Черный занавес

Она меня испугается и возьмёт блокнот, Сядет в углу рисовать, рисовать. На утро эти рисунки тут не поймёт никто… Мой малыш сошла с ума. Ты сошла с ума. (с)

Сейчас

За окном равномерным ходом плыли огни машин, медленно передвигались разноцветные зонты, с высоты похожие на раскрытые бутоны нелепых цветов, а лопоухие фонари кидали своё отражение на глянец асфальта. Вода была бесконечной. Всплеск крупных капель, монотонный стук по подоконнику и прозрачные змеи вдоль стекла – всё плыло и тонуло в разводах. Темнота была разбавлена сыростью, как акварель, воздух был тяжелым, и из открытой форточки тянуло мокрым асфальтом. Так умирало небо. Аллен сжал пальцы в кулак и снова раскрыл их, смотря на неестественно белую ладонь. В комнате было достаточно холодно, сквозняк скользил по оголенной пояснице и пробирался вверх к лопаткам. Поза была немного замкнутой, поэтому тепло несмело продолжало греть грудь и живот. Ветер, влетевший в окно привидением, наступил на босые ступни, и Аллен подобрал ноги на табуретку, с сомнительным интересом проверяя себя на умение удерживать равновесие. Табуретка пошатнулась и тихо скрипнула, но устояла на своих перебинтованных ножках, и Аллен снова заскучал. Шум дождя заполнял сознание, и кроме него можно было услышать только шипение закипающего чайника. И если прислушаться глубже, то можно было различить негромкое тиканье настенных часов, которое всегда становилось слышно только тогда, когда делать было совершенно нечего. Вода в чайнике забурлила, из горлышка клубами повалил пар, после чего кнопка на ручке щелкнула, и в комнате стало немного спокойнее. Только за окном не стихало. - Ну, чего ты не зовешь-то? – в дверях появилась высокая женщина и, не взглянув на мальчишку, зашумела открывающимися дверцами и посудой. Аллен положил подбородок на согнутое колено, наблюдая за тем, как его опекунша ставит на стол чашку, насыпает в нее полную ложку растворимого кофе, наспех заливает кипятком, но не доходя до краев, оставляя место для холодной воды. Жесты быстрые, ловкие – она торопилась. Аллен взглянул на часы и усмехнулся. Она опаздывала. Женщина, круто развернувшись, но каким-то чудом не расплескав содержимое кружки, отодвинула стул и, кинув быстрый взгляд на мальчишку, устало улыбнулась: - Навести тебе чаю? – чашка с негромким стуком приземлилась на стол, а заботливая рука упала Аллену на голову. Её тонкие пальцы легко прошлись по белым волосам, тонким и легким от ядреной краски. Юноша мотнул головой, сбрасывая навязчивое прикосновение. А потом, опустив ноги на холодный линолеум, сказал: - Я пойду. - Куда? – мгновенно среагировала женщина, заставив мальчишку непроизвольно поджать губы в недовольстве. – Ладно-ладно… - заметив нежелание отвечать, сдалась она и сделала глоток кофе. – Аллен… Только домой возвращайся не поздно. И про таблетки не забудь. Тот что-то проговорил себе под нос и, кивнув, вышел. Врачи говорят, это нормально. Депрессия, нервозность и абстракция во взгляде. Замедленные движения и желание провалиться сквозь землю – всё на почве переживаний, но, говорят, уладится, пройдет и вспоминать не будете. Прошел месяц, прошел второй и третий. Всё пройдет, не волнуйтесь. Это возраст еще такой, тяжело переносить. Можете к психологу сходить, вот телефончик, а на обратной стороне – адрес. Можем еще расписание автобусов предложить. Нет? Уверены? Тогда, до свидания и всего хорошего. Что? Еще ничего не изменилось? А вы обращались к психологу? Не помогло? О, извините пожалуйста, у нас очередной вызов. Приходите завтра. Приходите позже. У нас расписаны вызовы. Пройдите к регистратуре, запишитесь по времени, врач пропишет новые лекарства. Не стойте просто так, вы мешаете пациентам. Приходите позже. Приходите завтра или на следующей неделе. Может, вам в наркологическую клинику дать направление? А вы уверены? В целом, врачи помогли. Несмотря на неоднозначные ответы и решения, они продолжали удерживать в своих сачках чужую надежду, пока та юркой рыбой виляла хвостом и норовила выскользнуть в пропасть, чтобы исчезнуть. Женщина, вспомнив о времени, поспешила допить кофе. Подхватив свою сумку, она вышла в узкую прихожую, оглянулась на закрытую дверь своего подопечного и, вздохнув в знак негласного извинения, сняла с крючка его ключи и вышла. Аллен смотрел на ее белый зонт в черный горох из окна. В его ладонь впивались металлические зубцы недавно сделанной копии ключа, а босые ноги неотступно лизал сквозняк.

