Крылья. Тьма vs Свет

Ты знаешь, где начало, где падение, Ты знаешь, где азарт, когда терпение, И точно как по схеме вызубрив успех. Бросая свысока полёта веру, На всё своя цена и спрос, и мера, Вот только этот план годится не для всех. Яковлева Екатерина - "План"

Тишина хрупкая, давящая настолько, что не продохнуть; звенящая, как натянутая гитарная струна… Именно такая тишина повисла в Большом зале. Студенты, профессора застыли неподвижными восковыми фигурами, а директор так вообще был похож на памятник самому себе в старой бронзе, в том смысле, что он позеленел от злости, как зеленеет бронза со временем. Гарри довольно фыркнул, обхватил своего партнёра удобнее за тонкую талию и решительно направился с дезориентированным Тони к выходу. Ждать, пока Дамблдор и остальные отомрут и закатят истерику, не хотелось, особенно, когда у тебя в руках такая прекрасная, разомлевшая вейла, только что признавшая тебя своим партнёром. Поттер, что бы там не говорил и не думал Снейп, идиотом не был и от такого подарка, как союз с прекрасной птичкой, в жизни бы не отказался. Ну, кто виноват, что Уизли, лопух рыжий, настолько нерасторопен? Или, что директор в очередной раз не всё учёл? О, Гарри был уверен, что темнейший ритуал “Смяна-любим” без участия светлейшего мага столетия не обошёлся, да и не хватило бы рыжему семейству ни ума, ни ресурсов, ни магии провернуть такое. А так, при поддержке Дамблдора, это становилось возможным. Однако, кто не успел, тот опоздал, хотя… иногда лучше роскошно опоздать, чем несуразно успеть*, но не в данном случае. Но все эти философские размышления мало волновали Гарри в данный момент. Запах тела в его объятиях, горячее прерывистое дыхание Тони, щекочущее шею, невнятный лепет – всё это сводило с ума, та небольшая выдержка, что ещё сохранилась у Поттера, таяла словно снег. Он не помнил, как добрался до своей комнаты. Сознание немного прояснилось лишь тогда, когда он опустил свою драгоценную ношу на кровать. Тони жалобно застонал, протягивая руки к Гарри – ему невыносимо было расставаться с партнёром даже на мгновение. Крылья и волосы вейлы красивым веером раскинулись на кровати, и Гарри на мгновение замер, очарованный этой красотой, не смея прикоснуться, боясь испачкать. Жалобный стон Тони разрушил охватившее Поттера оцепенение, он тряхнул головой, разгоняя вейлочары и приступая к раздеванию партнёра. Руки от нетерпения дрожали, что мешало быстро справиться с поставленной задачей, да и сам Тони сильно мешал, цепляясь за партнёра. Наконец, с ненавистными застежками, тесёмками было покончено, и Гарри смог вытряхнуть себя и Тони из оков одежды. Новая волна восхищения накрыла Гарри: его избранник был так пленительно красив! От недавней бледности не осталось и следа – пунцовый румянец равномерно раскрасил щечки вейлы; глаза сияли мистическим, лихорадочным светом и походили на фиолетовую бездну; пухлые губки сильно покраснели от постоянного покусывания. Тело под ним мелко дрожало, но не от страха, как буквально полчаса назад, а от не сдерживаемой страсти и предвкушения. Гарри склонился к вейле и медленно, мучительно медленно, прочертил языком яремную вену на шее Тони, от чего тот выгнулся на постели дугой и, кажется, лишь сильные руки Поттера не дали ему сделать мостик. Усмешка, и цепочка влажных поцелуев-укусов спускается от шеи вейлы к груди, Гарри решил немного поиграть с сосками Тони, проверить чувствительность… О, результат был впечатляющим: стоило ему захватить один из бледно-розовых комочков в рот и начать нежно посасывать, одновременно теребя второй, как вейла просто взвыла. — Прекрати меня…ах… мучить, – стонал Тони. – Давай, переходить…ммм… к основному… д-действу… — Как пожелает моя