Мой черненький

Два коня серой масти неторопливо жевали сено. Часто путешествующие бок о бок, они терпеливо переносили все невзгоды походной жизни, и, кажется, сдружились так же, как и хозяева. Придерживая лошадей по уздцы, один из них - молодой длинноволосый альфа - стоял чуть поодаль от своих товарищей. Перебирая в голове события сегодняшнего дня, Том раз за разом мысленно возвращался на поросшую пожухлой травой площадь. Он помнил, как удивились приезду Андрея ребятня и омеги. В отличие от лисьих альф, которые сопровождали отряд от самого въезда в селенье, хорошенькие юноши и молодые мужчины приветливо улыбались гостям. Когда тринадцать всадников спешились, их быстро обступили особо любопытные, они наперебой спрашивали беглеца как он, все ли в порядке, надолго ли приехал. Но Андрей отвечал через раз, высматривая брата в толпе. Подходили еще омеги, но хорошенького брюнета среди них не было. Видимо, устав ждать, Андрей шепнул что-то одному из мальчишек, и тот убежал к белевшим в отдалении домикам. Альфа с легкой завистью смотрел, как нежно два брата приветствуют друг друга. У Билла так искренне горели глаза, мужчина старался уловить каждое изменение его выразительного лица: искренняя радость, легкое любопытство, удивление. Засмотревшись, он не заметил, как подоспел Натаниель - вожак черных лисов. Этот крепкий мужик очень недоверчиво выслушал просьбу Ральфа о личном разговоре и нахмурился, когда Андрей, вцепившись в руку избранника, заявил, что пойдет с ними. Так и не поговорив с юношей, о котором, не переставая, думал последние две недели, Том ушел с площади вместе с остальными волками. Общинный дом черных лисов оказался большим и старым, видимо, когда-то давно в нем селилось все племя разом. Длинное прямоугольное сооружение под массивной крышей, крытой дерном, повидало множество поколений, его бревенчатые стены уже давно были выровнены снаружи глиной и оштукатурены. Позади на невысоких сваях стоял огромный амбар с общими припасами, два колодца и домики поменьше. Все это было огорожено высоким тыном, несмотря на природную преграду из бурной реки, огибающей поселение по большой дуге с одной стороны и крутые откосы с другой, предки позаботились о дополнительной безопасности. Хозяева предложили наемникам-альфам напоить и накормить лошадей. Пока уставшие от долгой дороги животные радостно припадали к воде, седоки заботливо поглаживали их по бокам и шеям, слушали, как те довольно пофыркивают. Ральф долго не показывался, день перешагнул полуденную черту, когда он и вожак вышли на крыльцо. - Отобедайте у нас, - пригласил Натаниель волков внутрь, а сам отправился к ожидавшему его бете. Пока товарищи ели, Ральф, поглядывая на растерянного Андрея, рассказал друзьям, что брак им разрешен, но совершен он будет в тот же день, что и у остальных омег клана и ни днем раньше. - Так ты здесь останешься? - тут же встрял Терри. - Сегодня нам всем предложили остаться, а вот завтра с утра тронемся в путь, - светловолосый юноша грустно глянул на своего избранника, тот ласково потрепал его по макушке и продолжил. - Вернусь уже прямо к церемонии. - И Андрюшку одного оставишь? - удивился Том. - Он будет под присмотром отца, - мужчина покачал головой, намекнув другу, что не стоит лишний раз об этом говорить и расстраивать омежку. - Сегодня у будущих родичей праздник, омеги холостую жизнь провожать будут, - парни, даже те, кто усиленно работал челюстями, заинтересованно подняли головы. - Но только если их альфы вовремя все успеют. - У нас озерцо в верховьях есть, плотиной закрытое - заговорил Андрей. - Мы там скот поим, рыбачим иногда. Говорят, там течь большая, сейчас не затопит, но весной точно прорвет. Вот они и возятся, исправляют, к ночи-то точно не управятся. - Так помочь что ли надо? - решил спросить напрямую Том. - Ну, да. - Так мы поможем, - заулыбались молодые мужчины. Плотина было всего в получасе спокойной езды от уютных домиков. Добирались волки по высохшему руслу между двух холмов. В сопровождении им дали