Отбросы гнева

Шерлок еще некоторое время стоял неподвижно у постели Джона. Тот не подавал признаков сознания, только его грудь еле заметно поднималась и опускалась от дыхания. Детектив резко отшатнулся к стене, ударился головой. В его мозгу бешено плясали мысли, одна хуже другой. Он не мог контролировать себя, ноги подкашивались, руки тряслись, он медленно сползал вниз. Сбившееся дыхание никак не хотело восстанавливаться, глаза не могли больше смотреть на бездвижное тело на постели. Детектив осел на пол и схватился руками за голову. «Неужели все мои подозрения правдивы? Неужели все действительно так? Что же это такое? Почему из-за нашего противостояния пострадал Джон? Ведь он тут вообще ни при чем. Почему Джим сделал это? Как вообще Джон попал к нему? Где же он его подловил? Что, черт подери, произошло?! Зачем было его втягивать? Что он с ним сделал… — стремительно мысли сменяли друг друга. — Я должен, наверное, осмотреть его, привести в чувства… А что, если ничего не выйдет? Обратиться в больницу? Слишком опасно… Молли? Да, наверное, она сможет помочь, если что…». Детектив с опаской открыл глаза и медленно перевел взгляд на постель. Ничего не изменилось: все такой же неподвижный, такой же беззащитный. Встать не было сил, и Шерлок подполз на коленях к постели. Пальцы на шею — пульс по-прежнему слабый, на лоб — холодный, как камень, зрачки — расширены, практически не реагируют. И снова ступор. Шерлок даже не мог припомнить, когда подобный коллапс случался в его всегда кристально чистом, холодном мозгу. Он положил свой горячий лоб на прохладную руку Джона. Прикосновение оказалось неприятным, но он не отстранился. «Неужели это все я? Ну почему дорогие мне люди должны страдать? Я — гений. За это мне приходится платить? Почему за мои способности приходится отвечать другим? Ведь это все я! Они же ни при чем… Джон… Прости меня, я…», — детектив не успел закончить мысль, он уловил скрип ступеньки. Миссис Хадсон уже точно спит, часы приемы давно окончены, да и дверь была заперта. Остается только… — Привет! — снова этот разнотональный насмешливый голос. — Вижу, наслаждаешься моим подарочком! Нравится? — этот наглец в неизменном костюме Вествуд склонил голову на бок, будто ожидая похвалы. Шерлок все еще сидел на полу, спиной чувствуя неприятный холодок и взгляд черных глаз. — Часы приема давно закончились, Джим, — железным голосом произнес детектив. — Я думаю, у тебя все же найдется немного времени для меня, — самоуверенно отозвался Мориарти. — Ведь у тебя, наверняка, есть что мне сказать. — Это ты мне должен сказать! — внезапно вскочил на ноги Шерлок. — Кажется, мы говорили только о нашем с тобой соперничестве, без посторонних. Так какого рожна Джон Ватсон вернулся с прогулки бесчувственным мешком плоти? — он выплевывал каждое слово все с большей яростью в лицо Мориарти, адреналин бил по венам. — Ба-а-атюшки, да ты никак разволновался! — сладко протянул в ответ Джим, его лицо украшала самодовольная улыбка. — Тише, Шери, тише, — он подошел вплотную к Холмсу и заключил в объятия, — когда ты злишься, становишься невероятно сексуальным, — прошептал он уже в ухо последнее и погладил по голове. Шерлок опешил от подобной выходки со стороны Мориарти. Он грубо схватил его за плечи и отодвинул от себя. Долго стал сверлить его взглядом; Джим отвечал ему мягким, почти детским, в котором читалось наигранное непонимание и обида. — Я думал, мы друзья… — расстроено, наконец, произнес он. — А друзей надо поддерживать, вот я и… — как будто оправдывался он. — Прекрати весь этот дешевый фарс немедленно! — взревел Холмс и вскинул руки вверх. Джим изменился в лице. Все его черты сделались жесткими, глаза наполнились суровостью, плечи расправились. Он поправил галстук, откашлялся и произнес: — Прекрати совать свой нос в мои дела на соседнем континенте, — и сложил руки спереди в замок. — Значит, я был все же прав… — в раздумьях произнес Шерлок и повернулся спиной к злодею. — Это было крайне непредусмотрительно — вот так вот заявиться сегодня. О чем ты только думал? — совсем спокойным, обычным голосом сказал он. — Мне просто хотелось лично увидеть страдания и боль на твоем лице, — Джим снова приблизился к детективу, положил голову ему на плечо. — Я хочу собрать в своем мозгу коллекцию всех твоих проявлений чувств, — в конец обнаглев, он укусил Холмса за мочку уха, и в следующий же миг стремительно направился к двери, приплясывая и напевая Staying Alive. Холмс так и остался стоять на месте.