В своих ладонях он держал весну

Жанры: Hurt/comfort, AU, Романтика, Songfic, Флафф Предупреждения: ООС, Нецензурная лексика(совсем немножко) Рейтинг: PG-13 Песня фоном(желательно): Ingrid Michaelson – Parachute Саммари: Новогодняя ночь. Райнер едет в город в надежде развлечься и встречает там Бертольда. C Новым Годом, пупсики! Небо хмурилось сизыми тучами, накрывая город плотным одеялом. Под подошвой ботинок хрустел снег и этот звук разносился по пустынной улице так, если бы сейчас по тротуару туда-сюда сновала толпа, а не один единственный человек. Райнер остановился и вытащил озябшие руки из нагрудных карманов чёрной парки и потёр ими раскрасневшиеся от колючего мороза щёки. После этого он поспешил спрятать их обратно и возвёл глаза к небу. Плотные, практически чёрные облака клубились над головой, норовя низвергнуть на застывший город огромное количество снега. Вздохнув, блондин поёжился и натянул на голову капюшон. Стоять было довольно зябко, не спасали даже армейские ботинки и утеплённые камуфляжные штаны. Цепкий мороз пробирал до самых костей, казалось, что замёрзло всё вплоть до волос. Пнув слипшийся комочек снега, и сплюнув вязкую слюну под ноги, парень ссутулился и пошёл дальше. Порой мимо пробегали случайные прохожие, гружённые пакетами. Браун с некой завистью провожал их угрюмыми взглядами и тяжело вздыхал, продолжая свой путь. Отсутствие людей на улице объяснялось очень просто. Все готовились к Новому Году, хотя правильнее будет сказать, делали последние приготовления. Ну и, конечно же, погода совсем не располагала к продолжительным прогулкам. Декабрь видимо решил отыграться на всех в последний день, зарядив такой мороз, что даже закалённому в тяжёлых армейских условиях - Райнеру - приходилось туго. И если бы не опостылевшая за несколько дней родная квартира, он бы вряд ли вылез на улицу. Мрачные стены жилья, которые он мечтал увидеть все три года, проведённые в армии, надоели ему настолько, что он решил завалиться в какой-нибудь паб, чтобы посидеть в компании незнакомых людей. Зачем ему это было? Ну, наверное, для того, чтобы создать хоть какую-то видимость того, что он всё же не одинок. Парню очень повезло в последний момент заскочить в уходящий автобус. Остановившись в проходе, Браун обвёл салон взглядом и увидел, что он практически пуст. Лишь два весело переговаривающихся старшеклассника и молчаливо сидящая рядом с ними девчонка, с непроницаемым взглядом, - в самом начале, да двое мужчин примерно в середине. Причём между ними была довольно внушительная разница в росте, которую было видно даже в сидячем положении. Хмыкнув своим мыслям, Браун плюхнулся в самом конце возле печки и тут же протянул контролёру проездной. Женщина смерила его подозрительным взглядом и, поджав напомаженные губы, вернула карточку обратно. Проводив его взглядом, блондин натянул поглубже на голову капюшон, отороченный коричневым мехом, и прижался виском к запотевшему стеклу, закрывая глаза. Через минут десять он впал в полудрёму и даже не проснулся, когда автобус резко остановился, и его качнуло вперёд с такой силой, что он чуть не кувыркнулся на пол. Однако ноги машинально упёрлись в пол, не позволив этому случиться. Это была последняя остановка перед выездом из его городка и как ни странно на ней село много народу. Райнер слышал, как люди топают, рассаживаются по местам; слышал, как ворчит недовольная своей судьбой контролёрша, но не просыпался. Рядом кто-то присел, и ноздри тут же защекотало запахом шоколада, отдающим горечью апельсиновой цедры. Этот аромат был безумно знакомым, бередящим старые раны, но блондину из-за тягучего сна, облепившего разум, не удавалось добраться до истины. Морфей плотным коконом окутывал уставшего Брауна, не позволяя ему вспомнить и утягивая на самое дно забытья всё быстрее. И совсем скоро сон окончательно победил и утянул военного в свои объятия, и тревожная мысль, пульсирующая в голове, осталась витать на задворках сознания. Почему-то Райнеру было легко и спокойно, он уже давно не ощущал ничего подобного. Приятный чужой запах, словно убаюкивал и позволял расслабиться, а тепло чужого бедра, прижатого к его собственному, дарило внутреннее спокойствие и удовлетворение. В какой-то момент, Райнеру показалось, что кто-то заглядывает ему под капюшон, кто-то очень знакомый и родной. Но стоило белёсым