* * *

Раньше

Отмороженный. Аллен не обращал внимания, продолжая выписывать в тетрадь заданные термины. Вокруг него стояли парты, стулья, возвышались стены, передвигались люди, в окнах покачивались деревья, проезжали машины, висело безмолвное солнце, раздавался стук из-за шиферного ограждения, где строился очередной маркет. Отмороженный. Уже не к чему было привыкать, всё повторялось не в первый раз. Сейчас он пишет слово «тождественно», а на слове «фиксируется» в него кинут бумажный шарик, после чего начнут смеяться и говорить: - Отмороженный. Так и было. Как только кончик его шариковой ручки очертил «фикс», о голову не больно стукнулся сымпровизированный мяч, а потом воздух сотрясся от звонких девичьих и низких мужских голосов. - Эй, Уолкер, - на его плечо легла тяжелая рука, и Аллен перестал писать, - мы там мячик уронили. Подашь? Аллен кинул взгляд под парту, куда закатился несчастный скомканный лист, а потом взглянул на студентов, играющих в карты под столом на ряду спереди. И ответил: - Если бы руки не были дырявыми, такого бы не произошло. Рука на его плече заметно напряглась, после чего послышался глубокий вдох – явный знак приготовления к очередным насмешкам – и Аллен прикрыл глаза. - Пиздец, - выдохнул парень, сильнее сжав пальцы на рубашке Уолкера. – Давай ты сейчас просто нагнешься и достанешь мне мяч? Шум в аудитории существенно снизился. Внимание всех сконцентрировалось на них. Аллен знал, чем кончится этот разговор, он знал, что любая его реплика не сможет изменить итога, и также знал, что человек, который так усердно просил подать ему его игрушку, был не в настроении. Некоторое время ничего не происходило. За эти несколько секунд Аллен попытался вспомнить дословную фразу одногруппника, но всё было в размытых чертах. Вскоре память освежилась, так как тот произнес: - Заставил калеку умственного труда выполнять такое важное поручение, - он усмехнулся. – Прости, я уже и забыл, что с тобой творится какая-то поебень. Передавай психиатру привет. С этими словами он, помедлив, убрал руку с его плеча и ушел. Только оставалось впечатление, что он продолжал стоять за спиной и сверлить взглядом его затылок. Возможно потому, что его затылок сверлил другой взгляд, взгляд заинтересованной третьей стороны, стороны-свидетеля или стороны-наблюдателя – не суть. Но Аллен, видевший многие вещи ночью вместо положенных ему снов, прогадывавший ситуацию по обрывкам своих видений, готовый к любому изъяну на своей тропе, замечающий мелочи вокруг, не уследил за тенью, преследовавшей его с начала и до конца пар.

