Черный занавес

5

Аллена не покидала мысль, что он допустил ошибку. Внутри него выл раненый волк, который не мог перекрыть дыру в своей броне, и от этого чувствовал себя небезопасно. Все его думы спотыкались друг о друга и падали, превращая свой поток в нудящую головную боль. Аллен был потерян для самого себя, как бы нелогично это ни звучало. - Эй, - в дверном проеме показалась светлая голова Клауд. – Не думаешь, что поздновато уже для громкой музыки? Тот обернулся, от неожиданности выронив карандаш. Женщина была уставшей, и мысль о том, что он разбудил её, заставила стыдливо потупить взгляд. Аллен поспешил отключить колонки, после чего снова повернулся к опекунше и сказал: - Забыл, что ты уже легла. Клауд мягко улыбнулась и, шире приоткрыв дверь, прошла в комнату и положила на стол таблетку. - Забудешь ведь, - пояснила она на вопросительно приподнявшиеся брови. А потом она пожелала доброй ночи и вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь. Аллен некоторое время смотрел на крупинку успокоительного, после чего глубоко вздохнул и съел её, не запивая водой. На душе тяжким камнем лежало непонятное ощущение, что где-то внутри него образовалась трещина, через которую сквозило, сквозило, сквозило. Причиной её появления было ничто иное, как непоследовательность его видения и предотвращение его же. Странно было это признавать, но неужели он мог все эти годы ошибаться? Неужели каждый новый случай сбывался после интервала в неделю лишь по воле обыкновенного совпадения? И неужели все эти чертовы таблетки и успокоительные травки, эти сожалеющие взгляды психологов и приевшиеся стены больницы – всё это можно было избежать, будь он хоть чуточку умнее? Что вообще происходит? Почему его кидает изо дня в день, как какой-то лишний элемент в механизме вселенной, как будто бы он был камешком в ботинке какого-нибудь бога? Он просыпался каждый день без мыслей, как запрограммированный, знающий расписание некоторых моментов, которых знать не был обязан, а иногда и расписание чужих смертей, которые также имели место быть совсем необоснованно. У него не было сказочного детства, но был сказочный человек, который исчез. А теперь, когда уже казалось, что он подошел к концу своего пути, не было никакого сожаления, страха или панического беспокойства. Просто всё вдруг стало существовать в цветах на тон бледнее, и этого было более, чем просто достаточно. Неожиданно завибрировал телефон, и Уолкер, вернувшись из полетов мыслей, потянулся к нему. Он нажал на кнопку приема вызова и, приложив мобильник к уху, произнес: - Да? На том конце линии находилось оживленное шоссе, ветер, уличный гул и множество разнородных голосов. Аллен за это мгновение представил себе оранжевый фонарный свет, блестящий асфальт и яркие фары машин, «зебру» поперек дороги и светофор, мигающий зеленым. Всё было неестественно живым, в отличие от неуютной тишины в его комнате, и порталом в тот «оживленный» мир был всего лишь динамик в его телефоне. Собеседник же молчал. - Алло? Говорите, - он снова попытался завязать разговор, но динамик отзывался только шумом проезжей части и шипением ветра. Неловкость и неприязнь, появившиеся за пару секунд, вынудили сбросить вызов и в отместку кинуть телефон на кровать, как будто именно тот был виноват в том, что неизвестный номер оказался таким... просто таким. Вздохнув, мальчишка выключил настольную лампу и, поднявшись со стула, устало рухнул на кровать. Перед глазами заалели круги, вспышками то разраставшиеся, то сменявшие цвета. А потом сознание нарочно подкинуло картинку, где он спасает своего отца от того несчастного происшествия. И сон как рукой сняло. Не спас, не попытался, не сказал. А Канда что?

