02
19 декабря 2013 г., 18:09
эй, не болей. <3
просыпается Чунхон неожиданно поздно. к часу дня где-то. лениво отрывает тяжёлый затылок от подушки, накидывает на себя полностью одеяло. окно открыто и в комнате дико холодно, но пойти и закрыть, кажется, вообще выше всяких сил. на завтрак получается тоже холодное: молоко и вчерашний рис, который греть не приходит даже в голову. Чунхон складывает в раковину посуду, потому что всегда есть какое-нибудь потом. но потом звонит Ёнгук. ты где сегодня, спрашивает он. приходи, зовёт. я опоздаю, говорит Чунхон.---
неделя проходит, что не очень-то много, но Химчан уже вполне канонично смотрится в углу обшарпанного дивана, перебирая струны. он стрижёт свои волосы на четвёртый день после первого появления здесь, и теперь подведённые глаза его смотрят чуть по-другому. и улыбается он теперь немного иначе. увидев первый раз, Чунхону очень хочется коснуться тёмного ёжика на чужом затылке, что в голове принимается за самую глупую мысль, когда-либо бывавшую в его голове. с Химчаном они в принципе только здороваются, или Химчан иногда подмигивает ему. всё остальное время Чунхон видит его за стеклом или в углу дивана, склонившегося над гитарой. притаскивает его обычно Ёхан. притаскивает, что-то читает в микрофон минут двадцать, а потом, взяв из маленького дребезжащего холодильника бутылочку пива, уходит, не предупреждая. Ёнгук оглядывается на дверь, на Химчана, на холодильник даже, но всё равно не понимает этого человека. Химчан, словно читая мысли, пожимает плечами, и Ёнгук кивает ему, мол, всё в порядке, тебе всегда рады. Химчан благодарный. поэтому когда Ёхан снова тащит его за собой, Химчан тащит в этот пропахший раменом подвал что-то горячее, домашнее и очень вкусное. больше всех, кажется, рад Ёнгук. Ёхан довольно хмыкает, оставляет еду остальным и что-то выбирает из ёнгуковых текстов. уходит. оставшееся доедает Чунхон, после школы сразу приходя сюда.---
на кирпичной стене, кажется, уже давно отпечаталось его тепло. узкая такая линия высотой выше ста восьмидесяти. и след от ботинка. Чунхон забывает купить новую зажигалку всё это время, перебиваясь чужими или спичками, и сейчас за это он готов хорошенько разбежаться в стену, чтобы на тёплой линии висело бардовое пятно. - неудачник, - мысленно гравирует у себя на лбу Чунхон. небо сегодня невозможно поганое, безлико-белое, мутное. Чунхон такое не любит. у него голова от такого кружится, и даже рассудок чуть-чуть мутнеет. и когда сбегает по ступенькам, нарочито громко, обращая на себя внимание, ждёт, чтобы и Ёнгук, и Химчан и Ёхан за стеклом видели его. а потом снимает капюшон. - опоздаешь, значит? – непонятным тоном спрашивает Ёнгук. - опоздаю, - кивает Чунхон. - в развитии? - ну, хён. - чем бы дитя ни тешилось, - подаёт голос Химчан. - лишь бы о третьей мировой не думало, - качает Ёнгук головой, совсем как Ёхан. – но почему, блять, красный? Чунхон тянет в сторону прядь собственных только что крашеных волос и улыбается. - я не знаю, но это круто. из своего угла ему помигивает Химчан, показывая большой палец. Ёхан за стеклом делает, кажется, уже двадцатое его фото. Ёнгук падает в кресло, надевает наушники и думает, какого хуя в его подвале вдруг столько мальчиков, которые любят подводить глаза и красить волосы.---
утренняя лента забита фотками Чунхона, неожиданными двумя фотографии ёхановских тату и одной общей селкой. приходит сообщение от неизвестного номера. как думаешь, мне пойдёт белый? Чунхон тоскливо вспоминает вчерашнее белое полотно над головой. если отрастишь волосы обратно, может быть. номер забивается под простым «Ким Химчан».