вейлочка! Заклинание, и вот уже щедро смазанные пальцы кружат около сжатого колечка мышц. Нежное поглаживание и медленное проникновение сначала одного пальца, а затем, спустя несколько томительных мгновений – второго. Гарри сосредоточенно разминает пальцами неподатливые поначалу атласные мышцы, нежно целует лицо, шею, торс бьющейся в агонии страсти вейлы, стремясь успокоить и отвлечь от своих манипуляций. Третий палец пошел с трудом, в сопровождении сдавленного шипения Тони. Гарри постарался нащупать заветную железу, чтобы партнёр забыл о неприятных ощущениях. Наконец, пропажа нашлась, а когда Поттер погладил её подушечками пальцев, с силой надавливая, бедную вейлу просто подбросило над кроватью. Решив, что растяжки достаточно, Гарри осторожно закинул ноги Тони себе на плечи и начал проникать в своего партнёра, завершая слияние и подтверждая свой выбор. На шее вейлы, в месте укуса, начинает формироваться татуировка-печать – символ, заключённого союза, который теперь может расторгнуть лишь смерть. *** Утро. Назойливый солнечный лучик скользит по постели, упрямо заигрывая с Гарри. Юноша недовольно жмурится, пытается зарыться в одеяло, но чуткий сон уже спугнули… Гарри всегда было интересно: откуда в подземельях взялись окна? Он как-то спросил это у Тони, на что получил уничтожительный, насмешливый взгляд и краткий, но ёмкий ответ: “Магия, Поттер, ма-ги-я!” Недовольно бурча, Поттер потягивается, разгоняя кровь, жмурится. Тут в сонном сознании всплыли воспоминания о прошлой ночи, на губах Гарри расцвела широкая, счастливая улыбка, а в паху начала закручиваться огненная спираль желания. Его партнёр мирно сопел, прижавшись всем телом к груди Поттера, и даже не подозревал, какие планы с утра пораньше бродили в голове брюнета. Гарри с наслаждением огладил прижатое нежное тело. Кожа вейлы была такой бархатистой, так дивно пахла, а какой удобной для коварных планов Поттера была их поза… Жадные руки Гарри достигли бедёр Тони, погладили несколько раз, а потом он очень осторожно приподнял одну точёную ножку вейлы и закинул себе на бедро, освобождая доступ к входу в желанное тело. После жарких развлечений прошлой ночи мышцы сфинктера ещё не пришли в прежнюю норму, а потому два смазанных пальца легко преодолели сопротивление колечка ануса. Хоук не проснулся от действий Гарри, лишь инстинктивно немного прогнулся, вжимаясь своей аппетитной попкой в пах партнёра, отчего действовать любовнику стало ещё легче. Гарри уже просто плавился от жара и нетерпения, добавляя третий палец. Наконец, с растяжкой было покончено и он решился войти. Неспешно, миллиметр за миллиметром, он погружался в горячее нутро своего партнёра; нет, уже практически супруга. Когда Гарри вошёл до упора, он на мгновение замер, наслаждаясь теснотой и жаром, а потом неторопливо начал двигаться, но постепенно с каждым толчком ускоряясь. Медленное соитие переросло в жаркий секс. Поттер не смог бы сказать, в какой момент Тони перестал быть безучастным и присоединился к нему в этом танце страсти. Финальный аккорд, и в комнате слышно лишь тяжёлое, сбившееся дыхание любовников. — Доброе утро, дорогой, – нежно прошептал Гарри в ушко Тони, как только смог немного восстановить дыхание. — И тебе, – отозвался смутившийся Хоук, а потом довольно потянувшись, вейла перевернулась и с веселыми чертиками в глазах, отплясывающими румбу, уточнила. – И что, теперь ты всегда будешь меня ТАК будить? Гарри сделал вид, что глубоко задумался, а потом важно изрёк: — Всегда, не всегда… ЧАСТО и даже не сомневайся. Ладно, как бы хорошо в тёпленькой постельке нам не было, но нужно возвращаться в мир. — Зачем?! – в голосе Тони сквозило неприкрытое волнение, беспокойство. Заметив тень ужаса в прекрасных