6

Понедельник всегда начинался со всякой дряни. На этот раз дрянью была окрещена дверь, которая не желала закрываться, и только сильный удар заставили её принять поражение, перед этим жалостливо скрипнув. Аллен терпеть не мог этот ненадежный замок, и сколько бы он ни ругался с несчастным предметом, избавляться от него не избавлялся. Была в этом некая будничная необходимость, объяснить которую было нельзя. Когда Уолкер зашел в аудиторию, то немного запоздало отметил про себя, что в ней находились не те люди и не тот преподаватель. Тогда пришлось выйти и не без раздражения найти мобильник на дне его рюкзака. В последних вызовах мелькнул незнакомый номер, который вчера вечером имел возможность поскрести нервы, и Аллен, вспомнив это, только тяжело вздохнул и набрал номер Лави. - Мы рядом в кабинете, - тут же отозвался динамик и вызов был сброшен. Очередной раз вздохнув, юноша закинул рюкзак на плечо и направился к единственной рядом находящейся двери. На перерыве Лави облегченно потянулся, широко зевнул и помял плечи. Выпрямив спину, он беглым взглядом окинул всю аудиторию, как будто подсчитывая что-то, а потом заговорил: - Канда твой номер спрашивал. - За каким он ему?.. – вяло спросил Аллен, облокотившись на парту. Тот, снова зевнув, лишь пожал плечами: - Сказал, хочет что-то с тобой обсудить… - и потер лицо, растирая усталость, как будто крем. - И? – Уолкер перевел взгляд на Лави. – Ты дал? - Ну, а с чего бы мне держать его в секрете? Ты вроде бы ничего не говорил о том, что твой номер типа посмертной тайны… Извиняющийся тон, неловкость в движении, натянутая улыбка и мало знакомая абстракция во взгляде. Аллен смотрел на Лави и не мог понять, что именно в нем изменилось. - Мне он звонил вчера, - сказал Аллен, устало выдохнув. – По-моему, Канда решил просто поиздеваться, потому что сколько бы я ни распинался и не орал в трубку, он ничего не ответил… - и, недолго помолчав, добавил: - Надо было посильнее телефон об стену… - Аллен… - Лави покачал головой. – Канда твой телефон у меня сегодня спросил. - Как сегодня? – не понял Аллен. - Ну, блин… - заныл парень, явно не горя желанием поговорить. – Просто подошел и попросил. - Хм. Задумавшись, Уолкер как-то лениво обернулся, выискивая незатейливым взглядом субъект их разговора. Канда сидел на своем месте, рядом с ним сидел кто-то из его группы и что-то рассказывал. По их лицам было сложно сказать, что тема их разговора была приятной. По кабинету разлетались голоса, а в большие окна светило солнце. Уолкер ощущал сонливость, накатывающую вместе с теплом и спертостью воздуха. И возникало чувство, что если он сейчас поднялся бы на ноги, то точно бы упал от нехватки сил. - Мне вчера кто-то звонил… - запоздало сказал Аллен, снова повернувшись к Лави. – Если это не Канда… - А вообще ничего не говорили? – без интереса спросил тот. – Наверное, номером ошиблись. - Точно… - подтвердил он, после чего положил голову на парту и прикрыл глаза. Точно.

