Плоды альтруизма

– Гарри, Гарри, проснись! – кто-то настойчиво трясет меня за плечо. А чтоб тебя, Стэн! – Отвяжись, – пытаюсь закрыть голову подушкой и поспать еще немного, в нашей комнате на четверых парней такое вообще редко удается, днем-то. Да и ночью порой хочется заглушающие чары поставить, а то некоторые храпят очень, но нельзя-а-а! Как же, вдруг авроры по тревоге не проснутся. – Гарри! – Прокляну, – надеюсь, ему все-таки слышно угрозу, должен же понять, что раз Поттер дошел уже до таких обещаний, то и в самом деле можно огрести. – Гарри, – кровать прогибается под тяжестью тела, и Стэн начинает трясти меня с удвоенной силой, то есть обеими руками, – подъем! Нас в рейд отправляют! Нет, это уже никуда не годится! У меня выходной, между прочим! Да, Поттер, жизнь тебя ничему не учит, будешь ты крайним всегда и везде. Вот нахрена было отдавать свой дом Рону и Гермионе? Ах, ах, бедняжки, жить им негде, ну поживите пока у меня… А потом вдруг понимаешь, что в своем же доме лишний, и смотрят на тебя не то чтобы волком, но как-то выжидательно… И ты уже ловишь себя на том, что извиняешься, когда занимаешь ванну или выходишь на кухню и не дай бог в трусах. Ничего страшного, Гарри. Ничего страшного! Дружище, а не мог бы ты потише топать, когда возвращаешься среди ночи? Да я знаю, что график ненормированный, но Герми просыпается… Ах, ну что же вы раньше не сказали, что ждете ребенка? Может, тогда я пока в общежитии поживу? Ты такой милый, Гар-ри! Да, очень, очень милый. Безотказный, понимающий, внимательный. Что там еще? Ах да, чуткий и всепрощающий. Я даже и не обиделся почти, когда крестным Джорджа сделали. Ему же нужнее, а то «пустота, возникшая внутри, разъедала его душу». Ну да, попытка заменить Фреда кем-то другим не удалась. Пустота как заливалась огневиски, так и продолжает. А уж слушать меня, что глупо новорожденного называть именем погибшего близнеца, никто не стал, сделали ведь еще больнее и не поняли ничерта. Правильно Снейп говорил: Гриффиндор – это диагноз. Да встал я, встал, нечего на меня смотреть таким взглядом, Стэн. Если бы ты знал, как меня все достало. Хочется забиться в какую-нибудь нору и просто отдохнуть. Устал. Бросить к чертовой матери аврорство это и заняться чем-нибудь для души. Кактусы разводить, например. Пока в голове крутятся все эти мысли, тело совершает привычный ритуал. Умыться-побриться-надеть форму-заправить постель. Армия! Хочу кактусы… В кабинете начальства мы появляемся вовремя. Не опаздываем. Оно, начальство то есть, в лице молодого парнишки, года на три старше меня, раздуваясь от чувства собственной значимости, ставит задачу: пойти, проверить, найти, задержать… М-да, таким составом только ловить особо опасных похитителей шоколадных лягушек. Впрочем, вряд ли нам поручили бы что-нибудь серьезное, хотя начальство вон как щеки надувает и делает таинственный вид. Ладно, давайте ваши колдографии, прошвырнемся по злачным местам, покажем населению, что аврорат не дремлет, стоит на страже мирной жизни. Надеюсь только, что этот придурок не станет давать интервью Пророку, как «сам Поттер» участвовал в ответственном рейде, я вроде предупреждал по-хорошему. А вообще, на месте вот этих парней на колдографиях, которые пытаются отвернуться от пяти пар внимательных глаз, я бы давно смылся из Лондона. Выходим на улицу. Еще не осень, но уже вечера довольно прохладные, и хочется поплотнее запахнуться в мантию, а еще лучше сидеть возле камина, бездумно смотреть на огонь и держать в руке бокал с чем-нибудь покрепче. – Ну, что делать будем? – это Майкл, стоит и выжидающе смотрит. – Да что делать, – отвечаю, понимая, что несмотря на свой небольшой стаж, сегодня мне опять выпала радость командовать, потому как опыта у моих напарников еще меньше, чем у меня, – надо разбить город на квадраты и методично обходить. Не забудьте только отводящие глаза чары, когда будете в маггловских районах. Соответственно при любой хотя бы немного сомнительной ситуации вызывайте других. Нет, ну мне даже интересно, сколько