глазах своего партнёра, Гарри поспешил его успокоить: — Например, чтобы познакомиться с твоими родителями, попросить, хм… твоей руки как полагается. А насчет Дамблдора и компании не беспокойся, у меня для них припасено несколько сюрпризов. Они не смогут больше тебе навредить – я не позволю им протягивать их грязные ручонки к моей собственности. Собирайся, Тони, и выше нос. *** В кабинете директора школы магии и волшебства Хогвартс было многолюдно, как на площади в базарный день. Присутствовали: Дамблдор, лорд и леди Хоук, министр Фадж (Гарри задавался вопросом: чего этому Сиятельству не спится с утра, и что, вообще, он тут забыл?), семейство Уизли, в лице Молли, Артура и Рона, и, конечно, главные виновники тожества – примостившийся в большом кресле Гарри Поттер со своим партнёром Энтони Хоуком на коленях. — Господа, – начал Поттер. – Прежде, чем Уизли позволят себе закатить истерику, а вы, господин директор, качать головой и читать проповеди, довожу до Вашего сведения, что я в курсе проведенного над Тони ритуала, а это дайте подумать… гарантирует вам пожизненное заключение в Азкабане. И я так просто это не оставлю, так что готовьтесь. — Мистер Поттер, прежде чем угрожать нам, Вам, как темному магическому существу, не помешало бы зарегистрироваться, – желчно отозвался министр. – А уж потом качать права! И да, это скорее Вам светит Азкабан… Терпеть разглагольствования Фаджа у Гарри больше не было сил, да и дрожь Тони не нравилась Поттеру – связь была только-только установлена, а потому звенела чужими эмоциями, от которых Гарри ещё не научился дистанцироваться. Поэтому он довольно грубо прервал министра: — Во-первых, ЛОРД Поттер. Ваша безграмотность поражает! Или простое разгильдяйство? – изобразил задумчивость Гарри, а потом, пока Фадж не отошел от шока, продолжил. – Во-вторых, дорогой министр я не нуждаюсь в регистрации, как магическое существо. Это правило относится лишь к гражданам Великобритании и не распространяется на иностранцев. Я – гражданин Франции, что, кстати, указано в моих документах, что были предоставлены господину Дамблдору, когда я вернулся в Хогвартс. Да, и Министерство Великобритании получило соответствующее письмо. Разве я виноват, что вы читаете столь невнимательно? Или что бюрократическая машина столь неповоротлива? Все присутствующие в комнате замерли от удивления. И только Тони облегченно выдохнул, удобно устраиваясь на коленях партнёра и откидывая голову ему на плечо – теперь он действительно был спокоен: всё у них будет хорошо. — И как давно… у Вас французское гражданство, лорд Поттер? – прервала всеобщее молчание Арабелла Хоук, с любопытством рассматривая то Гарри, то широкий шарф на шее Тони. — Гарри. Вы можете и должны называть меня “Гарри”, леди Арабелла. А гражданство… хм, уже ровно две недели, как я сменил подданство. Кстати, у семьи Хоук, если я не ошибаюсь, двойное гражданство? — Да, верно, – подтвердила леди Арабелла, улыбаясь каким-то своим мыслям. – Мы граждане не только Великобритании, но и Франции. — Прекрасно, – кивнул Гарри, возвращая улыбку матери своего партнёра, но потом его взгляд вновь стал холодным и отстранённым. – Господин министр, как вы сами понимаете, жалобу о недостойном поведении семейства Уизли как относительно Тони, так и о неприятном инциденте со мной, я буду подавать во французский Аврорат. После этих слов, Фадж, не стесняясь присутствующих, схватился за голову и только что не стал рвать на себе волосы. Проблем с французским Авроратом не хотелось, а вряд ли лягушатники так просто отступят! Игнорировать запрос на выдачу Уизли для проведения следственных мероприятий не выйдет – это будет грубое нарушение международных соглашений и конвенций. Поттера