7

Когда раздался телефонный звонок, Аллен сидел с Клауд на кухне и пил какие-то заваренные травы. Женщина оторвалась от чтения газеты, недоуменно взглянув на то, как мальчишка подскочил с места и выпорхнул за дверь. Телефон надрывался до хрипоты, забытый где-то на дне рюкзака. Найдя его, Аллен ощутил неприятное чувство, обратив внимание на номер. В его телефонном списке такого не было. Прикрыв дверь своей спальни, мальчишка нажал на кнопку приема вызова и, выждав пару секунд, произнес: - Алло? - Как тебе сегодня спалось? – голос принадлежал Канде, низкий, со стальным холодом. Аллен узнал его сразу. Он неслышно вздохнул, после чего облокотился о письменный стол и ответил: - Прекрасно. К чему бы такое беспокойство? - Стало интересно, - сказал голос. – Вдруг твой кровожадный мозг решил меня убить каким-нибудь более изысканным способом? - Да и будь оно так, я бы ни за что тебе не признался, - спокойно оповестил мальчик. На том конце, видимо, задумались, так как повисла тишина. Вероятно, Канда находился дома, потому что никакого шума на заднем плане не происходило. Потом послышался тихий шелест, как если бы телефон приложили к другому уху. - Ты, вроде бы, пару дней назад в благодетели записался, - в динамике послышалась завлекающая интонация. – Полагаю, я должен сказать тебе нечто вроде благодарности? - Это не помешало бы, - кивнул Уолкер. – Представить тебя извиняющимся – это, должно быть, нужно иметь раскосую фантазию. - Ты хотел сказать «роскошную»? - Нет, я всё правильно сказал, - Аллен посмотрел на часы. Времени до двенадцати было еще предостаточно, и мелькнула шальная мысль о том, что прогуляться бы сейчас не помешало. – И всё равно не могу понять, к чему этот звонок. Лави сказал, что ты просил номер у него. Почему бы тебе было не взять его у меня? - Значит, сюрприз не удался, - Канда усмехнулся и, выдержав внушительную паузу, выдохнул: – Тебя ничего в последнее время не удивляет? - В каком смысле? - Ну… - Уолкер отчетливо представил своего собеседника, откинувшегося на спинку какого-нибудь красивого кресла, отделанного под старину, а в руке у него чашка из белого фарфора и трость, как у типичного лондонского джентльмена. Воображение смеялось, а вот Аллену было не особо смешно. Скорее - немного не по себе. – Тебе в твоих снах снится только будущее? - А что, - Аллен уселся на кровать, - мучает вопрос о твоей судьбе? Канда ответил не сразу, задумчивым тоном: - Допустим… так. - О… Тогда ничем помочь тебе не могу, я не гадалка и не провидец. - Значит, не можешь это контролировать… – усмехнулся голос. - Что? - Я говорю, что ты полный идиот… - Канда хмыкнул. – Так что? - Что? – тупо повторил Аллен, сбитый с толку. - Прошлое ты видеть не можешь? Аллен в этот момент понял только две вещи: здесь либо его разыгрывают, либо его собеседник кретин похуже его самого. В динамике было тихо, Канда ждал ответа на свой вопрос – ждал, не вставляя лишних реплик и вопросов. Это было приятным открытием, но бесполезным. - Ты не веришь в мои сны, - наконец ответил мальчик. – Я должен сейчас перед тобой тут спектакль устраивать? - Не обязательно спектакль, но кое-что ты мне действительно должен. Уолкер засмеялся. Всё-таки его еще возможно было удивить так, чтобы пальцы его рук нервно подрагивали, и смех отдавал каким-то ненормальным отзвуком. И всё-таки чокнутым был не он. - Ох, Канда… - он покачал головой. – Я очень рад, что ты считаешь меня своим должником. Я, наверное, слишком ошибся, когда тебя из-под машины вытащил. Но ты знаешь, я как-нибудь отплачу тебе и дам спокойно помереть на какой-нибудь проезжей части. Можно устроить второй дубль и пойти на то же шоссе. Канда хмыкнул, и по интонации этого короткого звука было ясно, что он не обижен, и, что более, он насмехался. Это заставило Аллена ощутить неприятный осадок от своих же слов, но он быстро растворился. - Я полагаю, разговор окончен? На том конце ничего не ответили, и лишь через несколько секунд динамик отозвался привычном звуком. Звонок завершен. Аллен некоторое время со свойственной ему отрешенностью смотрел на экранчик, после чего положил телефон на стол и задумался. Появилось ощущение, что он что-то упустил, но на ум не приходило совершенно ничего. Только голос из динамика продолжал слышаться, и руки были холодными. - Всё хорошо? Кто это был? - С университета звонили, - соврал Аллен, подняв голову на появившуюся в дверном проеме тетушку. – Ничего особенного. Напомнив, что отвар уже наверняка остыл, Клауд прикрыла за собой дверь и вскоре зашуршала фантиками из-под конфет на кухне. Мальчик поджал губы, прокручивая в голове только что состоявшийся разговор с Кандой, после чего устало рухнул на кровать. Неделю назад он видел свою смерть, поэтому он просто хотел выспаться. А теперь даже и спать-то не особо тянуло. Снова, как и вчера, и как позавчера. Вздохнув, Аллен поднялся с постели и, дотянувшись до мобильника, принялся искать в контактном списке имя единственного человека, с которым он имел возможность разговаривать на простом человеческом языке.

