Поборись за меня

Первые мои письма, адресованные Рону, Гермионе и Джинни, просматривал сам Лорд Волдеморт. Кроме нескольких орфографических ошибок, он ничего предосудительного не нашёл, так что я отправил их со спокойной душой. Вот только ответов мне дождаться не довелось. Подозревая, что мою почту перехватывают, хоть и непонятно зачем, я написал ещё. Потом ещё. Пока тощая замызганная сова не принесла коротенькую записку от Гермионы: «Нам запрещено тебе писать…» С того момента моя радость от пребывания в особняке Реддла иссякла окончательно. Постель не казалась мягкой, деликатесы были пресными, а одиночество стало невыносимым. На своих бывших друзей я не злился – просто перестал считать их своими друзьями. Особо не надеясь на результат, я написал письмо Сириусу, но оно вернулось в тот же день нераспечатанным. Это сразило меня наповал. Авада Кедавра была бы гораздо милосердней. Я точно помню, как сидел на полу в холле и бездумно мял ни в чём не повинный пергамент, опираясь на ледяную стену спиной. На удивление, но привёл меня в чувство Малфой, который, как мне всегда казалось, скорее, ненавидел меня, чем просто не любил. – Вам стоит подождать подписания договора, а после него вы сможете задать все вопросы, которые придумаете, своим должникам… – Перед моими глазами тут же появилась картинка с Сириусом, блеющим оправдания, и, вот уж чудо, мне эта мысль понравилась. Я кивнул презрительно скривившемуся блондину и даже приподнял уголки губ в намёке на улыбку. Странно, что небо не свалилось в тот же миг нам на головы – от удивления. Он кивнул в ответ и продефилировал куда-то в лабиринт коридоров, чеканя шаг. Увы, подписание затягивалось – каждая сторона с завидным усердием тянула одеяло на себя. Может, их и развлекали такие игрища, а вот меня они просто убивали. День цеплялся за день и полз куда-то, откуда ни один из них уже не вернуть. Как загадочно устроен человеческий мозг? То же самое ничегонеделанье, которым я упивался в пустующем Хогвартсе, тут сильно напрягало. Это положение, как в изоляции, сводило меня с ума. Хотелось простого человеческого участия, тепла, я даже начал мечтать о чае и бисквитах в кабинете Дамблдора, хотя по-прежнему на него злился. Тома, как впрочем, и всех остальных я видел редко, а если и видел, то понимал, что им сейчас не до меня. Но Лорд Волдеморт находил несколько минут, чтобы спросить о самочувствии и планах на будущее. Какие, к дементорам, планы?! Просто выпустите меня отсюда и будет вам счастье! И мне заодно. Ему, естественно, я об этом не говорил. И так не красавец, он совсем высох и посерел – лишь зловещий огонёк в глазах оставался прежним. Я дурел от одиночества, слонялся по огромному особняку, огрызался на каждое высказывание Пожирателей и жалел, что делал это – хотелось хотя бы просто поговорить с человеческим существом. Даже библиотека не спасала – Тёмная магия никогда меня не привлекала, а книг других направлений в особняке, по-видимому, не водилось. За те два месяца, что я провёл в особняке, выйти мне довелось всего три раза: два – на дурацкие заседания, где мы с Драко Малфоем играли роль диванных собачек и один-единственный раз на мой День Рождения. Я не раз думал о разных людях, что окружали меня. И если с «друзьями» всё было более или менее понятно, то вот с новыми знакомыми дело обстояло кардинально наоборот, и это не могло не выбивать из колеи. Незаметно для себя я стал отмечать в каждом из них положительные качества, в том числе и в Реддле. Причем, несмотря на змеиную внешность, в Томе было что-то неуловимо человеческое! Я бы даже сказал, что под человека он «косил» гораздо убедительней Дамблдора. А хуже всего то, что эти изменения случились со мной как-то внезапно – скажем, меня просто