времени мы вчетвером будем прочесывать не самый маленький город с населением более восьми миллионов человек? И площадью дай бог памяти тысячи полторы квадратных километров. Ну что, удачи нам в этом безнадежном предприятии. Выходной только жалко, не так его хотелось провести, не так… Я уже сбился со счета, все бары, пабы и прочие злачные места слились в одну забегаловку, ноги горели от многочасовых топтаний по городу, мозг еще, правда, работал, отмечая и фиксируя обстановку. Ну да, у нас попробуй забить на работу, даже на такую вот безнадежную – живо под арестом окажешься или на улице с волчьим билетом. Пара капель веритасерума – или будьте любезны воспоминания в думосбор, и ага. Поэтому очередной бар, внимательный взгляд, и можно топать дальше. Райончик мне достался еще тот. Очередная забегаловка, в которую приличные люди не заходят, да даже если и захотят, не найдут, наверное. Полутьма и висящий сизый дым заставляют войти, потому что хоть глазам теперь и не нужно привыкать к недостатку света – на улице ночь уже, но вот дым хорошо скрывает черты. Среди лиц в основном неевропейского вида и черных курчавых волос вдруг бросается в глаза светлое пятно. Кровь отливает от головы и в ушах поселяется противный звон – Люциус Малфой! Спутать ни с кем невозможно. Сидит возле стойки спиной ко мне, длинные светлые волосы разметались по спине… Рядом два свободных места – наверняка навел чары, чтобы была зона отчуждения. Хоть и в дешевой забегаловке, но аристокра-ат! Надо же, где встретиться довелось. Хорошо, что он меня не видит, тихо пячусь к двери, уж разговаривать нам с ним определённо не о чем. Что мог – сказал на суде, вон даже оправдали, а благодарности я и не ждал. Малфой – он и есть Малфой. Почему-то не сразу до меня дошло, что Люциус пьян. Абсолютно и безнадежно, вдрабадан. Пожалуй, только странно замедленные движения выдавали его состояние. Сиятельный лорд, одетый как всегда с иголочки, сидел у грязной стойки в задрипанном маггловском баре и глушил дерьмовый виски, не особо обращая внимания, что именно льет ему в стакан нерасторопный бармен. Чудны дела твои, Господи! Хотя, скорее всего встреча у него тут какая-то, обделывает очередное свое мутное дельце, как темный маг, Малфой наверняка имел много разных и не всегда одобряемых законом контактов. Да и в той шутке про то, что бывших Упивающихся не бывает, была лишь доля шутки. Я уже почти развернулся к выходу и только случайно успел заметить, как не совсем трезвый посетитель толкнул далеко отставленный локоть приготовившегося проглотить пойло Малфоя. Мгновением позже в лицо маггла уткнулась волшебная палочка. Как часто мне приходилось видеть это раньше: как стекленеют от ярости глаза лорда, как черты лица искажаются ненавистью, а губы неумолимо начинают шевелиться, произнося непростительные слова. Нет, все же я неисправимый идиот! Ну, конечно, мой долг как аврора предотвратить убийство, только кто бы об этом вообще вспомнил, прежде чем броситься вперед?! А тело уже летело вперед, выбивая палочку из нетвердой руки, не давая свершиться непоправимому. – Какого дьявола, Поттер?! – выплюнул лорд прямо в лицо своему спасителю. – Какого дьявола, Малфой?! – я не остался в долгу – от того мальчика, которого помнил сиятельный аристократ, уже давно ничего не осталось. – Жить надоело? – устало закончил я и поправил очки, которые съехали на кончик носа за то время, пока я тащил аморфное тело из бара на улицу и прислонял к стене. – Пошел ты, Поттер, – еле ворочая языком, проговорил Люциус и сполз по изгаженной примитивными надписями стене вниз, почти в самую лужу, которую оставил после себя кто-то из посетителей, поленившийся или побрезговавший дойти до туалета. – Не твое дело… Я едва успел подхватить безвольное тело аристократа и не дать ему упасть в вонючую лужу. Дернул на себя, и Люциус повис безвольной куклой, оттягивая руки весом и дыша перегаром в лицо. – Чтоб тебя! – я выругался сквозь зубы и, перехватив поудобнее выскальзывающего из объятий Малфоя, аппарировал. – Поттер, зачем