* * *

Сейчас

- Поздновато уже для прогулок, - сказал Лави, как только подошел к Аллену. - В обычных случаях, я предлагаю пойти на хрен тем, кто будит меня во время сладкого сна, - он усмехнулся. - А это - необычный случай? - поинтересовался Уолкер. - Да ты весь сам какой-то необычный, - подшутил Лави, но, заметив изменение в лице своего знакомого, поспешил извиниться: - Ты это... Я не это имел в виду. Но Аллен тут же улыбнулся в своей манере и махнул рукой, этим мелким жестом показывая, что - неважно. Когда в молчании они дошли до парка, который находился недалеко от круглосуточного универмага, Лави не выдержал и первым нарушил угнетающую его тишину. Он спросил: - Я, наверное, был очень нужен, чтобы тебя выгулять, да? - для большего убеждения в своей усталости он подкрепил свой вопрос тяжким вздохом. Аллен пожал плечами и просто ответил: - Наверное. - Боишься? - Чего мне бояться? - Боишься спать? - он вытянул руки вперед, потягиваясь. – Наверное, непросто быть звеном между реальностью и, предположим, иллюзией. - Я даже не знаю, что для меня было бы лучшим, Лави, - выдохнул Аллен, покачав головой. - Мне иногда кажется, что я - это и не я вовсе. Что мной кто-то управляет, что я не имею своего собственного тела и головы. Но никаких чужих мыслей не нахожу - все мои. Как вообще такое возможно? Лави смотрел на него как-то сожалеюще. В его зеленых глазах было растоплено сочувствие, и Аллен не мог понять, подбадривает оно его или, наоборот, давит. Наверху жирной жемчужиной висела белая луна, а внизу были деревья и желтые фонари. Аллен чувствовал себя частью всего этого, и в некоторые секунды ему казалось, что он ощущал, как подступает лед к его шее. Как будто что-то цепкими пальцами хватало его за горло и начинало душить, и это не было похоже на страх. Хотя спустя некоторое время на этот счет появились сомнения. - Тебе Канда звонил? Вопрос не застал врасплох, но оставил после себя странное ощущение. - Звонил... - Боюсь представить, что он мог сказать тебе... - А что он мог мне сказать? Аллен остановился, чувствуя уже совсем невыносимый холод и нехватку воздуха. Ему казалось, что уже начал умирать. Серые глаза смотрели слишком прямо, и от этого они выглядели как будто стеклянными. Аллен понятия не имел, что с ним происходило, но было ли это самовнушением или же его организм действительно чему-то противился, но состояние было не из лучших. Лави глубоко выдохнул, сдувая с лица пряди волос, растрепавшиеся ветром. Он не видел, как побледнел его спутник. Он сказал: - Ну... Канда, он если говорит, то всё кругом кажется приближающимся Армагеддоном. Поэтому мне проще представить его с приклеенной к губам усмешкой, но с закрытым ртом. Лави пожал плечами и ненадолго замолчал. Аллен почувствовал себя немного сводобнее. - Эй, Аллен? - Что? Он посмотрел на Лави, на его странное выражение лица, как будто тот только что собирался выстрелить в какого-нибудь прохожего. Это наблюдение придало мальчишке немного сил и оптимизма. Всё-таки представить Лави, убивающего людей, было намного смешнее, чем если бы представить Канду, как выразился Лави, с открытым ртом. - Ты позвонил мне, когда почувствовал себя плохо. Я прав? Аллен удивился. Изменение в его лице прочитать было несложно, и Лави, кивнув себе, усмехнулся. На какой-то момент, Уолкер даже подумал, что его приятель имел способность видеть что-то запредельное, видеть его волнение и беспокойство. И, не найдя ответа, Аллен промолчал, продолжив смотреть на парня. Рыжий снова потянулся, непринужденно глядя на Уолкера. Ему было интересно видеть его замешательство. - Мы общаемся не так долго, и ты обычно ни с кем не разговариваешь, и с тобой не разговаривают. Но ты позвонил... Первый. И попросил увидеться. Не объясняя причин и не размениваясь на долгие реплики. - С чего ты взял, что я плохо себя чувствую? - перебил его Аллен. Тот как-то странно улыбнулся, как будто грустно и как будто тепло одновременно. Лави вообще стал не таким после того дня, когда они вытащили Канду из-под машины. Аллен смотрел Лави в лицо, а тот только и делал, что зевал и потягивался. Но не уходил. Его взгляд лениво перебирался по парку, иногда задевая Аллена, а потом, подойдя к мальчишке и положив руку ему на плечо, он качнул головой и сказал: - Мне просто так показалось. Где-то на другом конце аллеи послышались чьи-то голоса, лай собаки, звон стекла, и воздух вмиг наполнился жизнью. Аллен воспринял это всё как через слой воды, погруженный в себя. Канда спрашивал, не удивляет ли его что-нибудь в последнее время, а Лави сейчас говорил о том, что обычно Аллен ни с кем не общался. Канда позвонил ему и разговаривал с ним, а Лави говорил, что даже представить Канду разговаривающим трудно. Канда насмехался над ним, сообщив о том, что Аллен ему что-то должен, а Лави… а Лави сейчас стоял с ним, посреди ночного парка, под светом сонных фонарей, под черным небом, под небом, которое явно что-то от него скрывало.

