В своих ладонях он держал весну

Жанры: Романтика, Юмор Предупреждения: ООС Рейтинг: PG-13 Арт: http://cs310519.vk.me/v310519097/2ca7/4gSlMmqB4_E.jpg Cаммари: Райнер каждую ночь просыпается из-за того, что Берт непонятным образом заползает на него сверху. И однажды его терпение лопается. Райнер не помнит, когда это всё началось. Просто однажды он проснулся и обнаружил на себе спящего Бертольда. Сказать, что кадет сильно удивился, значит, ничего не сказать. В тот раз он растерянно озирался, пытаясь понять, не проделка ли это их приятелей. Но нет, те спали на своих местах и вряд ли собирались просыпаться в ближайшие несколько часов. Тогда он подумал, что они могли сделать это ночью, но и эта идея была отклонена, хотя бы по причине того, что Берт был далеко не тростинкой, что уж говорить о его росте, плюсом спали-то они на втором ярусе. Из этого следовало, что Хубер улёгся на него сам, только как это он так умудрился, Браун понять не смог. Но решив особо не заморачиваться по этому поводу, всё-таки всякое бывает, блондин просто попытался спихнуть с себя тушу друга, но это оказалось не посильной задачей. Парень просто вцепился в него, как клещ и не думал даже отцепляться. Вздохнув, Райнер просто забил на это дело и, прикрыв глаза, уснул. И с того раза начались его «злоключения». Изо дня в день он просыпался от тяжести чужого тела. Сначала это не вызывало у парня никаких эмоций. Всё же они с Бертом были вместе с самого детства, и не в таких условиях приходилось ночевать, но со временем его это стало немного раздражать и доводить до белого каления. Не то чтобы он был против, но просто это уже ни в какие рамки не лезло. Создавалось впечатление, что он заменил брюнету матрац. Но в какой-то момент Браун вдруг понял, что ему нравится это. Нравится чувствовать на себе тяжесть и жар смуглого тела. Порой он не мог удержаться и невесомо поглаживал парня по спине, а потом и вовсе засыпал, убаюканный мерным сопением. Самое странное из всего этого было то, что Бертольд не помнил ничего наутро. Он продолжал спокойно улыбаться ему, не замечая тяжёлых и немного жадных взглядов. А эти взгляды теперь преследовали его повсюду, даже в душе. Особенно в душе. Браун никак не мог налюбоваться подтянутым телом своего друга, даже красноватые шрамы-ожоги от ремней не портили его, а скорее наоборот были своеобразной изюминкой на кофейной коже. А когда Райнер ловил себя на подобных подглядываниях, ему становилось не по себе от того болезненного возбуждения, которое он испытывал из раза в раз, наблюдая за Хубером. Однако выбора не было, и приходилось терпеть, стиснув зубы и порой удовлетворяя себя с помощью руки. В такие моменты в голове юноши всегда была одна и та же картина: гибкое, сильное тело, с равномерным загаром, изгибается под ним, с тонких губ слетают невероятно мелодичные стоны, а лихорадочный румянец смущения проступает даже сквозь смуглую кожу на скулах. Обычно на этом моменте кадет бурно кончал, уткнувшись лбом в стену или ещё куда-нибудь. После оргазма наступала апатия, и блондин мог общаться с другом, как обычно. До тех пор пока Берт снова не взгромождался на него во сне. Но рано или поздно всему приходит конец, даже такому железному терпению, как у Райнера Брауна. Его терпение лопнуло, как мыльный пузырь, когда он в очередной раз проснулся ранним утром от приятной и, ставшей такой привычной тяжести. Открыв глаза, блондин с недоумением воззрился на задницу друга, которая находилась в неприличной близости от его лица. Сглотнув, Райнер уставился в потолок состроив страдальческое выражение лица. Полежав так ещё немного, он попытался скинуть тело приятеля с себя, но тот лишь сполз немного набок и самым наглым образом перекинул ногу через грудь Брауна. Руками же он обхватил жилистую голень блондина и сладко причмокнув, прижался к ней щекой. Поза была… скажем так немного странной и смущающей. Настолько смущающей, что Браун почувствовал, как начинает твердеть член. А нательное бельё, облепившее упругие ягодицы Бертольда, только лишь подливало масла в огонь и будоражило и без того воспалённую фантазию. Прикрыв глаза, кадет досчитал до десяти и попытался скинуть с себя друга на его часть кровати, но не тут-то было. Шикнув, юноша закусил губу и возвёл глаза к потолку. Он боролся с искушением облапать сопящего в обе дырочки Хубера. В итоге, это ненормальное желание всё