Поборись за меня

Да, моя жизнь умеет делать неожиданные кульбиты и разворачиваться задом не только к окружающим, но и ко мне, родимому. В этом я убеждаюсь довольно часто. И в то знаменательное августовское утро всё только подтвердилось. Я скучал в библиотеке над трактатом какого-то некроманта, который философствовал на тему: «Из кого получаются самые послушные инферналы: из магов или магглов». И сама писанина, и тема были невообразимой тягомотиной, так что я почти сразу поднял голову, как только хлопнула дверь в библиотеку. Передо мной стоял Лорд Волдеморт, рассерженный до змеиного шипения. – Переоденьс-с-с-ся, через четверть часа мы встречаемся с Дамблдором! – И он вышел, пока я не успел что-то сказать против. На этот раз встреча должна была происходить в маггловском Лондоне. Может, там вкусней напитки или красивей девушки – мои версии разбивались о ледяное молчание провожатых. А добирались мы до места назначения в автомобиле. Я впервые в жизни ехал в «Роллс-ройсе» – а что вы думали: Тёмные Лорды на метро не ездят. Странно было видеть знакомых чистокровных из Пожирателей Смерти в маггловской одежде, но в отличие от чемпионата Мира по квиддичу, нелепым нарядам тут места не было. Костюмы, сшитые на заказ, шикарные галстуки, сверкающие лаковыми боками туфли. Малфой даже трость свою захватил. Правда, теперь она выглядела как обычный зонт-трость, но начинка её оставалась столь же смертоносной, как и раньше. Я всматривался в окно, едва замечая проплывающие мимо здания, но макушкой чувствовал загадочный взгляд, устремлённый на меня. Что бродило в голове у Волдеморта, я даже не пытался представить – к счастью или нет, но ментальные способности у меня отсутствуют напрочь. – Мой Лорд, – нарушил затянувшееся молчание Малфой. – Вы чувствуете? – Да, Люциус, мы пересекли границу антиаппарационного барьера. И кажется, антимагического тоже. Я прислушался к себе. Том был прав – я не чувствовал привычного тепла магии, струящегося по всем членам моего тела. Сердце сжалось. И дело тут было вовсе не в предчувствии – мы так привыкли к своей силе, что без неё становится как-то не по себе. – Лучше быть настороже. Я проверю?.. – Лорд кивнул. Автомобиль остановился, и Люциус Малфой тенью выскользнул из него. Две четверти часа ничего не происходило. Но вот по дверям автомобиля забарабанили пули. Том, в момент оценив ситуацию, сгрёб меня в охапку и повалил на пол машины. Рядом хрипел подстреленный МакНейр, который, единственный из Пожирателей, умел водить маггловские автомобили. Лорд Волдеморт приподнял голову, но тут же рухнул обратно, а по бокам «Роллса» снова прошлось несколько очередей. Дверь с другой стороны распахнулась. – Мой Лорд, нужно уходить! – У Снейпа кровоточила царапина над бровью, а сам он из респектабельного бизнесмена в прекрасном чёрном костюме превратился в нищего с Бонд-стрит в лохмотьях. Том ползком двинулся к спасительной двери, я же так и продолжал лежать ничком на полу автомобиля. В этой гонке я становлюсь обузой. Я это понимал. Но понимал ли это Темнейший из Лордов? – Поттер, что ты разлёгся? – зашипел он, а потом меня далеко не нежно схватили за лодыжку и рывком потянули к двери. А там поставили на ноги, прикрывая собственным телом. Воздух был наполнен гарью и дымом. Две машины из эскорта Тёмного Лорда пылали, хотя я, могу поклясться, не слышал взрывов. – Пригнись! – тонкие пальцы змеиного Повелителя прижимали мою голову ближе к земле, а наша маленькая группка передвигалась от укрытия к укрытию. Я уже надеялся, что мы уйдём незамеченными, как пули прошили ствол дерева в дюйме над моей головой. – Бегом! – И мы понеслись. Впереди бежал Снейп. Сейчас, тяжело дыша ему в спину, я вряд ли смог назвать его кабинетной крысой. М-м-м, точнее лабораторной. Ровный бег, чётко выверенные вдохи-выдохи. Это у меня уже кололо в боку, хоть я на добрых два десятка лет моложе, а он так и не показывал даже признаков усталости. Сзади меня настигал Том. Вдруг короткая очередь в нашу сторону, и сдавленный