вы его сюда притащили? – поинтересовался Снейп, разглядывая живописную композицию у себя в прихожей. Преподаватель зельеварения в халате и толстых вязаных носках зеленого цвета казался незнакомым, тем более в голосе не было привычного сарказма, только удивление. – У него дома вообще никого нет, – пояснил я, с трудом удерживая вялое тело, – даже домовиков. Бросить его там одного – это как-то неправильно. – Знаменитое гриффиндорское благородство, – хмыкнул Снейп и посторонился, – могли бы тогда его к себе забрать, поухаживать, раз сострадание к ближнему пробудилось так не вовремя. – Я в общежитии живу, – морщась, сказал я, понимая, что тут вполне может последовать закономерный вопрос, почему именно там и что собственно стало с моим домом, – вряд ли ему там обрадуются. Да и зелья ему однозначно нужны, а где я их возьму? К тому же вы вроде дружили. – Эх, Поттер, – вздохнул Снейп, – несите вы его уже в спальню, хотя нет, лучше в ванную. Надо его для начала протрезвить, а ковры жалко. Сказать, что Малфой был недоволен – это ничего не сказать. Он был взбешен. И так никогда не выражающие доброжелательность льдистые серые глаза сейчас были презрительно сощурены, и лорд своим вымораживающим тоном, раздельно произнося слова, интересовался: – Кто вас просил? – Я вас от Азкабана спас, между прочим, или от ножа в сердце, – чувствуя себя неуютно, отбиваюсь я. – Я еще раз спрашиваю: кто вас просил? Да, подающий надежды аврор, победитель Того-кого-нельзя-называть, отчаянный храбрец, один из достойнейших представителей своего факультета почувствовал, как от почти забытого ужаса начинают дрожать коленки. Усилием воли заставляю себя успокоиться и произнести речь. Она получилась вполне в духе покойного Дамблдора: про любовь, про ценность каждой человеческой жизни, про предназначение. Сам не ожидал, что получится так… горячо и проникновенно. Кажется, даже эти двое прониклись, Снейп так вообще поглядывал странно блестящими глазами. – Да-а, – протянул профессор по окончании пламенной речи, поглядывая на Малфоя с сочувствием, – Поттер неотвратим, как Немезида, и приходит на помощь всегда, особенно когда его вмешательство нужно как рыбке зонтик. Вот бы плюнуть на этих двух подколодных змеев и, развернувшись, гордо уйти, пусть разбираются сами, и если уж так хочется, могут и поубивать друг друга в порядке развлечения, но врожденное благородство, чтоб его, порядочность и желание помочь вкупе с духом противоречия заставили остаться. – Колись, Люциус, как ты дошел до жизни такой, – издевался Снейп, – все равно сей благородный рыцарь не уйдет, пока не разберется в причинах нетипичного поведения. – Налей выпить, – бросил Малфой, резко бросаясь в кресло, отчего золотой кулон, видневшийся в вырезе распахнутой рубашки, закачался на тонкой цепочке, бликуя и привлекая внимание. – Не для того я на тебя зелья тратил и полчаса слушал, как тебя полощет, да и Поттер опять нотацию прочтет, так что обойдешься. Рассказывай. Малфой скривился, презрительно вытянул губы трубочкой, потом зло усмехнулся, но все же соизволил ответить: – А что рассказывать? Я не состоялся ни как муж, ни как отец. Драко меня презирает и не желает поддерживать отношения, жена бросила, запустив руку в состояние. Я неудачник, и мне не нужна ваша жалость или сочувствие, ясно вам?! – и как будто из него выпустили весь воздух, закончил едва слышно: – Сдохнуть хочу. Снейп молча направился к бару и плеснул в бокал на два пальца янтарной жидкости, рука Малфоя дрожала, когда он принимал предложенный коньяк. – Но ведь можно же что-то сделать? – вот никогда я не могу промолчать, обязательно влезть надо. – Вы же слизеринец, вам сам бог велел выкручиваться и не из таких ситуаций. Поставьте себе цель, идите к ней! – Какую цель?! Даже такой идиот как вы, должен понимать, что у меня ничего не осталось! Я ничего не хочу! – А месть? Неужели вы хотя бы отомстить не хотите?! – Сам не ожидал, что скажу такое. – Месть? – презрительно бросил Малфой. – Ради чего? – Неплохая идея, кстати, – подал