же пересилило здравый смысл и он, наконец, решился на то, о чём мечтал уже долгое время. Положив руку на бедро друга, Райнер замер, прислушиваясь к своим ощущениям и чужому дыханию. Берт к счастью не проснулся и даже не шевельнулся. Осмелев, парень скользнул рукой чуть в бок, и его ладонь тут же легла на упругое полушарие. Причём легла настолько идеально, что казалось, что ягодицы Бертольда были созданы для его ладоней. По телу от этого прикосновения прошла дрожь, и блондин поспешно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Райнер уже давно подметил, что пятая точка у его друга довольно-таки не самая мужественная его часть. Можно было даже сказать, что она была по-женски аппетитна и пленительна. И это замечал не только он. Браун порой замечал, что Жан провожает Хубера задумчивым взглядом, причём его взгляд обычно долго задерживался на причинном месте, обтянутым белой грубой тканью форменных штанов. Думая об этом сейчас, блондин почувствовал прилив жгучей ревности, а его рука непроизвольно сжалась на мягкой ягодице, а с губ Бертольда сорвался томный, мучительный стон. От этого звука, у Брауна потемнело перед глазами, а вся кровь устремилась к паху. Не выдержав, блондин всё же смог скинуть с себя друга, и после недолгой возни навис над ним. Уперевшись локтём в жёсткий матрац, он запустил свободную руку под тонкую рубаху и огладил рельефный живот приятеля. На смуглых щеках, как он и ожидал проступил яркий румянец, а молочно-белые зубы закусили нижнюю губу. Брюнет не спал уже с того самого момента, когда Браун попытался скинуть его первый раз. Он просто продолжал притворяться спящим, наслаждаясь этими мгновениями. В глубине души ему хотелось, чтобы друг разгадал его хитрость, но когда это произошло, он немного растерялся и даже запаниковал. Дыша с большим трудом, Берт неуверенно приоткрыл глаза и глянул на Райнера. От увиденного у него мгновенно перехватило дыхание, а по телу прошлась нетерпеливая дрожь. Прежде он никогда не видел подобных выражений на лице знакомом с детства. Тонкие брови были сведены к переносице, ноздри широко раздувались, глаза блестели шальными бликами, а губы сжались в тончайшую линию. А и без того грубые черты лица, стали более хищными. - Райнер? – робко позвал Бертольд, с шумом сглатывая и машинально сжимая рубаху на груди парня в кулаках. - Притворялся? – хрипловатый шёпот послал новую толпу мурашек по загорелой коже, а шершавая ладонь очередной разряд удовольствия. Сил хватило лишь на то, чтобы кивнуть. - Давно? – не унимался Браун, наваливаясь сверху на парня и продолжая поглаживать его уже по бокам и бёдрам. Кровать при этом нещадно заскрипела, но никто на это не обратил внимания. - Д-давно… - краснея ещё больше, Хубер отвёл взгляд в сторону и попытался свести ноги, чего ему, конечно же, не позволили сделать. - И зачем? - Просто… - Просто? – тонкая белёсая бровь насмешливо изогнулась, а губы расплылись в непривычном оскале, который и пугал и завораживал одновременно. - Я хотел… - Бертольд снова сглотнул, а блондин, заметив нервное движение кадыка, склонился и накрыл его губами. Кадет снова не смог сдержать стона, но в этот раз он был куда громче и Хубер даже закрыл рот ладонями, испуганно глянув на друга… хотя друга ли теперь? Райнер ехидно прищурился и хотел сказать какую-нибудь колкость, как вдруг снизу раздался злой, заспанный голос: - Да вы задрали там вошкаться! Ты либо трахни его, либо спать ложитесь! Бесите! - Жан, какого хрена ты сам орёшь с утра пораньше? - Тебя вообще не спрашивали, Йегер! – огрызнулся первый голос. - Тебе и не отвечают! - Твою мать, завалитесь все! - Спрингер, тебе вообще лучше заткнуться! - Да вы оху… - Ребята, может хватит, а? – раздался робкий заикающийся голос. - Армин, хоть ты не лезь! – раздражённо. - Йегер, ты свою тявкалку на него не разевай, а иначе… - Жан! – укоризненно взвизгнули где-то снизу, а потом обиженно засопели. - Армин, но он же… - Боже, нас окружают одни придурки, - фыркнул Райнер, больше не слушая ругань своих сослуживцев. Вздохнув, он уткнулся носом в шею Хубера и, прикрыв глаза, расслабился. Бертольд же, некоторое время лежал не в силах пошевелиться, а потом всё же рискнул обнять друга. Тот не высказал по этому поводу никакого неудовольствия, что не могло не радовать Хубера. Улыбнувшись, он прикрыл глаза и вскоре заснул под не прекращающуюся ругань друзей.