* * *

Сейчас

Клауд была вне себя, когда Аллен застал ее утром на кухне. Она сидела над чашкой кофе, понурая и сонная, а за окном уже светало. Он остановился в дверях, а она молча махнула рукой на вазу с таблетками, а потом поднялась и вылила кофе в раковину. - Мог бы позвонить или записку оставить, - сказала она. – Я ночью проснулась, а тебя в квартире нет. Ты никогда не оставляешь и намека на то, где бы ты мог находиться. Аллен не нашел ничего более подходящего, чем: - Прости. Не то, чтобы он чувствовал себя провинившимся, просто иногда совесть загибала края его гордыни. Клауд была хорошей. Она старалась во всем: готовила вкусный обед, всегда вовремя стирала вещи, держала квартиру в чистоте, следила за тем, чтобы Аллен принимал лекарства, волновалась за него и держала роль матушки, иногда запрещая ему некоторые вещи. Клауд была красивой молодой женщиной, которая наряду со всеми бытовыми реалиями имела статус хорошего работника. У Клауд не было мужчины, и Аллен был готов признать, что подходящего просто еще не нашлось. Три месяца, которые она потратила на него, прошли невероятно быстро. Клауд была знакомой его отца – они работали вместе. Но потом тетушка повздорила с начальством и уволилась по собственному желанию. Однако их пути с Маной не разошлись, поэтому и взять ответственность за жизнь младшего Уолкера она не побоялась. Тайной оставалось для Аллена то, кем на самом деле Клауд была его отцу, раз смогла настолько опрометчиво усыновить тихого дьявола, который из своей норы видел будущее и уходил из дома без предупреждения. Но это уже было не его делом, да и копать в его глубь было уже неважно. Когда её светлая голова уперлась ему в плечо, Аллен вздохнул и позволил себе обнять её. - У тебя занятия через полтора часа начнутся уже, - тихо напомнила Клауд, не отстраняясь. - Я тебе завтрак подогрела. Мальчик кивнул и мысленно пообещал ей, что такого больше не повторится. Когда Аллен подходил к университету, он встретился с Кандой. Тот шел прямиком на него, гордо выпрямив спину, изредка отводя взгляд, обращая внимания на бросаемые приветствия в его адрес. Руки его были спрятаны в карманы, а на плечо была закинута темная толстовка. Уолкер успел отметить про себя, что на Юу это было совсем не похоже. То есть Канда был Кандой, но чтобы так открыто шагать именно к нему… Это только из-за вчерашнего разговора или он решил сказать что-нибудь еще, на что его не хватило вчера? - Псих, - позвал Канда, когда подошел на достаточно близкое расстояние. Аллен хотел пройти мимо. Он вовсе не был напуган внезапным обществом этого парня, просто он чувствовал необъяснимый дискомфорт и раздражение рядом с ним. Наверное, это оттого, что Канда был далек от его понимания. Слишком другой, отличающийся, инородный, неподходящий, отталкивающий – чужой. - У меня для тебя кое-что есть. Канда растянул тонкие губы в усмешке, глядя на старания мальчишки выглядеть независимым или спокойным - неважно. Канда смотрел на него и видел насквозь. По крайней мере, так казалось Аллену. Момент, когда чужая рука легла на его белые волосы, был пропущен. Не было в этом движении ничего лишнего – только будничное и бестолковое касание, и, как оказалось несколько секунд спустя, еще и дурацкий способ передачи… чего? Аллен наклонился за листком, который упал с его головы на землю. Когда он перевернул его, мир растерял звуки и сузился до границ оставленной фотографии, на которой был изображен он и… - Аллен? Лави подошел со спины, и Уолкер едва не выронил оставленное фото, нервно спрятав его в карман и обернувшись. Рыжий, оценивающе осмотрев мальчишку, спросил: - Ты не выспался? - Не очень, - Аллен улыбнулся, заправив отросшую челку назад. - Вообще не ложился? Уолкер лишь пожал плечами и нервно сглотнул, в кармане сжимая бумагу. Его взгляд наткнулся на стоявшего у входа Канду, который в свою очередь смотрел на него. И последнее, что было услышано, был голос Лави, что-то кричащий ему на ухо. А потом всё вмиг померкло, звуки отступили и - темнота.