разговорчивого паренька лет двадцати. В отличие от омег и альф, славящихся чистотой породы, беты черных лисов часто не были брюнетами, вот и Георг оказался русоволосым и светлоглазым. - Мы летом обычно все проверяем, альфы налаживают, если что не так. А в этот год как-то не до того все было. Да еще дожди эти целый месяц лили. - А озеро большое? - поинтересовался кто-то. - Не очень, в некоторых местах глубокое, - молодой человек поерзал в седле, покосился на Густава, который ехал с ним бок о бок. И Том, и Ральф едва сдерживали улыбку, бета сейчас пользовался проверенным способом охмурения, которым видимо в совершенстве владели все лисы. Может быть, его долгий взгляд не был столь соблазнителен, как у Билла, Андрея или других омег, от природы обладавших длинными изогнутыми ресницами, но смутить своего невольного соседа он смог. Слева над головами всадников возвышался высокий холм с почти отвесными склонами, поросшими кустарником и кривоватыми невысокими деревцами. Холм справа был более пологим, с широкой утоптанной вершиной. В самом узком месте, где стены каньона, почти сходились друг с другом, и была устроена насыпная плотина высотой в два человеческих роста. От самого основания вверх тянулась извитая трещина, шириной в ладонь. Под ногами уже давно хлюпала грязь, она еще толком не подсохла после длительных дождей, а теперь еще и из озера добавилось сырости. Вода текла через промоину, заливая суетящихся возле нее мужчин. Волки предложили работать по группам: пока одни заделывали щель в воде, другие утрамбовывали сверху, а третьи в это время отогревались возле костра, чтобы потом сменить. С гостями дела пошли живей - двенадцать мощных альф оказались хорошим подспорьем для утомленных лисов, но закончить удалось только после заката. На небе засияли звезды, когда грязные, продрогшие и голодные мужчины вернулись домой. - Мы уже третий день там возимся, - признался Натаниель Ральфу. - Можно было бы, конечно, и на потом оставить, но пока там все возьмется и затвердеет не один день пройдет, а нам через плотину скот гнать с дальнего пастбища через две недели. А может и раньше придется - вон, как все затопило, пастухи жалуются, что на выпасах грязи больше, чем травы, - мужчины негромко о чем-то разговаривали пока добирались до поселения. - О, смотри, омежки вас встречают! - Почему это нас? - усмехнулся Ральф, разглядев возле общинного дома кучку молодых людей. - Думаешь, они с нами так церемонятся? Черным лисам и волкам преподнесли медовых пряников и горячего сбитня. Чуть согревшись, местные ушли приводить себя в порядок и готовиться к празднику. Навострив свои черные ушки, омеги обходили гостей, предлагая угощение. Несколько раз подходили к Тому, но альфа вежливо отказывался, с надеждой поглядывая на крыльцо. Там Билл разливал по кружкам напиток и раскладывал по тарелкам угощение. Пожелав юноше не слишком задерживаться, веселые омеги улизнули по домам. Андрей увел альф в дом, показать приготовленные для ночлега комнаты. На опустевшей улице стало совсем темно, когда Том, наконец, решился подойти. Плавные движения омеги, неторопливо составлявшего посуду на широкий поднос, заворожили оборотня, и он радовался, что зрение позволяет ему неплохо видеть даже ночью. - Я, кажется, опоздал? - с раскаянием спросил Том, когда лис обернулся. - Сбитень холодный, наверно, - остывший котел с напитком подтвердил опасения омеги. Юноша смущенно покачал головой. - Ну, вот, - стало немного обидно, стоило ли хитрить. - Подожди, я быстро, - альфа даже сказать ничего не успел, так стремительно убежал Билл, махнув пушистым хвостом. Хлопнула тяжелая дверь общинного дома, оповещая, что он вернулся, на этот раз степенно, чтобы не расплескать свою ношу. - Это кисель, правда, еще очень горячий, - извинился Билл. - То, что нужно, - Том улыбнулся и обнял своими пальцами чужие теплые ладони, которые трепетно держали большую кружку. Черноволосый омега дышать не мог нормально, пока кисель не был выпит до конца. - Том, ты же как ледышка, - в