружбу сиятельного лорда Малфоя. Как можно было предпочесть мне Уизли? Где в тот момент глаза были? О, нет, я не злопамятный, просто злой и память хорошая! Хм… ещё надеюсь у Потти хватит ума и мстительности, и господа гриффы так легко не отделаются. Подумаешь, отработки у Филча! Как будто первогодок поймали после отбоя. Всего-то! Мелочь какая… End POV Драко *** Гарри отказался от ужина, после недавних событий в кабинете Дамблдора и без того слабый аппетит пропал напрочь. Он решил скоротать время в гостиной своего нового факультета. На удивление, время пролетело незаметно и вот уже в коридоре слышны весёлые голоса, возвращающихся из Большого зала змеек. Поттер весь подобрался и замер в предвкушении очередного увлекательного представления. Вряд ли Снейп успел предупредить слизеринцев о привалившем им “счастье” – ему в себя прийти для начала! Гарри даже немного беспокоился за душевное равновесие СВОЕГО декана, тот вышел из кабинета директора в полной прострации с видом человека, огретого пыльным мешком по голове. И вот дверь с шумом распахивается и в комнату вваливается весёлая компания. Разговоры тут же стихают, когда слизеринцы видят молодого человека, стоящего в пол-оборота у камина в их гостиной. Они с интересом рассматривают незнакомца: высокий хорошо сложенный брюнет в дорогой одежде без опознавательных знаков на чернильно-чёрной мантии, с каким-то хищным выражением на аристократичном, точёном лице. Но больше всего наблюдателей поразили глаза и волосы пришельца. Первые были цвета ярких изумрудов, словно подсвеченных июльским солнцем, а зрачок был будто заключён в серебряную корону из всполохов, что тонули в зелени радужной оболочки, подобно протуберанцам солнечной короны, что тают в холоде космоса; эти глаза… несмотря на их цвет, столь же холодны. Немногие смогли выдержать взгляд юноши и, судорожно вздрагивая, отводили глаза. Второй удивительной чертой внешности незнакомца были волосы: длинные, до середины спины, густые, иссиня-черные, немного вьющиеся, они спадали, как водопад, отражая пламя камина, при этом они не были однотонными, то есть большая часть была чёрная и лишь у самых корней волосы молодого человека имели серебристо-белый цвет, словно платиновый блондин решил перекраситься в брюнета, а волосы начали отрастать, являя истинный цвет. Студенты замерли в немом изумлении, рассматривая это чудо и не решаясь нарушить тишину. Что-то в незнакомце неуловимо казалось знакомым. Но что? — Так, дорогие студенты, с этого дня на нашем факультете прибавление! – прервал игры в гляделки Снейп, с трудом протиснувшись к камину сквозь замерших на пороге змеек. – Знакомьтесь, лорд Гарольд Джеймс Поттер! Хотя-я-я о чём это я?! Мы и так уже знакомы! — Профессор, – протянул насмешливо Гарри. – Ну, что за официоз! Хотя-я-я… я рад, что вы полностью оправились от потрясения, раз язвите в своей неподражаемой манере. — Ладно, Поттер, – устало потер переносицу зельевар. – Давайте продолжим препирательства завтра – сегодня я слишком устал. Подумать только, вас не было почти две недели, а я уже полностью отвык от ваших фокусов! Только вы можете требовать перераспределения за месяц до конца учёбы. — Ох, профессор, вы меня раните в самое сердце! – в притворном ужасе Гарри схватился за грудь. — Хм… и куда же мне вас подселить лорд Поттер – задумчиво сказал Снейп, не обращая внимая на последнюю фразу Гарри. – Старшие курсы Слизерина живут в комнатах по двое и все уже заняты… — У меня свободно, – раздался мелодичный голос Энтони Хоука. — Действительно, – подтвердил декан, оценивающе окидывая Хоука взглядом. – И раз уж ты это сам предложил, то пусть так и будет. — Прекрасно, – легко согласился Гарри. – Показывай опочивальню, Тони! Хоук кивнул в знак согласия и развернулся, следуя в сторону спален. — ЭТО ЧТО СЕЙЧАС БЫЛО?! – истерично воскликнула Пэнси, выражая всеобщее мнение присутствующих. Слизеринцы действительно были в шоке: нелюдимый, нетерпящий чужих прикосновений Хоук, выживший трёх соседей, САМ согласился разделить с кем-то комнату? Немыслимо! Что бы кто не думал, но змейки весьма дружный факультет: они всегда стоят горой друг за друга и решают все возникающие