* * *

Раньше

Ему было сложно свыкаться с мыслью, что его одаренность не такая, как у остальных детей. Моя дочь талантлива – она превосходно играет на фортепиано. У меня кузина просто восхитительно поет. Это природный дар. А мой сын талантлив в живописи. Видели бы вы его работы! Талантлива, талантлив, дар, одаренные, особенные, умницы и умники – все успешные, все идеальные, с раскрывающимися бутонами своей прекрасности, с блестящими ореолами вокруг голов и ангельскими крыльями. - Папа, я видел смерть попугайчика. Коко вылетит из клетки и полетит к плите. Там он попадет под пар и упадет в кастрюлю. - Малыш, это просто сон. Позднее Мана, столкнувшись с описанием смерти их Коко, заведет серьезный разговор со своим шестилетним сыном. Он будет спрашивать у него, что еще ему снилось на днях, а когда узнает, что Аллен видел самоубийство дочери их соседки, прикажет ему никому не говорить о том, что он может видеть то, что случится. Таким образом Аллен проводил годы. Один или два раза в месяц к нему во сне приходили фрагменты будущего, которые обволакивали какой-то энергией, не дававшей проснуться, даже если во всю силу вопил будильник. В такие моменты Мана серьезно волновался, а потом подолгу успокаивал и себя, и Аллена. За помощью обращаться было не к кому, да и зачем? В телевизорах показывали передачи про таких одаренных, в книгах писали рассказы, в газетах иногда мелькали статьи. А Аллен мог просто спать и видеть события. В старшей школе ему пришлось ввязаться в переделку с одноклассниками. По собственной глупости. Ведь отец предупреждал, что рассказывать нет смысла, что люди не поймут и твой дар будет отвергнут и принят за проклятье, но он решил поступить по-своему. Вскоре, за проклятье свою одаренность он принял сам. А потом, дождливой ночью ему приснился самый ужасный из снов. В том видении его отец не успевал на автобус и остался на остановке ожидать другой. Проходившие мимо маршрутки были переполнены людьми, а такси было вызывать лень. Тогда он решил пройтись до ближайшей остановки пешком. И был убит оранжевым кирпичом. Умер от удара по голове. Рассказать об этом мальчик просто не решился, и делал всё, чтобы предотвратить неизбежное. Неделю спустя снова был дождь. Не только внутри Аллена, но и небо умирало ему в поддержку. Несовершеннолетний мальчик не попал в детдом благодаря тетушке Клауд. Она сама предложила ночлег и заботу, сославшись на одинокую жизнь. Впрочем, Аллену было всё равно. Поначалу ему была приятна забота не только Клауд, но и психологи разговаривали с ним такими спокойными, оживленными, тихими и немного громкими голосами, разговаривали с ним так, как если бы знали целую вечность. Нервное потрясение, расстройство, депрессия, абстракция и так далее – всё относили к нему, а потом он стал замечать сожалеющие взгляды. И стал злиться еще больше. Месяц спустя он обнаружил, что ему некому рассказывать свои сны, и что даже тетушка его понять не сможет, сославшись на его дисбаланс нервных клеток. Скажи он ей, что видел, как она получит повышение на работе, она явно бы усмехнулась и поблагодарила за такой скрытый комплимент. Поэтому Аллен пережидал время, подсчитывал свои наблюдения, чтобы удостовериться, что с момента полученного видения проходила неделя, прежде чем предсказание сбывалось. Клауд не нравилось, что Аллен продолжал вести себя немного странно, с отклонениями в норме. Она даже не стала противиться тому, что, как он сказал, интереса ради выкрасил голову в снежно-белый, но мысленно про себя отметила, что так он выглядел еще более бледно и нездорово. Вскоре она притащила какие-то упаковки, фантики и пузырьки, разложила их перед ним на столе, как карты, и объяснила, что и для чего предназначено, что и после чего принимать. - Вот это – витамины, три раза в день после еды, - говорила она, указывая на белую коробочку. – А это – капельки. Что-то наподобие витаминов, для большего спокойствия. А эти травы я тебе иногда вместо чая заваривать буду. Аллен еще тогда с недоверием воззрился на дополнение к его пище, но сопротивляться не стал. Чувство бесконечной усталости, сонливости и вообще нежелания что-либо делать, оказывается, имело название. Нервное истощение. Ну, или как-то так. Впрочем, пока весь этот ад сворачивался у его ног обманчиво теплой кошкой, мальчик с ужасом ложился спать, не зная, чего бояться больше – увидеть новое и страшное будущее, или же увидеть ушедшее прошлое, которое не имеет права повториться.