горле словно комок застрял, Билл громко вздохнул. - Иди скорей мыться, вам там хорошо натопили. - Спасибо, - вот Том ни капельки не смутился. По его телу разливалось тепло от напитка, а на душе от того, что Билл назвал его по имени. - Давай, помогу все унести. - Я сам, ты лучше своих поищи. Не слушая возражений, альфа подхватил тяжелый поднос, юноше же осталось только распахивать перед нежданным помощником двери. Сделав вид, что не замечают любопытные взгляды суетящихся в горнице людей, они сгрузили на стол грязную посуду. - Увидимся на празднике? - осторожно спросил Том, Билл скованно улыбнулся и пожал плечами. Ему было непривычно вот так вот запросто разговаривать с малознакомым человеком. Сдержанный и строгий, он с опаской поглядывал на любые попытки сблизиться. А сейчас общается, смущаясь, конечно, но общается. Наверно, все дело в том, что сам мужчина никаких неприличных предложений не делает, просто проявляет вежливость и все. В мыслях всплыло замечание Андрея о симпатии Тома. Омега не знал, что и думать. Шумное застолье началось ближе к полуночи. В большом зале собрались почти все свободные омеги, не смогли прийти лишь двое. Сияя глазами, виновники торжества наполнили дом, так приятно было забыть о насущных проблемах, провести этот праздник в окружении близких людей, да и молодые гости, поглядывающие с интересом, поднимали настроение. Отдохнувшие и переодевшиеся в праздничные штаны и рубашки с яркой вышивкой молодые мужчины уселись все вместе. Среди лисов постарше многие были недовольны появлением гостей. Хоть в открытую выговаривать боялись, - волков сам вожак пригласил - но посматривали в их сторону без особого тепла. Зато альфы и беты, которые трудились с гостями у плотины, приветствовали их как старых знакомых. Лукас и Билл опоздали, они долго упрашивали Мартина пойти с ними. Но мужчина в ответ на все просьбы встретиться с будущим зятем отмалчивался или смотрел грозно. Когда омеги стояли на пороге, он попросил передать, что ждет Андрея завтра, без жениха. В общинном доме было шумно и весело, столы ломились от еды и питья. Расстроенный поведением отца, Билл хотел отозвать брата и устроиться в каком-нибудь темном уголке. Но у Андрея были другие планы: не слушая возражений, он вцепился в изящную кисть и усадил брюнета рядом с собой и Ральфом. В пол-уха слушая, как омеги нахваливают его новую тунику с плетеными кружевами, юноша выискивал темноглазого Тома. - Он за Ральфом сидит, - прозвучал веселый шепот в пушистом черном ушке. - Кто? - стараясь не покраснеть, спросил Билл. - Том. Ты ведь его высматриваешь? - Тише! - черноволосый омега сделал большие глаза, призывая брата быть осторожней, он бы, наверно, добавил что-нибудь грозное, но вожак попросил внимания. Натаниель, поблагодарил волков за помощь, улыбнувшись, представил Ральфа будущим супругом Андрея. Кто-то из старейшин тут же поинтересовался, какие такие дела заставили молодых альф покинуть клан в такую пору, вот у них осенью работы очень-очень много. Один бета даже ехидно предположил, что у волков, так же как и у рыжих лис, все хозяйство бетами да омегами ведется. - Мы уже давно не принадлежим нашему народу, - как можно спокойней сказал Том. В глазах многих омег, буквально пару минут назад кокетливо посматривающих на гостей, появилась жалость. Молодые, сильные, мужественные и красивые мужчины оказались бездомными. Сложно так жить - никто не вступится за тебя, не защитит, не поможет, если беда. Тома не заботило, что подумают эти люди, только единственное мнение было для него ценно, но юноша Билл притих, скрывшись за спинами соседей. - За что же вас выгнали? - громко спросил Лукас. Он любил племянников, как родных сыновей, и отпускать младшего неизвестно куда, да еще и с человеком с сомнительным прошлым, он не собирался. - Нас никто не выгонял, - покачал головой Ральф. - Мы сами ушли. Народ волков, в котором родились и выросли альфы, был многочисленным, их земли растянулись по северным горам. Не зажиточные, но и не бедняки: что