прижать тоже не выйдет – во Франции к магическим существам относятся терпимо и даже с трепетом (в зависимости от вида). А если Поттер, как утверждает, действительно подал все бумаги Дамблдору по возвращении из “отгула”… то никаких зацепок вообще не остаётся. “Чертов Дамблдор! Старый маразматик! Стоило лучше присматривать за своим Золотым мальчиком! Втянул меня в международный скандал! Вот только этого мне не хватало перед выборами! Ну, ничего, пусть прощается со своими рыжими сторонниками – как только придёт запрос из Аврората Франции, тут же вышлю им Уизли, красиво перевязанных атласной лентой” – скрипел зубами Фадж. — Вижу по Вашим лицам, что мы друг друга поняли, – подвёл итог встречи Гарри. – А теперь позвольте откланяться. Лорд Эдвард, леди Арабелла, не составите мне компанию? Родители Хоука переглянулись, а потом лорд Хоук, подгоняемый улыбающейся супругой, последовал за Гарри и Тони. *** Комната профессора Хоука. — Леди Арабелла, скажите, почему вы так загадочно улыбаетесь? Я, прям, нервничать начинаю. — О, всё просто, Гарри, я счастлива, что мой сын избежал участи стать супругом предателя крови. А ещё… я точно знаю, что Вы, Гарри, за существо. И это, последнее обстоятельство, радует меня просто несказанно. Позволите ли Вы… когда-нибудь… увидеть Ваш истинный облик? — О чём ты, Бель? Истинный облик? Он же – вампир? – не сдержался лорд Хоук. — Эд! – воскликнула леди Хоук, недовольно поджимая губы. – Я могла ожидать подобного невежества от Уизли или Фаджа, но от тебя… представителя древнего аристократического рода, чтящего историю и традиции… Простите, Гарри, моего недальновидного супруга. — Да, ладно. Мы теперь одна семья. Но мне интересно: как вы догадались? — Вчера, из-за пережитого шока, я не сразу сообразила, но сегодня… Сначала моё внимание привлёк шарф. Две дырочки от укуса не нужно ТАК скрывать, а вот татуировку… Ваше наследие… вы ещё не достигли совершеннолетия, а уже смогли принять его, то есть оно не зависит от возраста, лишь от желания. В мире есть немного магических рас, чьи потомки-полукровки могут похвастаться такой свободой. — Например, оборотни и вампиры, – встрял в беседу лорд Хоук. — И не только, – мягко улыбнулась леди Арабелла. – Потом вопрос о гражданстве… Да, во Франции хорошо относятся к магическим расам, а ещё всегда готовы щелкнуть по носу английскому Аврорату или Министерству, но связываться с Золотым мальчиком, мессией света… Такое решение должно быть взвешенным, продуманным, на его согласование и утверждение должна быть потрачена масса времени, а тут… простая математика показывает, что Вы уложились в один-два дня. Вас не было в Хогвартсе три дня, и за это время Вы приняли наследие, отошли от ритуала и договорились с французским Министерством о смене гражданства. Ушлые французы столь быстро согласились именно из-за Вашей “расовой” принадлежности, верно? — Предположим. — И, наконец, вы, Гарри, смогли разорвать путы “смяна-любим”. Как только я сложила все кусочки мозаики вместе, то мне сразу стало ясно какое Вы магическое существо. — Интересная логическая цепочка с верным выводом в конце. Лорд Эдвард, кажется, начал осознавать, на что намекала его супруга. От изумления его глаза широко распахнулись и рот совсем не аристократически открылся. — Подберите челюсть, лорд Эдвард, – благодушно рассмеялся Гарри. Теперь Хоук-старший совсем другими глазами смотрел на своего зятя. — А почему Тони ничего не сказал? Он ведь понял кто ты, сразу, как только увидел? – решил уточнить Хоук. — Я запретил ему, – пожал плечами Гарри. – Не хотелось привлекать внимание. Правда, если бы я раньше знал о проблемах Тони, то до вчерашнего шоу дело бы не дошло, – Поттер строго посмотрел на свою враз засмущавшуюся