* * *

Сейчас

Клауд бы была в бешенстве, если бы узнала, что он ушел в ночь. Она настолько живо влилась в роль матери-одиночки, что все переживания она оставляла на своем сердце мелкими шрамами – настолько трогательными были ее чувства. Хотя от Маны в мальчишке не осталось ни грамма сходства, всё-таки манеры вести беседу и подбирать слова были похожи на манеры Уолкера-старшего. Клауд не любила уходить на работу в ночную смену, потому что в прошлом месяце Аллен ушел поздно ночью и не вернулся к ее приходу. Она старалась не навязывать ему свое внимание, обходилась без личных вопросов, но держала его в поле своего зрения, чтобы в нужный момент подать ему руку и вытащить, если тот начал бы увязать в отходах наигравшейся жизни. А когда она возвратилась с работы и не обнаружила от подопечного ни записки, ни намека на место, где бы он мог быть, она первым делом позвонила ему на мобильный. Когда в динамике раздался услужливый голос автоответчика, границ ее разрастающаяся паника не знала. Неучастие в личной жизни Аллена пришлось как никогда некстати. Она понятия не имела куда и с кем он мог пойти, и задними мыслями подумывала на счет версии с суицидом, но тут же отодвигала их от себя, утешая тем, что Аллен – мальчик неглупый. К обеду Аллен пришел домой сам – без помощи полиции и ей подобным. Он тогда долго извинялся, и с тех пор Клауд запретила уходить ему из дома в то время, пока она (чаще всего ночью) находилась на работе. Врожденное неодобрение к этому времени суток, иначе что тогда? И вот, под умирающим небом, под его бесконечно-черным куполом, Аллен, спрятав продрогшие руки в карманы легкой куртки, спешил к дому на углу улицы. Рядом с ним располагался круглосуточный универмаг, а напротив, через дорогу, находился спортивный центр, но ночью он был закрыт. Телефон в заднем кармане его джинсов стоял на вибро-звонке. Если тетушка соизволит позвонить, то пусть, по крайней мере, думает, что он спит и не слышит. Или музыку слушает. А то от одного только голоса автоответчика у нее внутри всё сводит. Усмехнувшись своим мыслям, Аллен вытянул шею, как будто проверяя наличие универмага на углу, и, заметив привычные огоньки вывески с названием, слабо улыбнулся и выдохнул. Сегодня шел дождь. И его обязанностью было навестить остановку, прилегающую к рядом стоящему дому. Машины с соответствующим им «вжихом» проезжали мимо, у обочины останавливались сонные автобусы и маршрутные такси. Звук незасыпающего города, по венам которого проносились сотни чужих судеб, настраивал на ностальгическую ноту, и Аллен остановился. На стертой ножке фонаря был приклеен желтый квадрат с каким-то объявлением. В стеклах закрытого киоска кривым отражением мелькало шоссе. К мокрой скамье прилипла пара сухих листков. Об облитый оранжевым светом асфальт разбивался дождь. Аллен достал из кармана фигурку размером с игрушку в киндер-сюрпризе и поставил на скамью. Светлый навес остановки прикрывал её участок. Иглы воды падали под откос, поэтому принесенный подарок, воздвигнутый на сымпровизированный алтарь, они не доставали. Привет, пап. А потом Аллен просто развернулся и, поднимая плечи для препятствия холодному ветру, вздохнул. И снова влился в на мгновение оставленную реальность, поспешно шагая домой.

* * *

Сейчас

Яркий белый свет и чужой образ на его фоне. Тишина давит на уши воображаемым писком. Чужие пальцы едва касаются его волос, проходят по отросшей челке, заводят прядь за ухо. Сама нежность. На губы льется вода. Горькая, теплая, тающая на языке и обжигающая горло. Вспышки багровых звёзд над головой и чернила, как занавес, перед глазами. По данным обстоятельствам это, должно быть, конец, но всё только начиналось. Кто-то толкал его в спину, кто-то кричал на него, кричал ему, тревожил, вытаскивал и, если он ничего не упустил, кто-то бил его по щекам. А ресницы слипались, как если бы их склеивали воском, на губы уже давно лилась не вода, а что-то густое, по ощущениям похожее на чернила, и он пропадал в дыре, через которую сквозило холодом. - …ните в скорую!