бровям сойтись на переносице, а губам мученически сжаться, как это ощущение тут же пропало. Пропало даже тёплое бедро, и запах шоколада с апельсинами будто бы отдалился. Но всё равно он был рядом и приятно обволакивал подобно сну. Но в какой-то момент всё прекратилось. Автобус дёрнулся и остановился. Двери распахнулись, и в прогревшийся салон ворвался ветер со снегом. Запах шоколада растворился в нём и полностью выветрился. Браун неохотно открыл глаза и осмотрелся, рядом никого не было, а остальные пассажиры уже вышли. Тучная тётка-кондуктор нависла над ним, уперев руки в бока и прищурив свои густо накрашенные глазёнки. Поёжившись, блондин поднялся и бочком вышел на улицу. Метель тут же подтолкнула его в спину, направляя в сторону оживлённого проспекта. Витрины сверкали гирляндами, кругом всё искрилось, и отовсюду доносилась праздничная музыка. Народу было очень много, все куда-то спешили, радостно переговариваясь и поздравляя случайных прохожих. Райнер даже подивился таким переменам. Вроде всего час езды от его родного города, до этого, а такая разница. Засунув руки в карманы, парень целенаправленно пошёл по главной улице, внимательно вглядываясь в сверкающие неоном вывески. И вот среди них он наткнулся взглядом на самую обычную старинную - деревянная кружка пива покачивалась на толстых цепях над входом в паб, зазывно поскрипывая. Скинув капюшон и отряхнув от снега ботинки, блондин потянул на себя тяжёлую дубовую дверь и шагнул внутрь. Внутри паба было очень тепло и, не смотря на оживлённость посетителей, свободного места было очень много. Окинув зал взглядом, Браун решил занять место у барной стойки, поэтому повесив на крючок парку и взяв у гардеробщика номерок, двинулся к присмотренной табуретке. Усевшись поудобнее, он заказал себе кружку тёмного пива и закуску к нему, и приготовился всё это попробовать, как вдруг совсем рядом раздался знакомый до боли голос: - Райнер? Райнер Браун? Содрогнувшись, блондин застыл с занесённой в воздухе кружкой и очень медленно повернул голову в ту сторону, откуда и раздался этот голос. Едва удержавшись от того, чтобы разжать пальцы, парень судорожно выдохнул. Рядом с ним стоял тот, кого он уже не рассчитывал увидеть. Тот из-за кого он уехал служить по контракту. Его первая, собственно, и единственная любовь - Бертольд Хубер. За то время, что они не виделись, Берт, кажется, вырос ещё больше, плечи его раздались вширь, кожа стала более шоколадной, а улыбка осталась прежней. Тёплой и немного грустной. И тёмно-зелёные, практически чёрные глаза смотрели с каким-то облегчением что ли. Одет Берт был в простую чёрную водолазку, обтягивающую его подкачанный торс, и тёмные джинсы. - Берт… - только и смог выдавить блондин, а потом, спохватившись, подскочил с места и встал к парню вплотную. Ему даже пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в эти колдовские глаза. Взглянуть и понять, что всё его самовнушение насчёт того, что он больше не любит этого человека, просто рассыпалось в прах. От одного лишь взгляда, от одной лишь улыбки. Просто от того, что Хубер попал в поле его зрения. - Я рад тебя видеть, Райнер… - произнёс брюнет виновато и отвёл взгляд в сторону, закусив губу. Блондин пришёл в себя и нахмурился. Не так он должен относиться к человеку, который уехал. Просто оставил его одного с этими чувствами. Выдохнув в сторону, военный сел обратно на своё место и, схватив кружку, уговорил половину крепкого напитка одним глотком. Бертольд немного помялся рядом и потерев ладонью взмокшую от волнения шею, поинтересовался, - Ты… не против если я присяду? - Какого хера, Берт? - рявкнул блондин, даже не смотря на возлюбленного и запихивая в рот подкопчённую колбаску. - Что? - Хубер немного растерялся от этой резкой перемены в настроении блондина. - Что ты "чтокаешь"? Какого хера ты явился передо мной спустя столько лет? Ведь я практически забыл тебя! - горестно выдохнул Райнер и снова присосался к пиву. Он врал. Да так безнадёжно, что сам себе не верил. Не поверил и Берт. Вряд ли бы у них получилось забыть то, что было, даже если бы они очень захотели. Что один, что второй всё это время жили теми счастливыми днями, когда они были вместе. - Нам надо поговорить, - тихо произнёс Бертольд, неловко присаживаясь на соседнюю табуретку. - Не о чем нам говорить, - отрезал Браун, доставая из кармана