IWANU GA HANA

      Над ванной поднимался густой горячий туман. Зеркало на стене, нежно-кремовый кафель, пластиковая штора, отделявшая ванну от комнаты полупрозрачной перегородкой, - всё покрылось матовым влажным налётом, испещрённым кривыми дорожками от стекающих капель. Тишина, не нарушаемая даже тихим плеском воды, давила своим плотным и удушливым телом. На бортике ванны валялась раскрытая опасная бритва. При одном взгляде на гладкое стальное лезвие в засохших кровавых мазках невольно возникал зуд в дёснах. Вода была окрашена в тёмно-красный, ближе ко дну ванны цвет густел до ржаво-коричневого. В ванне неподвижно лежал человек. Его голова свешивалась на плечо, лоб и посеревшую кожу лица облепили тёмные вьющиеся волоски; кудри, спускавшиеся к плечам, мягко колыхались в воде.  Застывшие светло-зелёные глаза уставились в потолок. Губы были слегка приоткрыты. Из уголка на подбородок скатилась прозрачная ниточка слюны. Шерлок застыл перед ванной, не в силах пошевелиться. Он понимал, что это всего лишь сон. Он не может стоять и смотреть на своё собственное тело в ванне. Он спит, а мертвец всего лишь плод его сновидения. Привычная декорация сна сменилась, когда мертвец резко повернул голову. Он посмотрел на Шерлока обиженным взглядом и прошептал: - За что, Джон? 

***

      Просушив замутнённое зеркало горячим воздухом, Шерлок навёл сопло фена себе на висок. Шоколадного цвета локоны ударили его по лицу, щекоча кожу. Разглядывая неестественно бледную кожу на щеках, губы и горящие глаза, Шерлок почувствовал, как нехорошо засосало под ложечкой. Этот сон про мертвеца в ванне снился ему теперь каждую ночь. Сегодня он проснулся от собственного крика. Поспешно вскочив, он направился прямиком в ванную, чтобы смыть липкий пот. Но на пороге замер, и, как ребёнок, который боится привидений в тёмной комнате, сначала осторожно заглянул в приоткрытую дверь. Принимать ванну он не стал. Освежившись под прохладным душем, он набросил синий шёлковый халат. Он любил накинуть халат прямо на мокрые плечи, не вытираясь, позволяя нежному шёлку впитать остатки влаги и обтянуть тело, словно вторым слоем кожи. Потом пройти на кухню и приготовить себе крепкий кофе. Раскурить тонкую сигарету, расслабиться. Нажав на кнопку автоответчика, Шерлок прослушал три новых сообщения. Все от Лестрейда. В голосе инспектора он не услышал спешки и беспокойства, поэтому перезванивать не стал. Он с удовольствием откинулся назад, утонув острыми лопатками в мягкой спинке небольшого диванчика.  Чашка с кофе дымилась на столике, рядом стояла корзинка с печеньем и наполненная фруктами ваза. Шерлок немного поёрзал, закинул ногу на ногу и упёрся ладонями в диван. Внезапно ладонь пронзила тупая боль. Шерлок вскочил и бросился разбирать подушки. Между ними он обнаружил старый фотоальбом в твёрдом переплёте. Видимо, он укололся об его острый угол. Присев обратно, Шерлок вздохнул и от скуки стал рассматривать снимки, сделанные давным-давно. До сих пор Шерлок не считал себя сентиментальным, но, открыв альбом, он словно перенёсся на десять лет назад. В своё прошлое, где он только что познакомился с Джоном.