* * *

[-]

Он когда-то был здесь раньше, место казалось знакомым. Деревья с нагими ветками стояли близко друг к дружке, и летом, наверняка, их кроны образовывали плотный живой занавес. Кругом не было никого. Погода разошлась ледяным ветром, загнав всю детвору по домам. Деревянные скамьи с полукруглыми спинками пустовали, прикрытые сухим лиственным покрывалом. Аллен был одет в легкую куртку, и эта опрометчивость стоила ему дрожью и острыми мурашками по всему телу. Ботинки тоже с течением времени стали казаться жесткими и неудобными, ноги перестали ощущаться как таковые. - Я же говорил, что ты идиот. Обычно, он не заставлял себя ждать, но в этот раз было что-то, ставшее причиной нарушения его принципов. Аллен интересоваться не стал – как-то не особо важно было. - Не перестаю удивляться твоей теории, - ответил Уолкер, повернувшись к парню. Канда был одет в темное пальто. И выглядел на фоне этого мертвого места эффектно, словно был вписан сюда по мотивам какого-нибудь лондонского романа, призванного быть декорацией для такого окружения. Пройдя мимо на несколько шагов, Канда остановился, а Аллен произнес: - Я видел, что… Он вдруг замолк, смотря на то, как Канда медленно оборачивался. Словно в замедленной промотке, ужасающе нереально и по-своему страшно. Оборачивался и смотрел на него так, как если бы был готов к своему резкому исчезновению. Он смотрел на него долгим и, как этот ветер, холодным взглядом, а потом своим простым и будничным голосом сказал: - Ты знаешь, что тебе делать.

