Мой черненький

Билл тяжело вздохнул и присел на крыльцо, в голове было столько всего разом, что сложно было сосредоточиться на чем-то одном. Решив, что важнее всего выспаться, а уж завтра попытаться разобраться во всем, он стянул запачканную обувь и несильно толкнул входную дверь. Дома было уютно и по родному спокойно. Не разрушая мирной тишины, омега как можно тише прошел в свою комнату, не раздеваясь, рухнул на кровать. Таким его и застал отец: мирно посапывающим на нерасплавленной постели. Одной рукой юноша крепко держал замшевые сапожки, второй, сжатой в кулак, подпирал щечку. Милый, безмятежный, с приоткрытыми губками, сейчас он так походил на ребенка, которым был всего-то лет десять назад. Конечно, если не брать во внимание чужой запах, окутывающий его с головы до ног. Этот запах Мартин уже чувствовал на сыне: мускус, присущий всем матерым альфам, едва уловимый мед и сильный кедр. Преодолев небольшое расстояние в один шаг, мужчина намотал густые волосы омеги на руку и дернул. От резкой боли мальчишка распахнул ошалелые глаза. - Больно?! - ярость мешала Мартину нормально думать, рисуя отвратительные сцены, в которых мог участвовать его сын. - Что я сделал не так, Билл? Где я ошибся? Почему вы, мои дети, стали вести себя так непотребно? - Билл молчал, вцепившись в отцовское запястье. - Сбежать хочешь, так же как Андрей? Что он тебе пообещал? - Ничего! - не выдержав напряжения, выкрикнул омега. Его и самого поразило, как стало больно от этого вопроса. - Он мне ничего не обещал! Злость придала силы, и он оттолкнул рассерженного отца, который никогда не повышал голос ни на Билла, ни на Андрея, с самого детства полагаясь на рассудительность старшего. Даже если сыновья совершали мелкие проказы, старался делать вид, что не замечает, искренне веря в то, что только самостоятельность помогает стать ответственным, а совесть - лучший судья. - А я ведь мог уехать еще тогда, но остался ради вас всех! - в другой части дома послышались легкие шаги. - А вы хоть раз спросили, хочу ли я выходить замуж? Хотя, зачем, да? - Билл, - в маленькую комнату вошел Лукас. - И ты, - ткнул омежка пальцев в дядю. - Ты тоже ни разу не спросил, чего я хочу! Никому это не надо! Подогретые настойкой эмоции стремительно выплескивались наружу, юноша соскочил на ноги и сжал кулаки, готовясь к обороне. - Вам всем плевать на меня! На мои чувства! - злые слезы стекали по алеющим щекам, прочерчивая мокрые дорожки, собирались под подбородком. - Тебе, так или иначе, пришлось бы замуж выходить, - уже спокойней произнес альфа. - Так может быть мне еще и спасибо сказать, что женихов нашли? - Билл... - Лукас прервал Мартина, вытащив его в горницу. Он боялся, что сын с отцом могут наговорить в пылу много такого, о чем потом горько пожалеют. - Дай ему успокоиться. - Ты что, не чувствуешь, как от него пахнет? Лукас, где он был, где ты был? - Прости, я заговорился с Андрюшкиным женихом, - оправдывался перед младшим братом мужчина. - Да я и не следил особо, он ведь вполне самостоятельный парень. - Как он мог? - потрясенно прошептал альфа. - Что ты истерику разводишь? Не спал ведь он с ним, - вспылил омега. - Ну, пообнимались, может, поцеловались немного, что страшного? Можно подумать, ты к Эрику до замужества не прикасался ни разу. - Я его поцеловал, когда точно знал, что его родители согласны на свадьбу. А этот... - пошатываясь к ним вышел побледневший Билл. Он двинулся вперед, опираясь рукой о стену. - Ты куда? - Что-то мне нехорошо, - жалобно прошелестел юноша, подняв глаза на дядю. - Дурно? - получив