* * *

Сейчас

- Ты странно спокоен в последнее время, - сказал парень из параллельной группы, когда подсел к нему на большой перемене. – Обычно ты ведешь себя более чутко и… заинтересованно, что ли… Аллен повернулся. Аллен знал этого парня только по имени и по его голосу. Лави часто вставлял свои реплики в речь преподавателя, сбивая того с толку и нарываясь на неприятный публичный диалог. Сложно было бы не запомнить его. Юноша видел, что он пытался правильно подбирать слова, и это был еще один знак того, что Лави было что-то от него нужно. В другой бы ситуации его подвешенный на вольные реплики язык выдал бы уже длинную нелогическую цепочку различных выражений, скрепленных нецензурными звеньями. - Если я скажу причину, - спокойно начал Аллен, глядя в лицо парню, - то ты в сию минуту отсядешь от меня подальше, посчитав за идиота. Лави, наклонив голову вбок, поинтересовался: - Всё настолько путано-запутано? - Хуже, чем ты можешь себе представить. - Не бывает настолько путаных задач, чтобы это, - парень ткнул пальцем в учебник логики, - не помогло бы тебе решить их. - С каких пор учебники записались в добровольные ряды помощников? – Уолкер приподнял брови, вызвав у собеседника неловкий смешок. - Я же не об учебнике говорил, ты понял, не притворяйся! - Но показывал ты именно на учебник. - На логику! – уточнил рыжий и добавил: - Хотя, как я посмотрю, с ней у тебя проблем нет. Аллен усмехнулся и, долгим взглядом посмотрев в зеленые глаза, будничным голосом сказал: - Я видел свою смерть. Лави тогда расхохотался и, похлопав его по плечу, сказал, что изящнее шутки и не слышал. Это было первой пройденной ступенью на пути к их дружбе.

1

- Ничего, что ты со мной сел? – Аллен с недоверием смотрел на то, как Лави копается в своем рюкзаке, на дне которого запропастилась его ручка. - Ничего, Юу всё равно со мной не разговаривает, - рыжий помянул черта в тысяча первый раз, прежде чем искомый предмет нашелся, и, подняв голову, сказал: - Готов поспорить, ему похрен на меня и на место, которое рядом с ним. Так что расслабься. - А как по мне, он недоволен, - проинформировал Уолкер, следя за парнем с противоположного конца аудитории. – По его лицу можно понять, что он очень недоволен. - Да? Лави обернулся, выискивая взглядом своего товарища, и, обнаружив того на всё том же месте, усмехнулся и вновь повернулся к Аллену: - Этот тип вечно носит такое лицо, так что не трать времени на думы и самокопание. Я не думаю, что это из-за смены моей среды обитания. - Надеюсь, это так… - Всё в порядке? – Лави подпер голову рукой, облокотившись на стол. Аллен не понял, почему тот спросил, но кивнул и снова задумался.