имели, тем и гордились. Их закрома были полны злаков, стада коз давали легкую и теплую шерсть, способную согреть в любой мороз. А лошади, может быть, и не подходили для городских щеголей, но были очень выносливыми и крепкими. Многие племена сами приезжали к волкам, чтобы купить превосходных скакунов, идеально подходящих для гористой местности. Климат, конечно, суров, но они люди сильные, на родную природу не роптали. Со временем волки, жившие в долине, начали замечать: с каждым годом зерна собиралось все меньше - земля начала беднеть. А ведь им не только себя кормить надо, но и скот. Зимы в тех местах были ранними, лошади большую часть года в конюшне проводили, а их одним сеном не прокормишь, надо зерно. Чтобы получить хороший урожай, нужно было увеличивать площадь посевов, а значит обрабатывать большую территорию. Чтобы обработать большую территорию, нужно много работников. В их клане альф всегда рождалось больше чем бет и омег, но и их стало недостаточно. Многие семьи, не рассчитав свои силы, брались за слишком большие куски земли, с которыми не могли управиться. Пожадничав, они лишали урожая и себя и соседей. На общем сходе было решено: прибавлять угодья будут тем, у кого прибавилось рук для их обработки. За один год работника не вырастишь, вот кто-то и придумал не отдавать омег и бет замуж в другие семьи и кланы, а брать к себе. Слух, о том, что волки чужих к себе берут, быстро разлетелся. Как только женихи начали свататься, у глав семей глаза разгорелись, сдуру многие омежек чуть не с пятнадцати лет замуж отдавать стали. Первые годы жили хорошо, даже денежки лишние водиться стали. А вот как свои альфы подросли, так и завыли. В других кланах тоже бывало, что на одного омегу по два альфы, а то и по три выходило, на кого прекрасные очи глянут, тому и повезло. А у них так вышло, что за одного омегу по восемь самцов спорили, а то и больше. Право на брак в схватках добивалось, поначалу до первой крови, а потом и насмерть биться стали. У тех, кто жил по старинке и пришлых не брал, омег отбивали силой - защитников-то меньше. Не стало клана, каждая семья свои интересы отстаивала. Жить стало вовсе невозможно. Малочисленные семьи порастеряли свои угодья, оторванные от земли люди не знали куда податься, как заработать на жизнь. Кто-то подавался в наемные рабочие к более сильным и зажиточным, кто-то продавал остатки и оставлял родные места. Вот и они, совсем еще молодые и гордые, снарядив коней, покинули свой клан. В зале повисла звенящая тишина. Пусть и не в точности, но их беды были схожи. Все альфы погрустнели - и молодые волки, вспомнившие прошлое, и немногочисленные лисьи. Мало кто из них был моложе сорока, а придут к ним молодые и сильные чужие мужчины, начнут вводить свои порядки, навязывать свои традиции. Конечно, есть еще молодняк, но их немного и это совсем еще мальчишки, им возрастать и мужать еще лет десять. Как ни противно, а омег за чужих замуж выдавать надо. - Ральф, а почему ты уехал? - не унимался Лукас. - Ты ведь старше остальных, неужели тебе терять нечего было? - А кто бы их уму-разуму научил? - усмехнулся Ральф. - Они живо все кошачьих омег себе в мужья бы набрали. За шесть лет, наверно, по двенадцать котят у каждого было бы уже. Парни с возмущением стали защищаться, а хозяева, постоянно посещающие ярмарки и не понаслышке знающие о любвеобильности мяукающих омег, от души посмеялись. Постепенно разговор перешел на безобидные темы: о приметах, сулящих теплую зиму, о поголовье скота, о новых сборах на торговлю. Пожилой альфа, работавший в тот день на плотине наравне с молодыми, поднял тост: - Будьте сильными, дети! Стойко держитесь в эти трудные времена, - он с нежностью глянул на своего сына-омегу, потерявшего мужа весной. Все выпили. Настойка, которую налили омегам, была терпкой со смородиновой кислинкой. Она обжигала все внутри и разливала жар по венам. Билл сделал глоток и поставил рюмочку на стол. - Вкусно? - с любопытством шепнул Андрей. - Не очень, - во рту до сих пор чувствовалась