слабый кивок в ответ, старший омега подхватил племянника за талию. - Так, ты терпи только. Омежку рвало всю ночь, даже отвар мелиссы и ромашки не помог, но бледный до зелени Билл стойко пил все, что приносил ему Лукас. К рассвету он лежал на кровати пластом, не в силах двинуть рукой или ногой. Мартин обеспокоенно смотрел на осунувшегося сына. - Эрик тоже выпить не мог ни капельки, - мужчина устало потер лоб. - Вот был бы он с нами, и все было бы проще. Обтерев милое личико племянника и прикрыв его пуховым одеялом, чтобы уменьшить озноб, Лукас вышел из комнаты, даже не глянув на брата. - Ты чего надулся? - растерялся тот. Но омега только сердито перебирал посуду, раздумывая, что бы приготовить на завтрак. Пушистый хвост нервно мел хозяина по бедрам. - Ну, что молчишь-то? - Да, ничего! Сам ребят запустил. Сколько раз я тебе говорил, возьми омегу в дом, нет, тебе не надо было! Я все понимаю, ты Эрика любил и любовью этой жил. А как они должны были расти без родительской ласки, об этом ты не задумался? Ладно, хоть младшему повезло, - Мартин грозно глянул на разошедшегося брата, а тот еще больше рассердился. - Что ты уставился! Ральф - хороший мужик, в обиду Андрюшку никому не даст. Этот вертихвост малолетний крепко его охомутал. А какая у Билли семейная жизнь будет - большой вопрос. - Почему? - затревожился отец. - Он ведь хозяйственный, обычно послушный. Сам всегда говоришь, какой он умелый мастер. - Умелый мастер! - Лукас скривился. - Поверь, в Билле альфа вовсе не хорошего хозяина искать будет. А когда они вместе спать лягут, его мужу будет все равно, как хорошо он умеет вышивать. - А разве с ним что-то не так? - Да он у тебя лет до четырнадцати, наверно, думал, что детей в капусте находят! - омега быстро помешивал бурлящую в горшочке кашу. - Так и поговорил бы с ним, - буркнул мужчина. - Пришлось! Только этого мало, понимаешь? Его этот волк вчера всего-то поцеловал, а он, бедный, теперь не знает, куда ему от стыда деться. Еще ты со своими нотациями! - Но у младшего ведь с этим никаких проблем не возникло, как я понимаю. - Билл - он другой. Всегда немного скрытный был, а без Эрика вовсе замкнулся. А от тебя только и услышишь: порядочность да ответственность! - Что же делать теперь, - жалобно спросил Мартин. - Во-первых, поддержи. Скажи, что хоть и другая семья у него теперь будет, но мы его в обиду не дадим. А во-вторых, приведи себя в порядок и отправляйся с Ральфом знакомиться, - прихватив еще немного отвара, Лукас пошел в комнату. - Андрею твое одобрение совсем небезразлично. По старым традициям, пока старшие родственники обустраивали жилище для молодоженов, перевозя в новенькие домики все омежьи вещи, женихи должны были поститься и целомудренно возносить просьбы богам, чтоб те даровали им надежного супруга и счастья в браке. Чтобы никого не обидеть, жилье распределялось по жребию, Биллу достался один из отдаленных домиков у подножья холма, заросшего негустым подлеском. Юноша увидит его вместе со своим альфой после церемонии. Если раньше он никак не мог свыкнуться с мыслью, что все это происходит с ним, то сейчас накатило всепоглощающее безразличие. Чтобы Билл уж вовсе не потерял связь с миром Андрей, расставшийся на время со своим альфой, не отходил от него не на шаг. Рассказывал брату, что нового увидел, пока путешествовал с волками, возился с его волосами, заплетая косы всех видов и размеров, и постоянно обнимал, словно надеялся, что тот хоть немного оттает. Но карие глаза были пустыми, он даже разговаривал как-то отрешенно. - Поспи сегодня со мной, - попросил