споры и разногласия внутри своей гостиной, не вынося сор из избы. Когда в начале учебного года в дружную студенческую семью змеек добавился новый ученик, все были заинтригованы. Хоук оказался красивым, умным, разносторонне талантливым, начиная от ЗоТИ и заканчивая квиддичем, молодым человеком, и он, несомненно, мог бы без труда забрать у Малфоя титул “Слизеринского принца”, если бы ни одно существенное “НО” – юноша был абсолютно холоден и замкнут. Он никогда не участвовал в факультетских вечеринках, праздниках, даже если отмечали победу в очередном матче по квиддичу. А ведь именно Энтони, как правило, и приносил победу! Да, Слизерину свезло дважды; когда Поттер отказался от должности ловца Гриффиндора, и когда на аналогичную должность у змеек назначили Хоука. Молодой человек был нетерпим к людям, добиться от него ответа или совета было практически невозможно. Он казался прекрасной статуей, вырезанной из алебастра. А ещё Хоук просто категорически не терпел, когда его имя сокращали до “Тони”. Многие слизеринцы огребли парочку неприятных сглазов за подобную фамильярность. А вот Поттеру всё нипочём! — Мы, очевидно, чего-то не знаем… или пропустили… – философски изрёк Блейз Забини. *** Гарри был доволен. Нет, не так, он был просто счастлив, обычным человеческим счастьем! Змейки встретили его несколько настороженно, но юноша их за это не винил – как ни как они были “идейными” врагами почти пять лет. Но на людях слизеринцы обращались с Поттером подчеркнуто вежливо и доброжелательно, даже защищали от нападок бывшего факультета. Это несказанно радовало Гарри. Удивительное дело, но в гостиной Слизерина он впервые почувствовал себя на своём месте. Снейп оставил молодого человека в покое, просто не замечая на своих уроках, что несколько печалило Гарри – он привык быть в центре внимания зельевара, и без оного начал скучать. Остальные факультеты заняли нейтрально-выжидательную позицию: с живым интересом наблюдали за попытками грифов задеть Гарри, но сами не вмешивались. Особенно хорошие отношения у Гарри сложились с Энтони, которого Поттер упрямо называл “Тони” и искренне недоумевал, ловя на себе косые взгляды остальных змеек, которые присутствовали при дружеских беседах молодых людей. Тони был начитанным, весёлым юношей, с которым Гарри было легко общаться и интересно проводить время: у них всегда находились темы для беседы. А уж сколько радости приносили совместные полёты! Гарри давно отвык получать удовольствие от этой простой забавы, но в компании Тони прежний трепет, что дарит чувство полёта, вернулся. Слизеринцы были в шоке, когда в первый раз услышали серебристый смех Хоука. Поттер умеет остроумно шутить?! Хоук умеет смеяться?! Открытие века! Вскоре все привыкли видеть Гарри и Энтони вместе, окрестив их “сладкой парочкой Слизерина”. Единственное, что печалило Гарри – это попытки Дамблдора наставить Золотого мальчика на путь истинный. Директор не желал отступать от принятого сценария и через день пытался накормить Гарри лимонными дольками и воззвать к его чувству долга. Моральный прессинг усилился, когда светлый маг узнал о расследовании Аврората по жалобе лорда Поттера – Гарри не собирался спускать обидчикам нанесённые оскорбления, и, если директор не желал их достойно наказать, то пусть этим займётся Аврорат. *** Гарри всей кожей чувствовал прожигающий, ненавидящий взгляд Рона. За прошедшие две недели после возвращения Поттера в Хогвартс они сталкивались несчетное количество раз. Эти стычки не ранили Гарри, как на это рассчитывал Уизли: за прошедший учебный год Поттер привык к постоянным нападкам “друга”, последние же события напрочь убили те жалкие остатки дружеского расположения, что испытывал Гарри к Рону. Да и фантазией и умом рыжик был явно обделен, а потому часто повторялся, что забавляло брюнета. Но сегодня что-то должно было произойти, что-то нехорошее. Тревожное предчувствие не покидало Гарри уже несколько часов. Уизли радостно, СЛИШКОМ радостно зубоскалил за столом Гриффиндорфа, бросал странные взгляды на Гарри, а ещё, юноша весь день не видел Энтони: они так надолго ещё не расставались, и Гарри начал беспокоится, за прошедшее время он