горечь, юноша поморщился. - Много не потерял, не бойся, - Ральф привлек блондина к себе. - Вот исполнится восемнадцать и попробуешь. - Так не честно. - Это ваши законы, - глядя на надутые губки любимого, сказал альфа, едва сдержав улыбку. Когда принесли томленую говядину в горшочках, мальчишки увлеклись беседой и весело смеялись, не обращая внимания на тосты и чужие разговоры. Даже песни, исполняемые омегами для гостей, не слушали. Правда Билл иногда сбивался с мысли, ощущая, как за ним наблюдает симпатичный альфа. Сразу становилось неловко, вспыхивали щеки, хотелось обернуться, но он не смел. Лишь время от времени осторожно скашивал глаза, придерживая волосы рукой, чтобы не мешали. Андрей, разгадав нехитрые манипуляции брата, весело усмехнулся, делая вид, что хочет что-то сказать, потянул Ральфа за собой. - Наконец-то увиделись, - раздался справа приятный мужской голос. Между Томом и зажавшимся от смущения омегой никто больше не сидел. В надежде завладеть вниманием Билла хоть на короткое время, альфа подсел чуть ближе. Юноша дернулся в сторону и отвернулся. Тому стало обидно: на что он безземельный, бездомный мог рассчитывать, с ним даже поговорить-то не хотят. – Прости, я... - Том осекся, под столом тонкая ручка сильно дернула его за штанину. - Дядя смотрит, не садись слишком близко, - как и раньше густые волосы занавешивали красивое бледное лицо омеги. - Я должен поговорить с тобой, - выпустив штанину на свободу, Билл руку с лавки не убрал, и Том аккуратно примостил свою сильную ладонь рядом. Чувствуя себя преступником, он дотронулся мизинцем до гладкой кожи соседа, отмечая, как он покраснел. - Говори. - Слишком людно, давай после праздника? - голос не слушался и мужчина произнес все достаточно громко, кажется, никто кроме собеседника это не заметил. - Нет, - брюнет тут же затряс головой. - Я с дядей пойду. - Тогда завтра утром, пожалуйста, Билл! Юноша молчал, но Том уже знал, что получил одобрение - пушистый черный хвост, с белой кисточкой на самом кончике, мягко обнял их соприкасающиеся ладони, нежно погладил и исчез при появлении серого лиса. - Ну что, пошептались? - Билл брату не ответил, улыбнулся и неожиданно положил голову на худенькое плечо. Обстановка стала совсем веселой, все вдруг стали друг другу родными, болтали, смеялись, выпивали. Даже старцы перестали хмурить брови при виде чужаков. Народ встрепенулся и притих, только когда к вождю подошел смуглый до черноты мужчина. Он принес объемную чашу и без лишних слов подозвал омегу, что сидел к нему ближе всего. Юноша подошел и беспрекословно припал к кубку. Так по очереди он вызвал к себе самых молодых. Билл сидел в конце стола, содрогаясь как осиновый лист, он вышел к жрецу последним. В начищенном до блеска бокале плескалась темная, пахнущая травами жидкость. - Я не смогу все, - признался, вдохнув резкий запах. - Старайся не дышать и пей быстро. Вместо того чтобы не дышать, Билл прикрыл глаза, но после первого же глотка распахнул их на всю ширину. Напиток был намного крепче настойки, которую он не смог осилить за столом. - Билл, надо. Самому потом легче будет, - настаивал глубокий голос жреца. Сжав до боли кулаки, юноша допил все что было. В голове как-то разом потяжелело. Мерзкий запах зелья перебивал все остальное. Плюхнувшись на лавку, Билл понял, что до ужаса хочет спать. Шум голосов, заполнивший зал, путал мысли. Стало душно, спину и виски покрыла испарина. Уже минуту юноша пытался справиться с какой-то преградой, но никак не мог понять с какой. - Что с тобой? - оказалось, что преграда - это Андрей, крепко прихвативший его за кожаный поясок. - Не знаю. Я домой, - он рванул, оставив пояс в руке брата. - Билл, мы тебя проводим, - стараясь не привлекать лишнего внимания, Андрей говорил тихо. - Я правда сам дойду, веселитесь. Ральф обнял своего блондинистого омежку и слегка покачал головой. Уличный воздух опьянил юношу еще сильнее. Было и весело, и грустно, сейчас хотелось смеяться, через секунду - плакать. То ему казалось, что