***

      Будущий супруг пришёл на его концерт. Шерлок должен был исполнять Сонату № 9 для скрипки и фортепьяно Бетховена. Скрипка была его нежной и верной спутницей, сколько он себя помнил.  Сделать из него музыканта, конечно же, пришло в голову родителям, но Шерлок никогда не тяготился ни уроками, ни репетициями. Музыка — единственное, что сильно увлекло его и не разочаровало впоследствии.  Вторым страстным и сильным увлечением стал для него Джон.       В двадцать пять Джон уже практиковал в частной клинике своего отца. Потрясающий хирург, целеустремлённый, но без ненужных амбиций. Всегда вёл себя сдержанно. Аккуратный, молчаливый, собранный. От него веяло внутренней силой и спокойствием. Рядом с ним было тепло... и надёжно. Шерлок это почувствовал во время их первого поцелуя.       Шерлок всегда отличался порывистостью, эксцентричными выходками и перепадами настроения. Его тянуло из одной крайности в другую. И если бы не музыка, перед которой он преклонялся, которая окрыляла его своей логической красотой, требовала режима и постоянного совершенствования в игре на скрипке, юноша уже давно мог украсить стены морга, схватив передоз на очередной декадентской вечеринке. К слову, о красоте Шерлока можно было написать отдельную патетическую сонату. Бледная кожа юноши словно излучала жемчужный свет, бросая вызов величественной красоте мраморных статуй. Губы, созданные быть желанными, слегка искусанные и всегда чуть лениво приоткрытые. Зелёные глаза, вечно в лёгкой тени от густых ресниц, завораживали, наполненные одухотворённостью. Слегка изломанный край века придавал ему необычную форму, а взгляду —  неземную, и оттого волнующую загадку. Тело, стройное и вальяжно расслабленное, было способно за несколько секунд сжаться в упругий комок нервов или с лёгким изяществом преподнести себя в обществе. Высокий брюнет с копной кудрей шоколадного цвета, элегантно уложенных, едва касавшиеся плеч. Насмешливый взгляд завуалированного превосходства.  Асексуал, эгоист, гений, фрик — такова  была репутация молодого и талантливого музыканта.  

***

      Выступление проходило в небольшом зале для концертов камерной музыки «Purcell Room». Во время исполнения сонаты Шерлок почувствовал на себе прожигающий взгляд, бессовестно и неотступно изучавший его фигуру, от чего бросило в жар. Все попытки не замечать провалились, и Шерлок в конце-концов сдался, но лишь во время поклона мельком взглянул в зал, пытаясь вычислить наглеца. Столкнувшись с мужским и более чем заинтересованным взглядом, Шерлок сначала разочарованно отвернулся. Незнакомец его нисколечко не впечатлил. Молодой мужчина совершенно ординарной внешности. Короткая стрижка, светлые волосы. Блёклый тип. Скучный, предсказуемый, добропорядочный. Дорогой, но стандартный костюм. Единственное, что заставляло вздрагивать и покрываться мурашками, его взгляд: на грани приличий, восхищённый, жадный. Шерлок сразу заставил выбросить его из головы.  Но незнакомец стал приходить на все его концерты.  Неделя за неделей. Месяц за месяцем. После концерта он присылал Шерлоку одну белую розу. На визитке стояло всегда одно и то же имя: Джон Уотсон. Внутренний голос говорил Шерлоку лишь об одном: это надо прекратить. Попросив администратора передать одному из слушателей записку, вечером Шерлок ожидал неприятного разговора. Он не собирался убеждать. Он намеревался показать незнакомцу и поклоннику, как ему безразлично внимание подобного рода. В назначенное время в дверь постучали. Может быть, ему не стоило пить вино в тот вечер. Возможно, его желание вести себя со всеми высокомерно в конце-концов было решено наказать свыше... Шерлок до сих пор не понимал, что тогда произошло между ними. Мужчина оказался невысокого роста. Он тихо вошёл в комнату, держа в руке белую розу. Он не поздоровался, не попытался заговорить с Шерлоком. Просто сделал пару шагов и остановился посреди комнаты.   Шерлок подошёл к нему сам. Посмотрел сверху вниз незнакомцу в глаза, оказавшиеся тёмно-голубого цвета, почти стального. Горделиво задрал голову, становясь ещё выше, стремясь задеть гордость мужчины. Потом медленно провёл по его плечам своими красивыми длинными пальцами. Тишина была сопровождением движениям, которые были отрепетированы заранее. Положив на грудь мужчины ладони, Шерлок намеревался потом легонько оттолкнуть, показав, что тот его никак не интересует... Как он оказался в позе кебрада*?! В один миг став совершенно беззащитным, но в тот же момент почувствовав заботливые, крепкие руки, подставленные ему под спину. И впившиеся поцелуем губы, которые не хотели нанести оскорбление, всего лишь передали свой трепет, говоря на языке любви: откройся мне.  Шерлок почувствовал, что теряет сознание. Приоткрыл рот и втянул полный страсти поцелуй.