штанов пачку сигарет. Достав себе одну, он бросил остальные на прилавок и чиркнул зажигалкой. Зубы сильно сжали фильтр, а губы недовольно скривились. Затяжка и лёгкие обжигает терпким дымом. - Есть о чём, Райнер, - пробормотал Хубер и тоже заказал себе пива. - Я думаю, что нет. Твоё исчезновение четыре года назад - ясно дало мне понять, какого ты обо мне и об этих отношениях мнения. - Всё было совсем не так… - А как, Берт? Как? Может, ты мне объяснишь, почему ты вдруг так резко пропал? Почему перестал отвечать на звонки? Почему? Почему, Берт?! - Потому что мои родители узнали про нас, Райнер. Они узнали, и дома разразился страшный скандал. Меня просто-напросто лишили всего и буквально на следующий день отправили в закрытый пансионат, доучиваться. Без всего. Телефона, ноутбука… я хотел послать тебе письмо, но преподаватели их всё время перехватывали. Родители предупредили их на этот счёт… Хубер замолчал. Молчал и Райнер. Он пытался всё склеить в единую картину, и получалось всё не очень хорошо. Выходило так, что их намеренно разлучили, а он всё это время думал, что Берт кинул его… - С чего ты взял, что я поверю тебе? - фыркнул блондин вопреки своим истинным чувствам. Всё естество буквально кричало о том, чтобы поверить… буквально умоляло довериться… но Браун так не мог. Слишком уязвлена была его гордость. - Но… - в глазах Берта мелькнул испуг и ещё большая растерянность. Брауну стало тошно, он резко поднялся и, положив под бокал деньги, двинулся к выходу. Забрав парку, блондин поспешно закутался в неё и выскочил на мороз. Он чувствовал, что Хубер неотступно следует за ним, не отставая ни на шаг. Это и раздражало, и в тоже время приятно грело душу. Браун около часа бродил по городу, а потом ему это всё надоело. Пора было прекращать весь этот цирк, причём немедленно. Надо было всё решить раз и навсегда. Резко развернувшись, блондин схватил Хубера за шарф и резко притянул к себе. - Чего тебе неймётся? - зарычал он, со злостью смотря в лицо любимого человека. - Я, кажется, ясно дал понять, что меня не интересуют твои оправдания. Что было, то было. Я не хочу ворошить прошлое. Он говорил это всё, а внутри сердце кровью обливалось, нещадно ныло, заставляя душу скулить, как побитую псину, которая вот-вот издохнет. Хотелось выть. По-волчьи. Хотелось рвать зубами самого себя. За слабость, за беспомощность и за необоснованную обиду на Хубера. Райнер понял, что тот действительно был не виноват. Они были оба виноваты в том, что потеряли всю осторожность и позволили себя разоблачить. Думая сейчас об этом, Браун не смог бы с уверенностью сказать, кому из них пришлось хуже всего. Ему - восемнадцатилетнему выпускнику, либо Бертольду - пятнадцатилетнему школьнику. Посмотрев во влажные глаза на смуглом лице, Райнер разжал пальцы. И тут же накрыл своё лицо ладонями. Он запутался окончательно и бесповоротно. И он не знал, что делать. Абсолютно. Зато знал Бертольд. Почувствовав, что Райнер больше не злится, парень осмелел и, взяв его за крепкие запястья, развёл широкие ладони в стороны и посмотрел в золотистые глаза, в которых сейчас плескалось нечто сродни отчаянью. - Я… жалею, что всё так произошло… Знаешь, мне было очень плохо без тебя, Райнер. Я все эти три года мечтал только об одном, что смогу тебя увидеть и сказать всё, как есть. Я понимаю, ты обижен, и я этого не осуждаю. В конце концов, ты имеешь право. Но пожалуйста, несмотря на это, не отталкивай меня. Я люблю тебя. Всегда любил. Выпалив всё это на одном дыхании, брюнет наклонился и накрыл потрескавшиеся, горячие губы парня робким поцелуем. Он продлился совсем недолго. Покраснев, Берт отстранился и прошептал: - И это… с Новым Годом, Райнер… - Боже, - Браун резко выдохнул, и вымученно улыбнулся. - Ты идиот, Бертольд. Полный. Неужели ты думаешь, что я тебя теперь куда-то отпущу? Не дождёшься. Если надо будет, я вообще тебя запру в своей квартире. Потом он снова дёрнул на себя Хубера, и сам поцеловал его, сразу же завладевая тёплыми губами и шершавым языком. С чёрно-фиолетового неба, на котором не было ни тучки, опускались крупные хлопья снега, которые искрились в свете ярких звёзд, как драгоценности. Они медленно кружились и опускались на топорщащиеся волосы парней, которые стояли в лунном цвете и наслаждались теплом друг друга и поцелуем со вкусом шоколада и апельсиновой цедры.