2

Клауд скрестила на груди руки и облокотилась о дверной косяк. Её внимательные глаза следили за тем, как её подопечный выключает утюг, после чего выворачивает с изнанки глаженую водолазку и ловко надевает ее. Аллен, не замечая внимания с чужой стороны, продолжил поправлять рукава, заглянул в зеркало серванта, а потом резко развернулся и вздрогнул. - И куда это ты? – с подозрением поинтересовалась женщина. - В библиотеку, - Уолкер пожал плечами и, вспомнив что-то, обошел её и прошествовал в свою комнату. Клауд прошла следом. - Ты всегда говорил, что в воскресенье там куча народу. - Да, - согласился Аллен, вчитываясь в название книг на полке над столом. – Но срок истекает сегодня, и я хочу вернуть книгу вовремя. Он, наконец нашедши нужный том, вытащил его из плотного ряда общих книг и положил в рюкзак. - Аллен, - настороженно позвала Клауд, замечая за мальчишкой странное поведение. – Ты ничего не хочешь мне сказать? Всё в порядке? Аллен замер. Он повернулся к тетушке и, помедлив, спросил: - С чего вдруг у меня может быть не все в порядке? Голос его был на удивление холодный и хриплый, как будто он говорил с кем-то из своих врагов. Его серые глаза смотрели совершенно серьезно. Совершенно по-взрослому, как-то иначе, чем прежде. Это напомнило Клауд о том, что она не должна лезть в личную жизнь этого мальчика. Она постаралась успокоить свое волнение и неловко улыбнулась: - Я на всякий случай спросила. - У меня всё хорошо, - утвердил Уолкер и прошел мимо нее. Он накинул легкую куртку и вышел за дверь, оставив опекуншу наедине с подозрениями. Лестничные пролеты в три этажа были преодолены за несколько секунд, а потом он вышел на улицу и, накинув капюшон, пошел в обратную от библиотеки сторону. Он не видел этого в своих снах. Он не видел, как встретится с Лави, как позже они пойдут бродить по городским аллеям, как будет быстро лететь время. Неожиданная смена обстановки не была предвидена. Хотя… может быть это из-за того сна, который предвещал ему конец? Может, его способность теперь оставит его в покое? Аллен задумчиво смотрел в асфальт и, спрятав руки в карманы, шел домой. Обычно видения были четкими, а в тот раз все произошло странно и непонятно, загадками, символами, как будто бы он был профессиональным психологом и мог объяснить его значение. Да куда уж там, его аномалию вообще никто не в силах понять, включая его самого. А другим вообще без понтов копаться в его голове – руки кому пачкать-то надо? Хотя, думал он, вполне возможно, что такая размытость его сна была спровоцирована внезапным сном. Он ведь ночью не спал, навещая проклятую остановку, а организм желал разрядки и отдыха, поэтому подвел и позволил ему опустить голову на парту. Странно, что его не оставили «помирать», по их мнению. Не смогли разбудить. Вот трагедия. Аллен закатил глаза, кивая своим мыслям. Люди, вы вообще странные. И я вместе с вами тут топчу землю, дышу воздухом и думаю мысли. Как будто мне больше заняться нечем. Вы ведь тут все чем-то особенны. А я… А я так, не с той планеты сюда попал. Просто мироздание в своем компьютере нажало не на ту кнопку, и экранчик выявил «крит эррор». Уж извиняйте его и не злитесь. А я уже привык ко всему этому и даже простил.

3

- Аллен, всё хорошо? – Лави помахал рукой перед его лицом. – Такое ощущение, что ты меня не слушал. Сморгнув задумчивость, Аллен обратил на рыжего свой взгляд. Тот внимательно осматривал его. Некоторое время никто не говорил, поддерживая создавшуюся между ними тишину, но потом тишине стало скучно и она упала вниз, снимая свою перегородку. Лави спросил: - Ты плохо спишь? Выглядишь бледно. - Да, - кивнул Уолкер и постарался расслабиться, вытянув на парте руки и положил на них свою голову. – Снится всякое… - он прикрыл глаза. - …ненужное. - Например? – Лави тоже навалился на парту, облокотившись на руку. - Например… - бездумно повторил Аллен, а потом, словно что-то надумав, сказал: - Например то, как Канда смотрит на тебя обвиняющим взглядом, потом ничего не говорит, а потом, после занятий, он идет к киоскам, покупает сигареты и, когда он будет переходить дорогу, его сбивает машина, и тут я проснулся. Аллен замолчал, а Лави продолжил смотреть на него, как если бы он продолжал выкладывать ход событий своего сна. На мгновение мальчик подумал, что тот притворился статуей, но Лави вдруг ожил и потряс головой. На его лицо вернулась прежняя шальная улыбка, а глаза остались глазами мертвеца. Уолкеру стало вмиг неудобно. А Лави заговорил: - Ну у тебя и подсознание, - он покачал головой. – Убить Канду за то, что ты боишься быть им убитым же, потому что я отсел от него к тебе. Тут он рассмеялся, а Аллен ощутил мороз на коже. Выражение «боишься быть им убитым» приобрело второе значение, более прямое и, в водовороте происходящего, вполне возможное, но до ужаса нелогичное и нелепое. Зачем Канде убивать его за такую мелочь? - А хотя знаешь, - снова произнес парень, - интересная у тебя интерпретация Канды с сигаретами. Некурящий Юу пойдет за сигаретами, и его сбивает машина. Машина за здоровый образ жизни! Тут он расхохотался собственной шутке, Аллен улыбнулся ему за компанию, и чувство неловкости потеряло свое место. На всякий случай он обернулся назад, выискивая глазами самого Канду и, найдя его за своим местом, нервно выдохнул. Он ведь и правда видел этот сон.

