Чьи-то воспоминания

- Ты хочешь, чтобы я развязала новую священную войну? «Мне и своей хватает» - недосказанной фразой звучало в воздухе. В сухом, но слегка напевном голосе Линде – дребезжащее, звонкое удивление, граничащее с недоумением и негодованием. Такой голос непривычно слышать, особенно здесь, на плане, где дрейфуют тела мертвых богов, застывшие в почти осязаемом лазурно-лиловом пространстве подобно дохлым рыбкам в аквариуме, - просто трупы в состоянии невесомости, ничего более. Ганн отвлекся от своих невеселых мыслей о Стене Безверующих и мертвых богах, которые существуют, но в которых он так и не мог до конца поверить, и переключил внимание на Каэлин и Пожирательницу, которая выглядела разозленной, хоть и показывала это только злым блеском в глазах. Когда-нибудь обстановка должна была накалиться до предела - они слишком давно путешествуют вместе, чтобы не начать выбешивать друг друга до белой горячки и трясущихся рук. Ганн находил странным, что Фарлонг и Каэлин так и не сошлись в своих религиозных взглядах, - хотя обе были перебежчицами от одного бога к другому, обе боролись за свою справедливость, только разными путями – одна вырезает любого попавшегося на пути дроу, а другая выступает против законов вселенной. Фанатички, да и только. Боги тоже умирают, дроу неприлично живучи и сильны, а они до сих пор стоят на трупе Миркула. Ничто не вечно, как бы сказала Сафия. Каэлин что-то говорит, но Ганн и Сафия не слышат. Линдетт, кажется, тоже слушает вполуха, и бросает взгляд на замерших в вежливом ожидании волшебницу и шамана. Она долго смотрит на них обоих, особенно на Ганна. Невозможно понять, о чем она думает – лицо как всегда словно непроницаемая маска, но Ганну кажется, что он почти слышит ее мысли. Тонкая, но очень болезненная связь образовалась между ними, с тех самых пор, как они стали вместе путешествовать по снам. А может, даже раньше, только он не придавал этому значения. И Ганн понимает, что Линде уже все решила. Давным-давно все решила. Ей, возможно, и не грозит место в Стене, а вот ему и Сафии… Ведьмак внутренне поежился – ему показалось, что он слышит тысячи криков, от которых содрогалась Стена во сне-воспоминании Шабаша. Фарлонг отвела от него свои бесцветные глаза, и нарастающий гул в ушах утих. Слегка нахмурилась, как делала всегда при принятии каких-то решений, и ответила, не глядя на Каэлин: - Идем. У нас мало времени. Она все решила уже давно. «Друзья мои, я сделаю это для вас»