он счастлив и любит весь мир, то вдруг становилось обидно - ведь никому нет дела до его чувств. Им все равно, что там у него внутри происходит, даже отцу и Андрею. Ходить оказалось удивительно сложно, неимоверно устав, он доплелся только до первых домиков. От первого осеннего морозца знобило. Кажется, у него с собой было что-то теплое. Прислонившись к чьему-то плетню, Билл обнаружил в руках свой стеганый плащ. Кажется, пытался его надеть. А потом вдруг очнулся на низенькой скамеечке. Прошло несколько мгновений, прежде чем он понял, что справа шуршал от легкого ветерка какой-то колючий куст, сдвинувшись влево, нащупал шершавую кору едва различимого в темноте дерева. Было холодно и одиноко, зато в голове немного прояснилось, стало легче думать. Омега обрадовался, кажется, это его старая скамейка, которую отец когда-то давно поставил в тихом проулке, значит дом всего в двух шагах. В голой древесной кроне кто-то завозился, осыпав волосы и спину мелким мусором, на колени Биллу спрыгнул меховой комочек и начал топтаться, царапая коготками. - Мурыс! Напугал меня, бездельник лохматый! Выпрашивающий хозяйскую ласку кот вдруг ощетинился и грозно зашипел. Юноша хотел было отругать питомца за невоспитанность, но вдруг понял, что это шипение предназначено не ему, а кому-то чужому, скрытому в темной улице. Выгнув спину, кот спрыгнул на землю и убежал, оставляя хозяина одного. Сжавшись в комочек и почти не дыша, Билл убеждал себя, что это всего-навсего соседи возвращаются с праздника. Никто его не разыскивает и не крадется словно хищник. Сквозь сонную тишину послышались шаги, неторопливые и мягкие. Кто-то уверенно подходил к затаившемуся парню. - Не пугайся, это я, Том, - непривычно громко прозвучал мужской голос, когда омежка уже начал рыдать, зажимая рот. Тихий всхлип заставил альфу быстрей подойти к обнявшему свои колени Биллу. - Не плачь, все хорошо, - Том стал бережно поглаживать по худенькой спине, но юноша не поднимал головы, только легонько вздрагивал. - Ты плащ потерял. - Спасибо, - вцепился в находку и попытался встать, но если мысли немного пришли в порядок, то ноги слушаться не хотели. Пришлось ухватиться за кривоватую ольху. - Где он был? - На калитке висел, - альфа прислонился к дереву с другой стороны. - Ты не пил раньше? - Нет, и что-то больше не хочу, - неуютно было разговаривать, не видя собеседника, Билл все время сбивался. Вот только мгновение назад голос раздавался слева, а сейчас альфа уже оказался за спиной, помогая справиться с неудобной одеждой. - Ты очень меня напугал. - Извини, я не хотел на глаза показываться. - Следил за мной? - строго. - Переживал, что ты один ушел, - признался Том, выждал немного и присел рядом. – Думал, ты до дома дойдешь, я сразу обратно вернусь, а ты пропал тут. Я побоялся, что замерзнешь, простудишься. - Зачем это тебе? - было непонятно, чего альфа сидит рядом, шел бы лучше домой в теплую постель. Резко пришло в голову, что дома у него нет и торопиться ему особо некуда. - Том, почему вам не привезти омег к себе? - Куда? - К себе на родину. Беда ведь только в этом? - У нас чужакам тяжело: воздух в горах другой, зимой очень холодно. Суровый край, - Бросилось в глаза, что Билл все не может согреться. Как можно ненавязчивей обнял худенькие плечи. Юноша чуть отодвинулся, но руку не скинул. - Альфа выдержит, а вот такой нежный омежка как ты - нет. Да и не только в этом дело, мы спокойствия хотим, чтобы не страшно было за дом и семью, а там до сих пор что-то делят, постоянно какие-то стычки. Лучше уж у нагов стражниками служить, чем со своими родичами воевать. - За что нам это все? - безжизненным голосом спросил Билл. - В чем мы виноваты? Мы никому плохого не делали, вы, наверно, тоже. Почему тогда все происходит сейчас, с нами? Том тоже задавался этим вопросом. Ну ладно они, альфы, они сильные, все выдержат. А омежкам за что? Заставляют замуж выходить непонятно за кого, да еще и говорят, что обязан, так надо, иначе всех подведешь. Ему бы за родительскими спинами