крик за спиной. Я остановился, чтобы увидеть, как Лорд Волдеморт тяжело поднимается с земли, придерживаясь за простреленную ногу. Я бросился к нему, но две следующие пули уже достались мне: одна прошила бедро, а вторая – тупой болью засела под рёбрами. Два крика слились в один: – Мой Лорд! – Гарри! – Бери мальчишку и уходи! – Зельевар вцепился в моё плечо клещом, но я не шевелился. – Вывезешь его из Англии, как и планировалось! – Я никуда не поеду! – заорал я, но в глазах уже плясали разноцветные пятна. Животу и правой ноге было слишком горячо и влажно. – Не заставите… – шепнул я, когда тревожная темнота накрыла меня с головой. *** Очнулся я в особняке Реддлов, на своей собственной кровати. Бедро и рёбра побаливали, но не так, чтобы смочь остановить меня. За порогом моей комнаты царила суета. Пожиратели, эльфы – все куда-то неслись, что-то делали. Больше всего это походило на внезапный отъезд царской особы – по крайней мере, я его представлял именно так. – Поттер! Ну что вам не лежится?! – Снейп уже переоделся. Да и царапина на его лице исчезла без следа. В привычном наряде привычное зло уже не пугало. – Где Том? – Я пропустил мимо ушей тираду зельевара о моём отдельно взятом здоровье. Не время думать о сне и покое. – В кабинете, – вздохнул он и посторонился, пропуская меня к названной комнате. К моему удивлению Лорд Волдеморт был один. И занимался тем, что сваливал документы, книги и артефакты в один сундук, открывший своё нутро посередине комнаты. Перед тем, как бросить документ в кучу, Том бегло просматривал его, и иногда вместо сундука пергамент отправлялся кормить жаркое пламя камина. – А-а-а! – Лорд оторвался от сборов. – Уже очнулся? Самое время и тебе начать собираться. – Я никуда не еду! – с нажимом произнёс я. – Я – не преступник, и мне бежать и скрываться незачем. – Наивное дитя! – усмехнулся Том и уселся на подлокотник своего кресла, болтая в воздухе ногой. – Ты думаешь, что тебе нужно совершить что-то страшное, чтобы против тебя ополчился весь Магический мир? – Да! И ты меня не переубедишь! – упорствовал я, но в глубине души, почти на самом её дне, я готов был признать его правоту – от этого мира нечего ждать справедливости. Школа Светлейшего… – Скажи мне, Гарри, в каком году был побеждён Грин-де-Вальд? Я задумался. По истории Магии я этого исторического факта не помнил, но тут на выручку пришла любовь к шоколаду. Информация с вкладышей от шоколадной лягушки усваивалась, вероятно, вместе с глюкозой и уж гораздо лучше монотонного бубнежа профессора Биннса. – Кажется, в сорок пятом. Какое отношение имеет он к нашему разговору? – А сколько лет было мне? – Понятия не имею, – я и, правда, не знал, когда родился Волдеморт. Но если рассуждать логически, то в девяносто втором, когда я убил василиска, Тайную комнату открыли пятьдесят лет назад. Следовательно, в сорок втором году. В то время Тому было шестнадцать. Значит, он родился в двадцать шестом… – Девятнадцать?.. – По крайней мере, в смекалке тебе не откажешь… А когда профессор отказал мне в должности преподавателя ЗОТИ? – Кажется, он говорил, что тебе было восемнадцать… – Том вскочил. Злость явственно читалась на его лице. – Ложь! Мне было двадцать! – Да, какая разница! – но мой возглас потонул в вопле Волдеморта: – Грин-де-Вальда победил Я! Дамблдор слишком хорошо, а главное вовремя находит любопытнейшие пророчества, а потом под них готовит своих пешек! Я был всеми любимым героем, пока мой враг не был заточён в Нурменгард! А потом я стал врагом, Тёмным Лордом, убийцей… Тебе готовится такое же будущее?! Я сделал всё, чтобы предотвратить его. Сначала я пытался тебя убить – я считал, что лучше быть мёртвым, чем жить так. А потом, когда я увидел, как ты сражаешься в Отделе Тайн, мне захотелось, чтобы ты прожил лучшую жизнь, чем была у меня. Я плюнул на свою гордость и пошёл на попятную, согласился подписать мирный договор и пройти этот чёртов ритуал! Ты слишком много для меня стал значить, Гарри… – Чем докажешь? – но в груди