4

Апрель вытянул весну на уровень выше, послав на небо застенчивое солнце. С самого утра оно пугливо скрывалось за темными тучами, а когда те разошлись, ему пришлось светиться в сольном представлении, а потом оно привыкло или смирилось, но уходить не уходило. Лави неторопливо плелся позади, и Аллену приходилось останавливаться, чтобы не уходить далеко вперед. - Лави, ну дома починишь, что ты в самом деле! – не выдержал он, чувствуя себя черепахой на гоночном рейсе. - Да я же потеряю карабин! – запротестовал тот и остановился совсем, копошась со своей курткой. Аллен раздраженно выдохнул и резко развернулся. От неожиданности или, что вполне вероятно, от удара мальчик пошатнулся, но удержался на ногах. Причиной его препятствия оказался Канда, который как раз шел позади него и, что очевидно, никак не ожидал резкой смены траектории впереди идущего. - Блядь, - выругался он и сплюнул на асфальт. – Кто так ходит… Канда потер ушибленное плечо и, молча обойдя преграду, направился дальше. Аллен в неловкости извинился и, кинув взгляд ему вслед, наконец посмотрел на Лави. А Лави уже не было дела ни до карабина, ни до сломанной молнии. Лави смотрел на выпавшую из чужого кармана зажигалку, и, когда он соизволил поднять голову, в его глазах можно было с легкостью разобрать невообразимый страх и недоумение. - Это Канда выронил… - только и смог сказать он. А потом, бросив куртку на землю, подорвался с места и схватил Аллена за руку, утягивая за собой. Когда одно и то же повторяется много раз, оно становится обыкновенным и не задевает душу. Таким предметом стала для Аллена его особенность. Если сначала он переживал по поводу того, что видел и пытался рассказать об этом миру, то со временем он всё также продолжал переживать и волноваться, но только говорить об этом он не решался. Ему никто не верил. Только отец. Когда он был маленьким, он плакал, что ничего не мог поделать с видениями – все они сбывались, как по считалочке. Раз-два-три. Первое. Раз-два-три. Второе. И так с начала. Аллен переживал за смерти знакомых заранее и впитывал в себя их жизни на протяжении оставшейся недели. А только потом начинали плакать все остальные, когда, казалось бы, у мальчика слез уже не оставалось. Аллен улыбался за радости знакомых заранее и был готов к любому выпаду вселенной, подготовленный и оповещенный. Ему было странно. Он чувствовал себя слугой для всех людей. Но продолжал жить, спать и не отвергал свои видения. Со временем мысли о том, что можно предотвратить судьбу, не стало. Поэтому он чувствовал себя где-то не в этой реальности, когда бежал следом за Лави, чтобы всё исправить и… И, наверное, спасти жизнь человеку. - ЮУ! – Лави заорал во весь голос, когда они подбежали к обочине. Машины заглушили его крик своим шумом, тогда он, отпустив, наконец, рукав Уолкера, побежал за своим одногруппником. Канда его не слышал. Аллен смотрел на всё с каким-то недоумением и, может быть, страхом, хотя напуган был не он. Место – однозначно – было тем же, что и во сне, но еще не прошло достаточно времени, поэтому какие к черту волнения? Он проследил взглядом за тем, как Лави догнал Канду, схватил его за плечо и резко развернул к себе. Аллен издалека наблюдал за тем, как Канда разводил руки в изумлении, до него доносилась громкая ругань, после чего жертва уолкерского сна спокойно перешла дорогу, оставив