осенило. Немного переварив свои новые впечатления, я начал побольше наблюдать за ним. Следить за его движениями, мимикой, интонациями. Раздумывать о решениях и перипетиях жизни Тома. Информация не блистала полнотой, и подчас мои выводы напоминали полный бред, но мало-помалу поступки Тома всё больше казались мне правильными и логичными. Может, тут сыграло то, что я постоянно находился среди «элиты» обеих сторон, а может, и то, что наблюдать за всеми «выходками» приходилось, так сказать, из первого ряда. Я давно привык анализировать и делать выводы сам, не доверяя чужому мнению. Поэтому уважение к Тому, которое я почувствовал, было не навязанное извне и совершенно искреннее. Его подход, его харизма, его усердие – тут не оставалось места инфантильности или нерешительности. Только напор, сила, ответственность. Вот так незаметно я начал испытывать к Реддлу совсем другие чувства, и злостью их назвать было уже нельзя. За такой короткий срок я даже привязался к нему. Мне было важно поймать на себе его взгляд, одобрительный кивок, и настроение сразу поднималось. Я невольно улыбался ему, когда встречал в коридоре, и ловил ответную улыбку. И от этого теплело внутри. А тут как раз подоспел мой день рождения. Том просто потащил меня в обычное маггловское кафе, где подавали изумительное мороженое. Тот день был лучшим в моей жизни. И, казалось бы, ничего сверх: только кафе и прогулка в парке, но только у меня и такого никогда не было. А дальше произошло то, что сделало эту прогулку незабываемой в полном значении этого слова. Заметив, с какой тоской я гляжу на лодки, скользящие по глади канала, Том тут же предложил мне покататься тоже. Надо ли говорить, что я ухватился за эту идею и отчаянно закивал, вызывая у Тёмного Лорда ехидный смешок. Но когда утлая лодчонка скрылась от глаз окружающих в парковом гроте, я по своей собственной воле оказался на коленях Тома, а губы даже в плотном полумраке безошибочно нашли его рот. Он дёрнулся, словно желая освободиться, но быстро сдался, пылко отвечая на мой поцелуй. Да уж, этот поцелуй отличался от всех, испытанных ранее. Тома нельзя назвать ни невинным, ни неискушённым, так что не было неловких сталкиваний носами или чего-то такого. Впрочем, я не могу проанализировать свои ощущения, потому что в тот момент моё сознание помахало мне ручкой и исчезло. Странно, но покрытая мелкими чешуйками кожа приятно скользила под пальцами, а змеиный язык оказался весьма гибким. Но всё же мне чего-то не хватало. Наверное, напора и небольшой грубости со стороны Тёмного Лорда – в тот момент он передал всю инициативу мне, только отвечая на мои поползновения, но не делая ничего для продолжения. А когда я заёрзал на его коленях, нежно, но настойчиво отстранился. – Ну, и зачем ты это сделал? – По минимуму шипящих я понял, что он не злится, но сам вопрос… Я и сам не знал, зачем – уж кто-кто, а Лорд не был моей эротической фантазией. Для этого у него было слишком много снизу и мало сверху. Я имею в виду, что не того он пола. Между тем лодка, повинуясь магии Волдеморта, выплыла из пещеры, и меня на миг ослепило яркое летнее солнце. Я растерянно пожал плечами, отчего он раздражённо выдохнул и провёл ладонью по лысой голове, на которой явно проступил ковровый узор чешуи. «Красиво!» – вдруг подумал я, но тут же стушевался. – Нам лучше вернуться в особняк, – пряча глаза, сказал я. Мне нужно было подумать над собственным поведением. – Хорошо, – коротко ответил Том, и до самой моей комнаты он хранил молчание. Я сбежал в тишину своей спальни, боясь признаться самому себе, что этот поцелуй был слаще, чем все девчоночьи, помноженные на десять. И жаль, что он больше не повторится – с тех пор Волдеморт старался наедине со мной не оставаться.