мало-помалу разгорался пожар. Я ждал этих слов всю свою жизнь… – Ты так и не спросил, как мы выбрались… – Лорд ухмыльнулся и вперил в меня немного пугающий взгляд. – Когда ты свалился в беспамятстве, нам на выручку пришёл Люциус. Он и помог вытащить тебя и меня с поля боя под градом пуль. А в это время Белла со своим мужем обошла слишком увлёкшегося стрелка и оглушила его. Хочешь взглянуть? Он здесь, в подземелье… Я кивнул, пребывая в шоке от навалившейся информации. С одной стороны: Том мог и солгать, приписать себе чужой подвиг – с него станется. Но та бесцеремонность, с которой директор решал мою собственную судьбу, не могла не настораживать. Не возвращённая вовремя отцовская мантия, которая могла спасти жизнь моей матери, Хранитель Тайны (зная проницательность Дамблдора, было бы странным предположить, что он не знал о политических пристрастиях Петтигрю), Сириус в тюрьме без суда и следствия… Множество таких странных совпадений бросались в глаза. – Пойдём, – Том взял меня за руку и потащил за собой. Руки у него были тёплыми. Я ухватился на него, как утопающий за соломинку – мой привычный мирок сыпался, как сарай от Бомбарды. Но тут же выдернул руку из его ладони. Меня озарило: если нас обстреляли, то как же… – А Драко? Они же его убьют! – Я заметался по комнате, усердно соображая, как помочь своему однокашнику, но Лорд осторожно перехватил меня. – Драко уже давно нет в особняке Блэков. Когда стало понятно, что кто-то пытается сорвать подписание договора, мы поймали Чарли Уизли в Румынии, привезли его сюда и напоили Оборотным. Вот уже неделя, как он изображает младшего Малфоя. Правда, не совсем добровольно – удобная вещь Империус… – Но тогда погибнет Чарли… – прошептал я непослушными губами. – Не думаю, – косо усмехнулся Том. «Стратег, мать его!». – Без обновления Империус должен сойти на нет. Никто его не тронет без суда и следствия – нашим «белым и пушистым» нужен размах. Так ты идёшь? – Да! *** Подземелье пахло кровью и застарелыми страданьями. А ещё – немного мышами. Света здесь было мало – несколько чахлых факелов больше чадили, чем давали света. Впрочем, Том ориентировался в темноте так же хорошо, как и на свету. Может быть, у него было тепловое зрение, как у настоящих змей – не знаю. Камера освещалась таким же еле чадящим факелом, но мне и не нужно много света, чтобы узнать прикованного к стене человека. Ни у кого из авроров не было такой тёмной кожи, как у Кингсли Бруствера. А костюм стрелка, так и оставшийся на внушительной фигуре аврора, хоть и натянувшийся в некоторых местах, говорил лучше всех слов: «Виновен!». Кингсли следил за нашим приближением с неприятной ухмылкой. – Добро пожаловать в мою чудесную обитель! – пафосно изрёк он, пытаясь по-шутовски поклониться, но цепи, удерживающие его, превратили поклон в фарс. – Чем могу быть полезен самому Тёмному из Темнейших и его маленькой игрушке? – Кровь бросилась мне в лицо, но ладонь Тома ободряюще сжала мою руку. – Какой тебе был отдан приказ? – Приказ? А может, я просто твою рожу видеть не желаю?! Такие, как ты, не должны коптить небо. Они должны сдохнуть!!! – И аврор захохотал, как безумный. Но Волдеморт коротко взмахнул палочкой, и мы оба словно провалились в воспоминания аврора. «Это был кабинет директора Хогвартса, и кроме него в комнате я заметил ещё двоих: Аластора Грюма и своего крёстного, Сириуса Блэка. По-видимому, спор длился уже не первый час. – А я говорю, что Гарри никогда не перейдёт на сторону этой змеелицей гадины! – орал Сириус, потрясая кулаками. – Сириус, подумай сам. В последнее время Гарри стал неуправляемый. Я боюсь, что он быстро попадёт под влияние Тома. И вместо одного Тёмного Лорда мы получим двоих! – Это бабка надвое сказала! Гарри ненавидит Волдеморта! Он никогда не перейдёт на его сторону. В конце концов, он же помнит, кто лишил его родителей! – «Да, Сириус, директор и лишил…» – Сириус, Гарри не знал любви, а Том уже который месяц выбирает в борделе своими партнёрами зеленоглазых брюнетов! – Альбус, а