* * *

Сейчас

Аллен лежал на кровати и тупо смотрел в потолок. Он чувствовал себя отлично. Он не ощущал усталости или сонливости, и пришел в себя более часа назад. Уже заходила Клауд, трогала его за руки, что-то говорила. И здесь точно был Лави – Аллен слышал его голос. Он смотрел в потолок, белый и ровный, чистый и пустой, и представлял, что было бы, если эту его побелку отколупать, как яичную скорлупу. Под ней, наверное, был бы серый бетон или же какой-нибудь другой стертый цвет. Другими словами, Аллен был растерян и не представлял, как такое вообще могло получиться, что весь его мир в один миг сменил форму и цветовую гамму. И чем дольше он лежал с глупыми мыслями и пялился в потолок, тем явственнее осознавал, что неделю назад он видел вовсе не свою смерть. Его разбудила глухая вибрация. Приоткрыв глаза, Аллен подтянулся на кровати к светлой тумбочке и взял телефон. Яркая подсветка вызвала непроизвольный прищур, обращая внимания мальчишки на то, что за окном уже было темно. Клауд написала ему сообщение, что ждет внизу, пусть спускается. Вздохнув, Аллен лениво поднялся с постели, потирая заспанное лицо теплой рукой. А потом обнаружил обувь под своей кроватью и, обувшись, накинул ветровку, оставленную на спинке стула, на котором утром сидела его тетушка. В палату тут же заглянула медсестра, включила свет и принялась сворачивать постельное белье, причитая себе под нос о каких-то швабрах. Когда Уолкер вышел в коридор, то усмехнулся, поняв о каких швабрах шла речь. Предметы бытовой надобности были небрежно разбросаны по полу, а с другого конца коридора бежала женщина, чтобы убрать их. Клауд ждала в холле внизу. Увидев Аллена, она поспешила подойти к нему. Она сказала: - Нормально себя чувствуешь? - Еще как, - улыбнулся мальчишка и первым отправился к выходу. Он засунул руки в карманы и, некоторое время идя молча, физически ощутил, как пробежался холод внутри него. Он резко остановился: - Я… - Что такое? - Я забыл в палате кое-что… - сухо сказал Аллен, разворачиваясь. - Телефон? – крикнула ему вдогонку Клауд. Аллен не ответил. В его карманах не было снимка.