***

      Шерлок осторожно перевернул страницу и разгладил её ладонью. Глянцевая поверхность фотографий приобрела налёт времени. Их не так уж и много, фотографий из того периода, когда он начал встречаться с Джоном. Разглядывая их, неожиданно для себя вспомнил, в какой момент был сделан снимок, настроение и запахи... Всё, до мельчайших подробностей.  На следующей странице оказалась куча вырезок из газет. Шерлок закусил губу. Заметки, пара статей. Пробежался по тексту глазами, не взяв пожелтевшую бумагу в руки. «Гениальный скрипач расстаётся со сценой». Шерлок потёр внезапно занывшие фаланги левой руки.  Джон был не виноват.       Свой первый Новый год они отмечали вдвоём. Джон действительно не любил шумные компании, но всегда был готов уступить любимому. Шерлок сам решил провести Рождество и новогодние праздники только с Джоном. Ему хотелось лучше разобраться в своих чувствах. Побыть наедине с человеком, которого он полюбил и решить внутреннюю дилемму. Они пили шампанское, Джон смеялся, тихо и очень искренне, но смотрел на Шерлока внимательно. Он и сам не верил, что они вместе. А потом наручники, кровать, совершенно безумный секс... Шерлок курил свои излюбленные тонкие сигареты. Запах крепкого табака наполнил комнату. Джон морщил нос, читая нотацию о вреде курения, обнимая Шерлока за голые плечи. Украдкой косясь на своенравного красавца, не обнаружил в изумрудном взгляде ни капли раскаяния. Первая совместная поездка в супермаркет. Достаточно долго пытались выбраться из загорода по обледенелой дороге. Там же, потерявшая управление машина с лёгкостью нырнула в кювет и перевернулась. Пара синяков, ссадины, обычный на первый взгляд перелом запястья. Шерлок почти не чувствовал боли, даже смеялся над перепуганным до ужаса Джоном. Тот сам зафиксировал ему руку. А добравшись до больницы, лично изучал рентгеновские снимки, следил за наложением гипса. Но всё пошло не так. Видимо, судьба решила, что иметь сразу и талант, и успех,  и быть счастливым - чересчур много на одного человека. Сначала была инфекция, потом повторно ломали неправильно сросшуюся кость. Осложнение в виде тугоподвижности кисти и пальцев лишило Шерлока первого и основного смысла в жизни. После нескольких месяцев реабилитации, протекавших медленно и мучительно, пальцы снова начали гнуться, но играть как раньше Шерлок уже не мог. Пальцы больше не порхали по струнам, каждое движение давалось с трудом.       Джон сердцем почувствовал неладное, когда Шерлок не ответил на его звонок. Совместно они ещё не жили, но ключи от квартиры любовника отдавались нервным звоном в кармане брюк, пока Джон нёсся по лестнице, не дождавшись лифта. Он распахнул дверь, прошёлся по комнатам. Везде горел свет, в гостиной надрывалась стереосистема произведениями Вивальди, но Шерлока нигде не было. С бившемся где-то под горлом сердцем Джон заглянул в ванную. Но там тоже было пусто. Оставалось ещё одно место, куда Джону предстояло зайти. Квартира находилась на двадцатом этаже, и балкон всегда был для него самым неприятным местом. Джон не любил высоту. Шерлок обнаружился совершенно пьяным, сидящим на перилах, свесив ноги за край балкона с внешней стороны. Он держал в руке бокал с тёмно-рубиновой жидкостью. Обернувшись на звук шагов, он слегка покачнулся. Джон подумал, что умрёт на месте, если Шерлок сейчас сорвётся.  Но пьяный гений только слегка усмехнулся. Джон не знал, что сказать. Первым начал Шерлок. «- Уходи. Просто закрой дверь.» Джон с трудом поверил в услышанное.  «- Шерлок, выслушай меня...» Но Шерлок одним глотком допил вино и бросил бокал Джону под ноги. Бокал разбился вдребезги. «- Тебе на счастье, Джон. Прощай...» Джон успел среагировать быстрее, чем Шерлок прыгнуть. Он схватил его сзади, затаскивая под пьяные вопли и брань назад. Придавив к полу коленом, Джон сжал ему запястья, не дав ударить себя. Они боролись всего несколько минут, и Шерлок признал поражение. Его глаза внезапно наполнились равнодушием. Он отвернулся от Джона, тихо процедив: «- Всё равно, уходи.»  Джон приблизил своё лицо к нему и, обхватив нижнюю губу Шерлока, слегка прикусил её. Потом зализал, прижался всем телом ко вздрагивающему Шерлоку и, насильно повернув его голову, заставил посмотреть себе в глаза. «- Шерлок, я забуду всё, что здесь сейчас произошло и уйду. Только выслушай сначала меня. Ты мне дороже всего на свете. Уже давно все мои мысли заняты тобой. Сейчас мне было очень больно. Ты можешь умереть назло себе, мне — хоть всему миру! Но я буду мучаться без тебя. Я не грёбаный Ромео, я не застрелюсь и не повешусь, не отправлюсь вслед за тобой, что-то и кому-то доказывая. Я простой нормальный человек, и я хочу жить. Но без тебя моя жизнь уже никогда не станет нормальной. Она будет ужасной, безрадостной, долгой и болезненной пыткой. Я буду помнить о тебе каждый чёртов день...» Джон опустил голову, уткнувшись носом в кудри Шерлока. Тот никогда не изменял любимой марке одеколона. Смесь осенних терпко-горьких ароматов с привкусом сухого, едва тёплого ветра... Ей пахли плечи и шея, пахла одежда. Это был запах Шерлока. «- Останься со мной, прошу. Шерлок, я куплю дом, я хочу, чтобы мы жили вместе. Ты можешь попробовать это со мной, прежде чем убьёшь себя? Прошу... Просто попробуй!» Внезапно Шерлок тихо рассмеялся. «- Джон, тогда встань с меня, пожалуйста.» Через пол года они оформили отношения и переехали в огромный дом за городом, где прожили вместе уже десять лет.