ты-то откуда это знаешь? – вытаращил глаза крёстный, а я невольно хихикнул. Уж очень комично эта ситуация смотрелась со стороны. – Нанимался в бордель под оборотным? Грюм коротко хохотнул, а директор процедил, гневно поджав губы: – Если хочешь победить, то необходимо знать о своём враге всё! – Альбус, это тоже не аргумент. Может, в молодости Томми и был конфеткой, но сейчас им только демонов пугать! – вступил в разговор Грюм, прикладываясь к фляжке, из которой откровенно несло коньяком. – Гарри – последний крестраж Тома! – отрубил Дамблдор. – Он в любом случае обречён. Я взглянул на Волдеморта, пребывая где-то между желаниями выругаться и упасть в обморок. Судя по широко распахнутому рту и округлившимся глазам Тома, он тоже об этом не знал. – Я в этом участвовать не буду! – Сириус поднялся с кресла, но успел сделать всего несколько шагов к двери. Его фигура потонула в зелёной вспышке, а когда свет померк, на полу осталось лежать бездыханное тело. Я ожидал, что директор Хогвартса хотя бы пожурит убийцу, в чьих воспоминаниях мы с Томом сейчас находились, но никак не поджатые губы и колкую фразу: – Что крёстный, что крестник – одного поля ягоды! Ты понял задачу, Кингсли? Твоя цель – Гарри и Том…». Кабинет мутнел и расплывался, пока над головой не сомкнулись своды подземелья. Предательская влага скапливалась в уголках глаз и чертила ровные дорожки к земле. – Авада Кедавра! – гаркнул Лорд Волдеморт, и цепи звякнули, выпуская уже мёртвое тело. «Да воздастся вам за грехи ваши…» – Пойдём отсюда, малыш! Моих сил хватило всего на пару шагов, а потом я просто осел на пол. Вот только я даже не коснулся холодного, как ледник, камня, как Том подхватил меня на руки. – Ну, что ты? Совсем раскис? – Я не скажу, с какого момента он начал сцеловывать соль с моих щёк, прижимая к себе. Но я тянулся к нему, как росток к Солнцу – меня пожирала эта непостижимая мерзлота. – Разве для тебя новость, что Дамблдор – сволочь и манипулятор?!! Нет, конечно же, не секрет, но догадываться и видеть – это разные вещи. Я слабо помню, как мы добрались до моей комнаты. Помню только, как я лежал на груди Тома. Его руки гладили мою спину, а тонкие губы целовали висок. – Когда мы уезжаем? – я рывком сел, оседлав бёдра Тёмного Лорда. И плевать, как он это воспримет. – И куда? Ладони Тома переместились на мои ноги, а в прикрытых глазах сквозил голод, которого я раньше не замечал. – А куда бы ты хотел? – хрипло поинтересовался он, подцепляя кончиком пальца пуговичку на моей мантии. Кусочек кости выскользнул из петельки. – В тропики! – брякнул я, сам склоняясь к лицу красноглазого Лорда. Меня уже совсем не пугала его внешность. Скорее в ней была какая-то особая пикантность. Красота – вещь непостоянная, и красивое лицо гниет также, как и некрасивое. А лицо желанного человека всегда красиво. Такую формулу я вывел сам, когда коснулся губ Тома, содрогаясь от жара, наполняющего мои вены, а совсем не от омерзения. В конце концов, я – подросток, а подростки всё переводят в горизонтальную плоскость. Тогда и Том – подросток тоже, если принять во внимание, с каким пылом он принялся покрывать моё тело поцелуями. Три часа спустя я уже мочил ноги в океане, а Тёмный Лорд раскладывал наши нехитрые пожитки в хижине, крытой банановыми листьями. Так началась моя новая жизнь вдвоём с бывшим Волдемортом. Солнце, океан, экзотические фрукты и много секса. Иногда я вспоминаю об Англии, но не слишком часто и не слишком по-доброму. Чаще о вечном дожде и холодных ветрах, чем о людях, которых я знал. Здесь, по большей части, всё чересчур: если дождь, то стеной, если солнце, то до бронзового загара. Но это вполне отражает наши отношения с Томом: то мы ссоримся, и тогда на острове появляются поляны с выжженными краями, то миримся, и окрестные попугаи ещё несколько месяцев так эротично стонут, что мы спешим поскорей добраться до кровати. Но, всё же, положа руку на сердце, признаюсь – я счастлив. И ни на миг не пожалел, что моя жизнь сложилась именно так.