вейлу. — Честно говоря, мы не думали, что до этого дойдёт, – тяжко вздохнул лорд Хоук. – Пока мы, наша семья, поддерживали Дамблдора и его Орден, – на последней фразе он запнулся и скривился от отвращения. – Директор обещал не трогать Тони, но… — Но тут вывалился я с претензиями к Уизли и они решили пойти ва-банк: партнёра вейлы нельзя сажать в Азкабан, – закончил мысль Гарри. — Да-а-а, так что всё честно: ты исправил то, что случилось по твоей вине! – с серьёзной моськой выдал Тони. В комнате раздался дружный смех. *** А дальше было… весело. Слизеринцы пытались разгадать загадку по имени “Гарри Поттер”, остальные факультеты не отставали, особенно усердствовали старшие курсы Райвенкло. И только гриффиндорцы, уже привычно, заходились сарказмом и плевались ядом. Правда, голос Рона Уизли стал на несколько тонов тише – видимо, дома ему довольно популярно объяснили сложившуюся ситуацию, так думал Гарри. К несчастью, он сильно ошибся! Просто в рыжей сумасбродной голове зрел “гениальный” план “Как поставить зарвавшегося Поттера на место”. Но Гарри пребывал в счастливом неведении, наслаждаясь вниманием своего возлюбленного. *** Уроки закончились и веселые школьники, разбившись на группы по интересам, разбрелись по Хогвартсу: кто-то писал эссе в библиотеке, кто-то играл в плюй-камни в гостиной факультета, кто-то просто прогуливался по школе. Гарри сидел на кровати в своей комнате и нетерпеливо постукивал по свитку – ожидание так раздражало – Тони куда-то запропастился, и это настораживало. Вдруг партнёрская связь натянулась и отозвалась обжигающей болью, смешанной с леденящим душу страхом. Поттер подскочил с ложа и пулей вылетел из комнаты. Он вихрем пронёсся через общую гостиную Слизерина, не обращая внимания на оклики однокурсников, напуганных внешним видом молодого человека. Драко, Пэнси и Блейз недоуменно переглянулись и без слов договорились следовать за ужаленным Поттером. Было интересно, какая же муха его так больно покусала? Казалось, что он идёт не разбирая дороги, но на самом деле Гарри вело внутренне чутье и зов партнёра. Неожиданно для компании слизеринцев, Гарри остановился, как вкопанный. Он закрыл глаза, будто прислушивался в чему-то, потом резко развернулся на девяносто градусов и выхватив палочку произнёс: — Бамбардо Максима! Малфой хотел было возмутится, что у кого-то явно крыша поехала: использовать столь сильное заклинание, чтобы просто открыть дверь? А вдруг коридор обрушится? Они ведь находились в какой-то древней, заброшенной части Хога. Но слова застряли в горле Драко, когда он увидел, что находится за дверью. В большом заброшенном классе находилась компания гриффов, хорошо знакомая Драко ещё после случая с Гарри. В комнате пахло пылью, затхлостью и… кровью. Все участники замерли, рассматривая друг друга, вдруг из угла класса раздался жалобный всхлип. Когда глаза слизеринцев немного привыкли к сумраку помещения, они смогли разглядеть забившуюся в угол грязную Грейнджер, которая одной рукой прижимала к себе бессознательное тело Энтони, а во второй удерживала магический щит, отгораживая себя от львят. — О, Потти, решил к нам присоединиться? – подал голос Уизли. — Ты – форменный идиот! – рявкнул Малфой. – Ты думаешь… Закончить мысль Драко была не судьба. Он обратил внимание на какой-то сквозняк, что трепал его волосы, обведя пустой коридор взглядом, он случайно скользнул взглядом по напряженной фигуре Поттера и замер на середине фразы. Вокруг Гарри клубились завихрения магии, принимая видимую форму. Веяло холодом, но не морозной свежестью, а замогильным льдом. Зрачок Поттера “растёкся” по всему глазу и теперь вместо радужной оболочки и белков была тёмная бездна, горящая внутренним демоническим