***

      Шерлок захлопнул альбом. Прикоснулся к чашке с уже остывшим кофе. Часы показывали восемь вечера. Джон задерживался на работе. Они прожили безоблачно все эти годы, несмотря на характер Шерлока, который практически не изменился. «Только стал сентиментальной домохозяйкой».  Просто Джон умел выражать нежность и надежность.  Деликатный к привычкам и увлечениям супруга, он уважал его личное пространство, не навязывая своих правил. Шерлок задумчиво уставился на циферблат. Скоро девять. Почему Джон не предупредил, что опоздает? После того глупого случая на балконе, у него навсегда осталась привычка часто и беспричинно звонить, просто поинтересоваться, как дела. Чашка внезапно неловко опрокинулась, прокатилась по столу и упала на пол. Шерлок нагнулся собрать осколки. В мизинец воткнулся острый отбитый край, кровь брызнула тонкой струйкой. Зашипев с досады, Шерлок встал и направился в ванную, взять в аптечке пластырь.   Он открыл дверь, включил свет и неожиданно для самого себя вскрикнул от увиденного. В воде, вытекавшей багровыми ручьями через края ванны, плавал мертвец. Бледное лицо, шоколадного цвета кудри и широко распахнутые светло-зелёные глаза, смотревшие в потолок. Пустой взгляд переместился на Шерлока, и раздался тихий шёпот, выползший вместе с капельками воды из посеревших губ: - Джон... За что?