Лави то ли со спокойствием, то ли с обидой на несправедливые оскорбления. - Господи, - сказал Лави, когда он подошел к Аллену. – Извини, я, наверное, полным кретином нас выставил… Аллен покачал головой в знак того, что всё нормально. - Знаешь, я подумал, что… Что может быть твой сон мог быть реальностью. То есть, он мог стать ей. Знаешь, как бывает… Есть такие люди или это сны такие, которые видят или показывают будущее… Эй, Аллен? Аллен смотрел куда-то вдаль, и лицо его было каким-то еще более бледным, чем обычно. Лави обернулся, пытаясь выловить ту деталь, что так заинтересовала его нового товарища, но, так ничего и не найдя, снова перевел свое внимание на Уолкера, но тот только и смог прошептать: - Эта машина… Парень не успел среагировать на резкий порыв мальчишки, оставшись приклеенным к земле стоять на месте. Канда через дорогу… покупал сигареты, после чего, положив их в карман, оглянулся и направился к переходу. Лави не мог пошевелиться. Лави выпал из этих долгих секунд и наблюдал за всем, как в замедленном просмотре. А потом, когда одна нога ступила на белую полоску «зебры», рыжий ожил и вместо ожидаемого крика выдавил из себя стеклянно-спокойное: - Канда… В это мгновение Канда упал на спину. Канда упал на спину, на землю, сбитый Алленом. Канда одно мгновение лежал смирно, после чего грубо скинул с себя назойливое тело и резко сел. А по дороге со свистом проехала красная легковушка. Когда Канда порылся в карманах, он не обнаружил зажигалки. Тогда он вздохнул и усталым взглядом обвел Лави, а потом перевел его на Аллена. Было видно, что он хотел что-то сказать, но отчего-то не говорил. - Аллен, - позвал Лави, сидя на лавочке недалеко от того перехода. – И как часто ты видишь такие сны?.. Мана говорил, что рассказывать свою тайну нельзя. В этом Аллен убедился на собственном опыте, но ему уже надоело быть в темноте и переполняться непониманием других. Странно это всё выглядит с его стороны… Никто не замечал его способности, никому он ничего не говорил, поэтому никто не интересовался. Было немного радостно. Заметив продолжительный взгляд чернильных глаз, мальчик на миг растерялся, но потом спохватился и, помедлив, ответил: - Мне не снятся обыкновенные сны. Это у меня с детства. Лави задумчиво кивнул, словно поверив. По крайней мере, Аллену так показалось. А вот Канда скептично покачал головой и, поднявшись со скамьи, посмотрел в серые глаза: - Не выдумывай. И, в знак прощания усмехнувшись, развернулся и направился вдоль аллеи. Лави в недоумении ли или в недовольстве спросил: - Эй, ты куда? Ему явно не нравилось то, что к таким серьезным вещам отнеслись неподобающе. Ему, как-никак, жизнь спасали, старались. - Домой, - раздраженно отозвался тот, даже не повернув головы. Повисла неприятная тишина, наполненная странным молчанием. А потом Лави положил руку на белые волосы и сказал: - Обалденно. - Что? – Уолкер вздрогнул, взглянув на него. Рыжий в какой-то прострации продолжал смотреть Канде вслед. Но, заметив, что на него смотрит Уолкер, он шумно выдохнул и слабо улыбнулся: - Знать не знал, что Канда курит. Аллен поджал губы. Аллену было странно осознавать то, что его сон произошел на следующий же день после появления, и, что еще более удивительно, сон не сбылся, потому что приложили усилия и сдвинули его направление в другую сторону. А в правильную ли сторону?