* * *

Сейчас

- Канда, - Аллен начал говорить сразу, как только гудки прервались, - нам нужно поговорить. Это срочно. Да и ты сам всё прекрасно понимаешь. На том конце отвечать не торопились. Мальчишка вздохнул и, нервно теребя рукав своей кофты, продолжил: - Ты ведь что-то знаешь. Ты мне не просто так показал тот снимок. Я точно уверен, что ты что-то знаешь. Иначе и быть не может. Канда? - Тебя пронесло на поболтать что ли? – устало выдохнул парень. – Что-то случилось? - Случилось? – только и переспросил Аллен. – Ты играешь со мной что ли? - Продолжай… Аллен вдохнул поглубже. - Ты вчера мне мозги забивал своими глупыми вопросами! И если дело не в них, если я на самом деле не схожу с ума, то я должен проверить это! – он говорил не громко, чтобы Клауд через стенку ничего не услышала. – Сегодня утром ты притащил мне эту фотографию, а потом – её просто не стало у меня! Она как растворилась! Мне либо это приснилось, либо, Канда… - Аллен покачал головой, снова вздыхая. – Что происходит? - Купи по пути зажигалку. - Что? - Аллен замер. - Приходи сейчас ко мне, - спокойно предложил Канда. – И зажигалку по пути купи. Уолкер молча кивнул, забыв о том, что его собеседник его не видел. И, немного успокоившись, спросил: - Где ты живешь? Как оказалось, Канда жил на другом конце этого мелкого города. Дорога обошлась Аллену в минут сорок, может, немногим более. Время перевалилось за двенадцать, и то, что он разгуливал в ночь, не оповестив тетушку, немного терло бока его совести. Но своё обещание он сдержал – оставил записку на зеркале в прихожей, которая содержала в себе всего одну строчку: «Ушел к другу. Если что – звони». Канда ждал его у подъезда. Аллен не видел никакой надобности встречать его, но, как оказалось, тот просто убил двух зайцев – курил и ждал своего гостя. - Быстро же тебя принесло, - он усмехнулся, выбросив окурок в урну. Аллен в ответ протянул ему рыжую зажигалку, которую купил в универмаге на углу своей улицы. Юу, прежде чем взять, окинул её взглядом и усмехнулся: - Я думал, ты беспамятный. И, развернувшись, направился в дом. Хмыкнув, Уолкер поплелся следом за парнем. Подъезд дыхнул на них сыростью и прохладой. Квартира, в которую они шли, была на первом этаже по стояку справа. Открыв железную дверь, Канда поинтересовался: - Не страшно? - С чего бы? Тот пожал плечами и нырнул внутрь. Бросив ключи на комод, он включил свет и обернулся на своего гостя. Аллен молча разулся, после чего поднял голову, оглядываясь. Пробежавшись взглядом по прихожей, он вздохнул и развел руками: - Что? - Что тебе приснилось сегодня? Вопрос пришелся не по вкусу, и сперва Уолкер не нашел способа его избежать. Однако мгновением позже он сориентировался и ответил: - Я не спал сегодня. - Лжец, - Канда усмехнулся, закрывая дверь за мальчишкой. – Ты ведь сегодня видел не будущее, да? - Ты псих, - подытожил Уолкер. – Вчера ты говорил про прошлое, сегодня говоришь. Ты приволок мне странную фотку, и теперь без объяснений заново кидаешься глупыми вопросами. Канда не изменился в лице. Он снова спросил: - Так да или нет? - Какая разница? – возмутился Аллен. Ему не нравилось, что кто-то посторонний, кто имел недостающие кусочки его картины, видел их и знает их содержание, в то время как сам Аллен изнывал от ощущения пустоты внутри себя. Как будто клок его жизни вырвали и… Канде вручили, на сохранение. Вздохнув, Юу прошел в одну из дверей, и мальчик последовал за ним. - Что ты сегодня увидел? Вопрос был задан будничным тоном, как будто Канда интересовался отметкой ртути на градуснике. Аллен вздохнул и рухнул на накрытое накидкой кресло. Голова начинала гудеть от потока вопросов и мыслей, которые как будто съедали изнутри. Это они его опустошали. - Тебя видел, - юноша покачал головой, чувствуя себя полным кретином, рассказывая это Канде. – Я тебя ждал в парке. И ты опаздывал. А потом я начал тебе что-то говорить, и потом проснулся. Это всё. Канда задумчиво кивнул. Он не садился – стоял напротив, у окна. - Это не обязательно может быть прошлым, - снова сказал Уолкер. – Почему ты называешь его именно этим определением? Это может быть будущим. - А фотография? - Приснилась? - Болван, - Канда снова покачал головой. – Тебе приснился тот день, когда была сделана фотография. - Да не могло быть того дня! – снова взвился Аллен. – Не могло и всё! И фотографии у меня этой нет, как и того дня! Понимаешь? Это из-за твоего звонка всё… Ты забил голову этими вопросами своими… - Я их всего пару раз задал, - заметил парень, оставаясь совершенно спокойным. – А вот задавал их себе, повторяя за мной, ты сам. Аллен смотрел на него и не мог понять, с какого момента он перевоплотился в идиота и теперь не понимал происходящего. А потом Канда подошел к нему и на подлокотник кресла положил ту фотографию. Смятую и всё такую же непонятную, бессмысленную, как будто ненастоящую. - Она есть. Ты понимаешь? – Канда смотрел на него сверху вниз. - Откуда она у тебя? – пораженно спросил Аллен. - Позаимствовал, - Канда пожал плечами. – Ты же отрубился тогда перед универом. Что мне стоило её вытащить из твоего кармана? Уолкер не отрывал взгляда от портрета его прошлой реальности. В голове кружились призраки образов, все было размыто и не представляло собой ничего, кроме дыма. Вот он, в легкой куртке, а вот… Канда, в темном пальто на фоне голых деревьев и скамьи. Снимок сделан под таким ракурсом, как если бы один из них сделал его: вид отчасти сверху, расстояние небольшое – вытянутая рука, не более. И качество не особо шибкое. Наверняка фото с телефона. И на этом обрывался весь анализ. Ни-че-го конкретного и ясного. - Это ты снимал, - сказал Канда. – Если не помнишь, я тебе подскажу. Спрятав руки в карманы своих брюк, он легким шагом прошел обратно к окну и произнес: - Это было после того, как ты признался, что видел убийство своего отца.