голос Снейп, отнимая от тонких губ хрустальный бокал с изрядно поубавившимся коньяком, – отомстишь, и можно покоиться с миром, а то как-то обидно, не находишь? Когда в бокале обнажилось дно, Люциус счел возможным согласиться с тем, что идея-то как раз неплохая, но… – Видишь ли, Северус, – сказал Малфой, продолжая разглядывать пустой бокал, – если бы только дорогая женушка не бросила меня. Я обесчещен! – А кто об этом знает? – поинтересовался я, не иначе как под влиянием дорогого коньяка, надо будет учесть на будущее и исключить из своего рациона. – Об этом знаю я, и этого достаточно! – отрезал лорд. – О господи, – меня уже стал доставать его пессимизм, – кто тут слизеринец – вы или я? Попросите друга или наймите кого-нибудь, пусть под оборотным зельем появится вместе с вами в нескольких местах, а потом вы демонстративно бросаете жену, можно при компрометирующих обстоятельствах. Дальше продолжать? – Прекрасный план, – выдал Снейп. – Угу, – согласился Малфой, – только что-то мне подсказывает, что мой дорогой друг, – тут он посмотрел в сторону Северуса, – откажется, а нанимать кого-то опасно. Легко стать объектом шантажа. – Поттер предложил, пусть он и отдувается, – усмехнулся Снейп, одним глотком допивая коньяк, – инициатива, мой юный друг, наказуема! – Но я не… – ну вот, как всегда крайний, Поттер, и не знаешь, как реагировать на эту не совсем смешную шутку. – Что, Поттер, сразу в кусты? – насмехался Снейп. – Северус, он не обязан, успокойся, – в голосе Малфоя послышались усталые нотки, – тем более послезавтра мой день рождения. Расстаться за день мы просто не успеем, да и пересудов будет больше, чем следует. Организовать праздник за сутки крайне сложная задача, да и как выдержать целый вечер в чужом обличье? Нет, идея, может, и хорошая, но невыполнимая. Время неудачное. – Да, изображать целый вечер аристократку Поттер не сможет, – согласился Снейп и разлил остатки коньяка по трем бокалам. – Послушайте, – изрядно подзабытое чувство азарта овладело мной, и я заметался по комнате, – сам праздник организовать можно? – Утвердительный кивок со стороны Люциуса. – Хорошо. А если Нарцисса заболеет? – Если заболеет, – рассудительно сказал Снейп, – то какой праздник? С серьезными недугами с постели не встают, а Люц как преданный муж будет сидеть возле ее постели, таская к одру светил из Мунго. – А если заболеть не очень сильно? Ну так, чтобы можно было просто посидеть в уголочке? – Я остановился и, схватив со столика коньяк, залпом выпил. – Ногу сломала? – скептически поднял бровь Снейп. – Почему бы и нет? – согласился Малфой. – Просидеть в кресле несколько часов Поттер, наверное, сможет. – Не забудь дать ему пару уроков этикета, – хмыкнул Снейп. – Ну и не такой я уж и дикий, – стало даже обидно, – вилку с ножом держать умею и разговоры о погоде вести тоже научился, – еще бы, столько приемов после победы пришлось посетить. – Хорошо, – хлопнул себя по коленям Малфой, – тогда сначала переживем прием по случаю моего дня рождения. Подарок я себе куплю, чтобы ты потом при всех торжественно мне его вручил. Предлагаю сейчас же отправиться в Малфой-менор и начать подготовку. В процессе я объясню некоторые нюансы таких праздников, а также можно будет продумать дальнейшую стратегию. А вот теперь стало действительно не по себе. Во что ты, Поттер, дурья твоя башка, опять ввязался? Такая дрожь пробрала, что, пожалуй, я так не волновался, даже когда выходил один на один с Волдемортом. Там все было предельно ясно: или ты его, или он тебя. А тут ситуация нервировала своей неопределенностью – сражаться было не с кем. Выступать на стороне Малфоя – этого даже никому из друзей не озвучишь. Не поймут, это если мягко сказать. А все отчего? Да все мое извечное стремление к справедливости и желание оказать помощь, даже если не просят. «Особенно если не просят», – поправил себя я и постарался как можно более уверенным тоном попросить бумагу и перо с чернилами, чтобы написать прошение о срочном отпуске. Аврорам не так-то просто прогулять службу.