Записки грешников. Земные.

      Дом Джимма оказался на первый взгляд весьма уютным: с дешёвой, но опрятной мебелью, мягкими коврами, коллекцией кружек на подвесной полке в кухне. Его жена не знала о куче потайных дверей и сейфов, битком набитых оружием и артефактами. Сэм не стал этого комментировать, а только понимающе улыбнулся скорее себе, чем хозяину: охотник может оставить охоту, вот только охота никогда не оставит охотника.       — Каков план? — спросила Эмма, помогая перетаскать на журнальный столик бутылки, помеченные крестом.       — Эти твари хорошо подготовились к штурму: я видел наготове снайперов в окнах второго этажа, снимут любого подозрительного типа, приблизившегося к зданию ближе чем на пятьдесят метров. Как вы понимаете, не получится установить колонку и зачитать экзорцизм в микрофон. Это была моя первая попытка.       Джимм поставил ногу на столик и задрал штанину, демонстрируя ещё свежую рану от пули. Эмма поморщилась от кривого шва и лёгкого воспаления, которое за неделю-то уж точно должно было сойти на нет, но говорить ничего не стала.       — Полагаю, нас и не подпустят близко с баллонами святой воды за спиной? — предположил Сэм, и Хамфри довольно ему улыбнулся.       — Именно, парень. Поэтому действовать будем более тонко.       И он ногой пнул картонную коробку из-под столика. Коробку, заполненную яркими детскими пластмассовыми пистолетами всех мастей. Сэму и Эмме ничего не оставалось, как вытаращить на них глаза со смешанными чувствами: от предвзятости до восхищения.       Собираться начали тут же, развернув настоящий конвейер: подавали друг другу бутылки, ревностно заполняя резервуары так, чтобы не пролить ни капли, заряженные пистолеты рядком, как настоящее оружие, складывали на пол, а потом приделывали к ним ремешки и карабины, чтобы удобнее было цеплять на ремни. Работой Хамфри остался доволен и скомандовал всем грузиться в машину.       Дорога заняла времени меньше, чем кто-то планировал, хотя Джимм и не гнал, как очумелый (только полиции им сейчас не хватало), его хаммер рассекал улицы на допустимых скоростях, а Сэм и Эмма уже экипированные сидели сзади и напряжённо вглядывались вперёд. В какой-то момент Сэм поддерживающе сжал девушке ледяную ладонь, которую она положила на колено, как приличная школьница, и Форд, не повернув на него головы, чуть улыбнулась.       Машину на всякий случай бросили почти за километр, и, глуша мотор, Джимм повернулся к своим пассажирам.       — Как закончите, наберите меня, и я подъеду.       — В смысле? Ты не идёшь с нами? — почти вспылила Форд, Сэм был в шоке не меньшем от такого заявления, но в руках себя держал лучше.       — Ты ещё не поняла, милочка? Они знают меня в лицо. Каким бы неподозрительным я ни выглядел, меня не подпустят ближе, чем на пушечный выстрел. В прямом смысле слова.       — Извини, если я не прав, — спокойно, парадоксально спокойно и оттого даже медленнее, чем обычно, начал Винчестер. — Но ты позвал нас как самых известных охотников и экзорцистов. Не кажется ли тебе, что известны мы не только в кругах охотников? По-твоему, нас они примут с распростёртыми объятиями?       — В этом смысл. Я слышал, к ним отправляют новеньких, особо важных шишек. К кому я могу обратиться за помощью? К знаменитым экзорцистам. Чьи тела логичнее занять?       — Демонов так не провести, — воинственно скрестила руки на груди Эмма. — Они отличают своих от людей.       — Только когда смотрят в глаза прямо. Не выдадите себя — сможете дойти до входной двери. — У Форд закончились аргументы, у Винчестера тоже, осталось лишь недоумение, поэтому Хамфри вздохнул и продолжил сам. — И ещё если мы пойдём вместе, мне придётся говорить вам, где достать мои записи, на случай, если меня убьют. Сомневаюсь, что, получив эту информацию, вы сами меня не грохнете.       — А если там убьют нас? — резонно спросил Сэм, правда, не тем голосом, каким говорят о собственной смерти. — Кому ты сообщишь свою бесценную информацию, чтобы сделать за нас то, что мы собирались?       — Если вас там убьют, значит, моя жена тоже не выберется. Никто не получит своё, сделка аннулируется. — Ни Винчестер, ни Форд не двигались с места, поэтому Хамфри снова пришлось говорить после себя самого. — Ребят, я сам понимаю, насколько это низко. Но мне нужны максимальные гарантии, что меня не кинут.       — Мы-то, в отличие от тебя, слово держим, Джимм, — хмыкнула Эмма, грубо толкнула дверь и выбралась наружу.       Она даже не глянула на Сэма, но была приятно удивлена, услышав, как он семенит следом. Судя по всему, с водителем своим они оба не попрощались.       — Это не низко, это подло, — сказала она Винчестеру, шагая вперёд и таращась под ноги, не на него. Но потом всё же встала и запрокинула голову, чтобы смотреть ему в глаза. Ситуация обязывала. — Сэм, давай обговорим это сразу, ладно? Я не прошу там прикрывать меня, ложиться вместо меня под пули или жертвовать собой. Если меня там убьют, значит, убьют. Но, выбравшись оттуда, ты идёшь к этой свинье на хаммере, получаешь у него всю необходимую информацию и за своим братом тащишь наверх мою сестру. И если произойдёт наоборот, я действую так же.       Винчестер улыбнулся как будто бы даже с нежностью.       — Давай для начала попробуем выбраться оба, хорошо?       Эмма опешила на долю секунды, однако, глядя в его преданные глаза, не смогла выжать из себя ничего другого, кроме как быстро-быстро закивать головой и прошептать: «Хорошо».       Дальше они шли молча и, только заметив на горизонте нужный дом, до ломоты в лопатках выпрямили спины, зашагали на прямых ногах и стёрли с лиц какие бы то ни было эмоции. Демонов они на своём веку видели немало, знали их привычки, скопировать их оказалось несложно.       И, как ни странно, им поверили. По крайней мере, в первые полсекунды у мясного костюма, открывшего им дверь, был очень довольный голос.       — Я, конечно, предполагала, что вы выберете себе нечто ошеломительное, но чтобы сам…       Дальше произошёл тот самый «прямой взгляд в глаза», о котором говорил Джимм Хамфри, и притворяться больше не нужно было.       — Привет, — по-детски улыбнулась Эмма, а Сэм засадил твари в грудь из ярко-оранжевого пластмассового пистолета мощной струёй святой воды.       Демоница взвыла, попятилась назад, и охотники, воспользовавшись этим, принялись наступать на неё вглубь дома, Форд затараторила экзорцизм со скоростью триста слов в минуту, вся молитва заняла у неё лишь несколько секунд, и это оказалось самой простой частью плана.       И сама Эмма говорила достаточно громко, да и жертва её, пусть недолго, но орала дурью, и незамеченным это не осталось. Одинаковые, будто из инкубатора, женщины в плащах и масках выглянули из других комнат и свесились с лестницы на второй этаж, и их недоумение длилось от силы один миг. Соответственно, один миг был у охотников, чтобы принять решение.       — Я наверх, — крикнул Сэм и ломанулся по ступенькам раньше, чем его напарница осознала значение слова «наверх».       Она только моргнула, а уже осталась одна, окружённая демонами. Логику Винчестера она поняла с опозданием: Джимм говорил про снайперов на втором этаже, значит, там точно есть огнестрельное оружие. Это совершенно не означало, что его нет у женщин, оставшихся внизу, но неизвестность в их случае чуть лучше, чем полная уверенность, что одного из них могут убить ещё на подходе. И Сэм, несмотря на их договорённости, благородно не хотел, чтобы это была Эмма.       У неё не было много времени, чтобы хорошенько над этим подумать, на кону была её собственная жизнь, жизнь её сестры и, чёрт возьми, в какой-то мере жизни Винчестеров тоже. Зайдя в этот дом, она поставила на карту всё, что есть.       Одна из демониц бросилась на неё с кухонным ножом, Форд увернулась и, чтобы не тратить святую воду, которая была в том ещё дефиците, накинула ей на шею цепочку с пентаграммой. Женщина глянула на собственную грудь, зло зашипела, но с места уже не сдвинулась. Две её союзницы кинулись из соседней комнаты, но Эмма обеих их остановила, надавив на пластмассовые гашетки двух пистолетов сразу, на заднем плане всё задымилось. Выиграв несколько секунд, девушка затараторила на латыни опять, но силы её голоса оказалось недостаточно, чтобы обхватить весь дом, с самого дальнего конца коридора женщина почти без всякого стеснения в движениях навела на охотницу прицел.       Форд сначала каким-то краем глаза заметила вспышку, но отскочить за диван вовремя не успела: пуля по касательной прошила ей плечо. Каким-то чудом Эмма не закричала, хотя боль была просто нестерпимая, кровь залила порванную толстовку, перед глазами всё поплыло, а в ушах оглушительно звенело. Но хуже всего было то, что охотница сбилась, изо всех сил прокручивала в голове, что успела сказать, а что нет, но всё мешалось, молитву пришлось начать сначала, а значит подарить демонам секунд пять форы. Ими они, разумеется, воспользовались.       Девушка почти заканчивала, в ужасе вжимаясь спиной в обшивку старенькой софы, когда у себя над головой заметила маску (это, конечно, было решительно невозможно, но Эмма готова была поклясться, что та ехидно ухмыляется) и направленное на неё дуло пистолета. Форд выстрелила тоже, к счастью, святая вода оказалась сильнее свинца. Теперь охотница за собой следила и продолжила ровно с того момента, на котором закончила, но чуть оклемавшаяся демоница сиганула через спинку дивана и со всей дури засадила Эмме по руке, выбивая водяной пистолет. Тот пролетел до противоположной стены и разбился вдребезги: тонкая пластмасса оказалась очень непрактичной.       