огнём. От такого взгляда зубы непроизвольно начинали отплясывать чечетку. — По-о-отер, ответь, а? – заныл Уизли, не обращая внимания на явно струхнувших друзей. — И-ди-от, заткнись, просто заткнись… – еле шевеля дрожащими губами прошипела Пэнси. Слизеринцев знатно потряхивало. Слова Рона стали спусковым крючком, будто груз, что удерживал пружину внутреннего напряжения исчез. Гарри зло зарычал, на его руках появились длинные, крепкие, черные птичьи когти, а одежда на спине начала с треском расползаться, освобождая иссиня-чёрные крылья с маленьким серебристо белым пушком у основания перьев. — Мать чудовищ – тёмная вейла, – в священном благоговении прошептал Блейз. Ярость Гарри уже не смог бы остановить никто, даже Тони. Незадачливых гриффов разметало волной магии – они не успели пискнуть не то, что прочитать заклинание. Рону повезло меньше: Поттер в одно мгновение оказался рядом с ним и с силой приложил рыжему в солнечное сплетение, прочитав при этом какое-то заклинание на латыни. Уизли отлетел к стене и медленно сполз на пол, оставляя кровавый след. Гарри грациозно, словно огромная чёрная кошка, скользнул в угол, где находился его партнёр. Острый коготь прошелся по щиту, звук был похож на скрежет железа о стекло, а щит с тихим хлопком исчез. Гарри, не медля, подхватил Тони на руки и пошел на выход, проходя мимо скульптурной группы из змеек, не сбавляя скорости и не останавливаясь, он бросил: — Позаботьтесь о Мио, пожалуйста. *** Больничное крыло. Сутки спустя. Гермиона утром пришла в себя, что сильно обрадовало мадам Пофри. В последнее время у колдоведьмы было слишком много работы – это не только всерьёз её беспокоило, но и заставляло задуматься о причинах происшествия, способах и методах руководства школой. Выводы напрашивались печальные. Двери тихо открылись, пропуская компанию слизеринцев. Попросив разрешения на посещение, они направились к койке Грейнджер. — Привет, Мио, – нежно улыбнулся Гарри, откидывая упавшую на лоб волнистую прядь. – Как ты? Мы, вот, узнали, что ты пришла в себя, и решили навестить. Грейнджер скептически приподняла бровь. Конечно, увидеть у своей постели цвет зелёного факультета – Малфоя, Забини, Паркинсон и Гарри с Тони – она никак не ожидала. Внимательно изучив лица слизеринцев, она не смогла обнаружить ни следа насмешки или презрения, лишь внимание и беспокойство. — Нормально, – вздохнула девушка. – Лежать мне, правда, с сильным магическим истощением, неделю… Гарри ухмыльнулся и, склоняясь к Гермионе, спросил: — Ты мне доверяешь, Мио? Тогда расслабься и не сопротивляйся. Поттер поднёс палец к губам и проколол его острым клыком, начертил на лбу Грейнджер кровью знак магической защиты, а потом положил свою широкую ладонь и тихо, почти беззвучно прошептал заклинание. На миг его глаза опять стали полностью черными. Девушка почувствовала, как все тело наполняется магией, силой; кровь по венам бежит быстрее, просто пенясь и бурля, а тянущая боль отступает, тает. — Ну, вот и всё. Ты полностью здорова, – сказал Гарри. – В отличие от гриффов – они тут надолго. — Что ты сделал? – удивилась девушка, радостно потягиваясь на кровати. — Просто вернул долг: ты защищала моего партнёра не жалея своей крови, вот и я, поделился с тобой своей. — Гриффиндорцы… они поправятся? – несмело спросила девушка. — Они – да, а вот Рон… теперь сквиб. Нечего было посягать на чужое, – ответил Гарри, в его голосе явственно слышался металл. — Свезло же тебе, Грейнджер, благословение тёмной вейлы… – заметил Драко, пытаясь разрядить атмосферу. — О, ты тоже можешь попросить о том же. Ведь ты спас Гарри! – парировала Мио. — Нет, – печально ответил Малфой. – Все долги после принятия наследия тёмной вейлой обнуляются, так