привык всегда видеть рядом с собой платиновую голову Тони. Наконец, в Большом зале появился Дамблдор в сопровождении… Энтони Хоука. Гарри с жадным любопытством начал рассматривать своего “потерявшегося” друга. Первичный осмотр заставил Поттера нахмуриться: Тони явно дрожал, с трудом переставлял ноги, словно его зачаровали, а его лицо… Хоук никогда не отличался смуглостью, но сейчас он походил на замерзший труп: мертвенно-бледный, с синюшными дрожащими губами и стеклянными глазами. У края стола Гриффиндора парочка распалась: директор проследовал к возвышению, а Хоук – к столу гриффов. Он замер ледяной скульптурой около счастливого Рона Уизли. От дурного предчувствия у Гарри засосало под ложечкой. Тысячи вопросов проносились у него в голове. Что происходит? Почему Хоук расстроен? Какое отношение ко всему этому имеет Дамблдор? При чём здесь Уизли? Слова директора доносились словно через вату и лишь спустя несколько мгновений он осознал сказанное: Хоук – вейла, а Рон Уизли – его партнёр, и сегодня, в присутствии представителя Министерства, состоится торжественное признание их союза. Весь зал замер в ожидании ритуальной фразы, что должен был произнести Энтони. Когда Хоук резко поднял голову, вперив в Гарри немигающий, тяжёлый взгляд, в котором читалась откровенная мука, Поттер судорожно вздохнул, осознавая, что всё это время не дышал. — Давай, Энтони, не стесняйся, – обманчиво мягким голосом сказал Дамблдор. “И пути назад уже не будет…” – недовольно подумал Гарри, расчленяя взглядом счастливую физиономию Уизли. — Нет, – раздался тонкий, надтреснутый, словно богемское стекло, голос Энтони. – Нет! – уже увереннее сказал Хоук. — Да как ты смеешь?! – взревел в миг покрасневший Рон. – Я сейчас отрекусь от тебя, и одной ощипанной птичкой станет меньше! Не обращая внимания на крики Уизли, Энтони рванул в сторону стола Слизерина, перешагивая через скамью, шествуя прямо по столу. Казалось, он ничего вокруг не видит и не слышит, ничего, кроме Гарри. Когда он добрался-таки до Поттера, то с глухим звуком просто рухнул перед ним на колени и судорожно вцепился в мантию Гарри. — Пожалуйста… прошу… умоляю… – раздался хриплый голос Энтони вперемешку со всхлипами. – Не откажи… не оттолкни… я не хочу… так… – поднял заплаканные аметистовые глаза Хоук. Одна мысль, точнее дикое предположение, мелькнула в голове Гарри, и он решил его проверить: — Смяна-любим?! – с долей сомнения спросил он у стоящего на коленях юноши, на что получил судорожный кивок. Волна дикой неуправляемой ярости накрыла Гарри, он просто задыхался от желания разнести Большой зал, не оставив камня на камне. Кое-как взяв себя в руки, он резко дернул Тони вверх, прижимая к себе, и спросил: — Ты осознаёшь, ЧТО и у КОГО просишь?! Какие это будет иметь последствия?! — Да! – яростно ответил Хоук. – Осознаю, принимаю! Или так, или смерть! Ответная ярость Тони обжигала, приятно щекотала рецепторы, будоражила кровь, а этот прямой взгляд… Гарри решился: он хитро подмигнул Хоуку, намекая, что согласен на его авантюру, от чего Энтони вздохнул и откинул голову назад, демонстрируя покорность и незащищённую, белоснежную шейку. Мгновение, и Гарри проводит по лихорадочно бьющейся жилке языком, стон срывается с губ Тони, еще миг, и тишину Большого зала нарушает хлюпающий звук всасываемой крови. Хоук выгибается в руках Гарри, и не понятно: то ли хочет оттолкнуть, то ли прижаться теснее, а потом по залу разносился серебристая трель – песнь вейлы – она отражается от стен, усиливаясь с каждым мгновением. В этой песне-гимне слышится радость единения с партнёром, признание, ничем не замутнённое счастье… На особенно высокой ноте песнь дополняет треск разорванной одежды – крыльям Хоука тесно, и они распахиваются за его спиной, обнимая Гарри. Белоснежные, сверкающие, словно морозный узор в ясный день, они завораживают своей воздушной красотой. Гарри отрывается от шеи Хоука и торжествующе, насмешливо обводит присутствующих взглядом. — Нам, определенно, пора удалиться и закрепить наш союз окончательно, да, Тони? – довольно облизывается Гарри, демонстрируя острые, окровавленные клыки. Смяна-любим (болгарский) – смена возлюбленного.