Это был её последний полный, и последняя порция святой воды растеклась по паркету. Форд дала себе слово, что непременно подумает об этом позже, а сейчас задачей номер один было дочитать экзорцизм. Правильно законченная молитва принесла четыре очка в её пользу, судя по направившимся в пол столбам чёрного дыма, но четыре очка были ещё не победой: Эмма слышала топот ног в её сторону, не одной пары ног, а значит, это не мог быть несущийся ей на помощь Сэм. А девушка осталась без оружия.       Когда она поднялась на ноги, быстрая оценка происходящего выявила очевидные и обнадёживающие новости: двое демонов остались в строю, и они были далеко. И, судя по всему, без пистолетов. Краем глаза Форд скосила на ближайшую к ней открытую дверь по левую сторону, и в щёлку выглядывала белая кафельная плитка. Работающий санузел мог бы сейчас очень ей помочь, и потому охотница рискнула. С рукой, горящей огнём, она рванула по коридору, демоницы понеслись ей навстречу, но Эмма оказалась первой. За долю секунды до них она проскочила внутрь и закрылась на защёлку (чёрт возьми, здесь чудом оказалась защёлка!). Ломиться стали тут же, и так, как не колотят в дверь даже очень агрессивно настроенные женщины, сила требовалась куда мощнее. У Эммы не получалось отдышаться, из горла сами собой вырывались хрипы и стоны, и на ватных ногах она сделала два шага до крана ванны (да, да, она оказалась именно в ванной комнате!) и дрожащими пальцами повернула какие-то доисторические заржавевшие вентили. Вода плюнула с предсмертным урчанием, светло-рыжая и ужасно пахнущая, но сейчас было не до привередничества. Не найдя при быстром осмотре помещения пробки, девушка стянула с себя толстовку и заткнула сток ею, вода окрасилась ещё и красным, и Эмма подумала, расстёгивая цепочку с крестиком, что за такое богохульство ей в Ад самая и дорога.       Кто-то из демонов, видимо, притащил топор (у разрубаемого дерева совершенно особенный звук), девушка про себя молилась как попало, вставляя через слово «Пожалуйста, пожалуйста», чтобы ей хватило времени закончить, а вслух скороговоркой читала Божье слово по-латыни над ржавой водой.       Когда добротную деревяшку прошибли насквозь, и внутрь полезла чужая рука, Эмма с визгом подхватила потяжелевшую в четыре раза толстовку, рывком отодвинула защёлку и резко открыла дверь, пришибив и временно дезориентировав ту, что за ней стояла. Второй она прижала к лицу и шее мокрую ткань, и демоница взвыла и задымилась. Форд вытаращила глаза, не ожидая, что её отчаянная авантюра сработает, но восхищаться собой или благосклонностью Небес было рано. Женщина перед ней орала, а вторая вырывалась из-за двери, Эмма навалилась на неё всем телом, но веса её явно не хватало, чтобы удержать демона. У неё уже болело горло, и язык едва ворочался, но экзорцизм она зачитала почти на прежней скорости, а когда демоны оставили тела одержимых, обессилено упала на колени вместе с женщиной, которую держала за плечи. Больше, хотелось верить, никто не собирался на неё нападать.       На неё-то нет, но наверху остался Сэм, и он не спускался. К гадалке не ходи, это был дурной знак. Мозгом-то Эмма понимала, что нужно помочь ему, но она так вымоталась, что едва ли могла заставить себя просто подняться на ноги. Она проверила пульс у женщин рядом с ней: живые. Оценила издали лежащую на диване: грудь двигалась вверх и вниз. И потом всё же встала и, держась за больное плечо, медленно поковыляла к лестнице.       Только она взялась за перила, как, перепрыгивая через три ступеньки, к ней слетел Сэм, и Эмма выдохнула с нескрываемым облегчением: он один и он вполне работоспособен.       — Все? — коротко спросил он, наклонившись к девушке и заглядывая в её усталые глаза.       Форд изнеможенно закивала.       — Я не всех проверила.       Винчестер тут же кинулся стягивать с женщин маски и трогать их шеи. На корточки вставал и вскакивал с них он очень резво, Эмме даже было завидно, сама она прислонилась к перилам и отказывалась двигаться.       — Там наверху все живы. Не уверен, что это уже не кома или нечто подобное, но тут уже не нам разбираться, мы предупреждали. Здесь всё так же.       И только после этой фразы, проверив последнюю, Сэм всё-таки тяжко выдохнул и встал, поддержав руками спину. Форд кивнула ему, хотя телефон достала заранее и уже набирала нужный номер.       — Джимм? Мы закончили.