что я в пролёте. — Это как? – оживилась девушка, чем вызвала весёлый смех Гарри. — Узнаю тебя – тяга к знаниям неистребима. Хорошо, давай я поясню. Тёмные вейлы рождаются людьми и, в зависимости от своего желания, могут НИКОГДА не принять своё наследие, как, например, моя мать. После “смены” расы все долги жизни человека не имеют никакого отношения к вейле. — Твоя мама… – Гермионе стало грустно, вдруг она встрепенулась. – Но как же Дурсли и защита крови? — Лили была приёмным ребёнком. Защита крови? А нет такой и никогда не было! Хитрый ход одного политика, предпринятый с целью вырастить послушного, карманного мессию, ничего не смыслящего в законах Магии и традициях. Но кровь – не вода. Письмо из Гринготтса пришлось ко двору, поясняя многое, а вот директор не знал, что его Золотой мальчик с "сюрпризом". Да и то, что Тёмный Лорд огрёб Аваду назад – это последствия убийства пусть и не пробудившейся, но всё же тёмной вейлы. — Кстати, о вейле… – хитро ухмыльнулась Грейнждер. – Не объяснишь, что имел ввиду Блейз под “матерью чудовищ”? — О, это… Хм, просто тёмные вейлы действительно достойны этого титула. Они были первыми порождениями тьмы, её воплощением. От союза тёмных вейл и людей появились сирены – сладкоголосые тёмные твари, энергетические вампиры. Кстати, о последних… они тоже дети тёмных вейл, мертворождённые. Ещё русалки – результат союза тёмных вейл и элементалей воды. — А что со светлыми вейлами? – задала следующий вопрос Грейнджер, косясь на Тони. — Тут интересные хитросплетение генеалогического древа. Сначала от союза тёмных вейл и эльфов появились дроу – тёмные эльфы – и сумеречные вейлы, а затем последние в союзе с элементалями света породили светлых вейл. — Интересно. А в чём различия? — Чем темнее, тем сильнее, – рассмеялся Гарри. – Ну, и тем больший реликт, в смысле, реже встретишь! Встретить тёмную вейлу так же трудно, как и василиска, сумеречную – чуть больше шансов. Потому-то светлых и называют просто вейлами – из-за их распространённости. — А ещё, чем темнее, тем больше партнёров, – недовольно буркнул Тони. — Есть такое, – кивнул Поттер. – У светлых вейл один партнёр, у сумеречных – несколько, от трёх до пяти, и вейла может выбрать из них, отказ одного не смертелен для них. У тёмных же количество партнёров ничем не ограничено, точнее уровень силы самой вейлы определяет их число – партнёр необходим для контроля уровня магии, чтобы она не вышла из-под контроля, не стала “дикой”. — А что за ритуал “смяна-любим”? — Это, Мио, о-о-очень тёмный ритуал замены возлюбленного вейлы: истинный партнёр убивается в специальном ритуальном круге, а его место занимает другой. Им может быть кто угодно! — Жестоко! – не сдержалась Грейнждер. – Но всё обошлось, ведь так? — Как сказать, – подал голос Драко. – По настоящему тёмные существа не могут быть моногамны, что не относится к светлым вейлам. Налицо конфликт, не совпадение... Именно об этом ты, Поттер, предупреждал Энтони в Большом зале, да? — Что есть Тьма и что есть Свет? Особенно друг без друга! Ни одно из понятий нельзя возвести в абсолют, они относительны. Что для одного "хорошо", для другого - медвежья услуга. Благо одного построено за счёт ущемления интересов другого. А вейлы... Светлых тянет к тёмным, как мотыльков на огонь, но тёмные действительно не способны на верность, по крайней мере ту, что нужна светлым. К извечной тяге к тьме, что заложена в душе у каждого, прибавляется желание вернуться к истокам, потому светлые вейлы беззащитны против шарма, притяжения тёмных, - вздохнул Гарри, и приторно-сладким тоном продолжил. - Почему же это тебя волнует, Драко? И о ком ты печёшься, ммм? Пока вакантных мест нет! — Пока… The End? *автор Ирина Вязовцева