еще хоть пару годков пожить, с друзьями погулять, повеселиться беззаботно. Может быть, влюбиться по уши, а потом уж и о семье думать. Вместо этого придет кто-то чужой, может быть некрасивый, возможно не молодой уже альфа, и сорвет этот прекрасный цветок. И хорошо если полюбит, а не втопчет в грязь. Хотя, как можно его обидеть, он такой нежный. Плюнув на условности, альфа провел кончиками пальцев по бархатистым ушкам. В ответ лисенок потерся черноволосой макушкой о его крепкую шею и тут же отскочил, испугавшись своей реакции. А у Тома чуть сердце не остановилось, он столько раз за неполные три недели видел этот жест. Чаще за ужином, когда Ральф обнимал своего белобрысого мальчишку, а тот вот точно также к нему ластился. Андрей потом много раз извинялся перед другими волками, говорил, что это само выходит, и он ничего не может с этим поделать. - Билл? - пришлось его легонько тряхнуть, чтоб очнулся. - Я тебе нравлюсь? - Что? - юноша сам не понял, как так вышло. - Зачем тебе? Зачем ты... - подскочил, придерживаясь за тонкие прутики плетня, пошел к дому. В кромешной тьме он наткнулся на застывшего в ожидании мужчину. - Не бойся, не бойся, я тебя не обижу, - уговаривал Том трепыхавшегося в его руках омегу. Сжал тонкую фигурку так, что ни рукой, ни ногой не пошевелить. - Билли, уймись! К вам ведь рыжие приезжали? - Да, - он старался выровнять дыхание, захлебываясь в неровных вздохах. - Понравился кто-нибудь? - Резкое «Нет!» и ощутимое отвращение в голосе черного лиса обрадовало мужчину. - А из своих кто-то нравится? Билл заплакал, хватка немного ослабла, и он уткнулся в холодные ладошки. - Зачем тебе? Что ты пугаешь меня?! - Прости, черненький, - Том невесомо прикоснулся губами к соленым от слез пальчикам. Для омеги это оказалось последней каплей, и без того непослушные ноги задрожали и, ослабев, подкосились. Даже возвращение брата не вызвало в нем такую бурю, как эта незнакомая и недозволенная чужая близость. Билл чувствовал крепкие руки на спине, удерживающие его от падения, и горячие губы возле щеки. Нет, альфа еще не целовал, просто стоял так близко, что их лица соприкасались. - Не надо, - попросил еле слышно. - Отпусти меня, пожалуйста. - Уверен? - Да, - и тут же пожалел. Руки в поисках опоры захлестнули шею Тома, не терзаясь сомнениями о правильности происходящего, тело среагировало так, как было необходимо в эту минуту. - Подожди чуть-чуть, я тебе помогу, - мужчина снова прикоснулся губами к пылающему личику Билла так, что тот мог чувствовать его улыбку. У лисенка стон вырвался из груди, когда Том подхватил его на руки, он мгновенно потерял ощущение верха и низа, в панике сильно вцепился в чужие волосы. - Голова закружилась? - поудобней устроив юношу у себя на руках, альфа дал время прийти в себя. - Где ты живешь? - Там, - показал рукой в сторону леса. Из-за встряски и темноты он никак не мог сориентироваться. - Ну, тут, по улице влево, наш дом первый. В небольшом палисаднике драгоценная ноша немного оклемалась и без дрожи в ногах ступила на нижнюю ступеньку крыльца. Не дав времени сбежать, Том погладил пушистые ушки, Билл фыркнул и прижался макушкой к его щеке. - Я ведь нравлюсь тебе? - Я не хочу этого, оно само получается, - стал шепотом оправдываться сбитый с толку омега, пока его искусанные губки не были запечатаны первым поцелуем. Ненастойчивым и очень нежным касанием чужих горячих губ. - Ну, нравлюсь ведь, - уже не спрашивал, а утверждал мужчина. - Да, - получив еще один такой же ласковый поцелуй, Билл уперся руками в широкую грудь, легонько оттолкнул. - Тебе пора. - Я сейчас уйду, - пообещал Том, но вместо этого прижал одной рукой к себе, а второй сильно провел по спине от лопаток до копчика. Омега дернулся и возмущенно запищал что-то, когда чужие пальцы обхватили пушистый черный хвост. - Прости, Билли, прости! Кровь кипит. Чмокнув в открытую шею, альфа разжал объятья и ушел в темноту. *************************** Глава рождалась в муках. Очень–очень хочется выслушать мнение читателей.