Билл, когда тонкие пальчики в очередной раз затянули ленточку на черных волосах. - Ну, конечно. Измученный ночными бдениями, черный лис быстро уснул, прижавшись к спине брата своей. Следующий день был очень суматошным, Лукас сначала проверил, все ли приданое перекочевало в новый домик, и достаточно ли будет продуктов, чтоб приготовить завтрак, а потом отправился к другим омегам, готовиться к празднику. Мартин и несколько других альф разделывали мясо, доставали из ям овощи, кололи дрова, таскали воду. Все незамужние омеги трудились над брачной лентой, которую они повяжут своему будущему супругу на запястье. Белый лоскуток, шириной в два пальца, женихи украшали вышивкой, бисером или бусинками, создавая оригинальный красивый узор. Братья молча разукрашивали каждый свою ленту, усевшись на лавку возле окна. Андрей улыбался, нашивая свои любимые косички, которые сплел из красных и синих ниток. Они ложились параллельно одна другой, создавая выпуклый рисунок. Билл вышивал лазоревые цветы, переплетающиеся с золотыми, он делал все очень медленно, стараясь увлечься работой. Когда накрахмаленные полоски были готовы, юноши положили их к свадебным одеждам, которые они наденут завтра. Еще нужно было помыться и натереть тело специальным маслом, которое усилило соблазнительный омежий запах, чтобы альфа мог легче определиться в выборе пары. Оно быстро впитывалось в чистую кожу, делая ее еще приятней и нежней. Сегодня ночью братья ночевали в комнате одни, кровать Билла была перенесена в новый дом, так что Лукасу пришлось лечь на место Мартина, а альфе постелили на веранде, снабдив парой теплых пуховых одеял. Переодевшись в ситцевые пижамки, они улеглись в постель, Билл обнял брата, подышал в русую макушку и решился спросить: - Андрей, это очень страшно? - внутри словно пустота образовалась, заставляя нервничать еще больше. Голос сорвался, и он продолжил сдавленно. - Быть с альфой. Серый лисенок быстро развернулся и горячо зашептал: - Это просто чудесно, особенно когда течка. Ральф у меня такой нежный! - он бы мог добавить подробности, но не был уверен, что черный лис хочет это слышать. - Тебе нравится, потому что вы любите друг друга. - Может быть, но я уверен, у тебя тоже все хорошо будет. Вот увидишь! - Я так боюсь, Андрей! - Билл взял тонкую ручку брата в свою и переплел пальцы. - Всего, что меня завтра ждет и потом тоже. - Не бойся, я тебе обещаю, у тебя будет заботливый муж, - замолчав, он резко сменил тему. - Ты только не стесняйся и, если что–то неприятно, сразу ему говори. А лучше сам проси, чтоб он делал то, что тебе нравится. - Знать бы, что мне нравится, - стало стыдно и грустно: вспомнились объятья и горячие губы Тома, которые вызвали у него приятную дрожь и головокружение. На смену этим воспоминаниям пришло другое: альфа не попрощался. Конечно, это было бы безрассудно, отец хоть и признал, что погорячился, но вряд ли выдержал бы присутствие волка в доме. И ни к чему это, ведь Том ничего не обещал. Не обещал - это надо запомнить, а то, что было между ними - забыть. Стирая из памяти образ красивого альфы, а со щек мокрые дорожки, он уснул. Андрей заботливо поглаживал его плечи, стараясь защитить и согреть, так же как Билл делал это для него раньше. - Билли, Андрюша, - дядя бережно потрепал омежек по ушкам. - Просыпайтесь! На улице занимался рассвет, солнце нежно золотило все вокруг, обещая хорошую погоду. - Давайте, поднимайтесь, позавтракаете немного, и будем собираться. Пока мальчишки умывались холодной водой, недовольно ворча, Лукас накрыл на стол. К их компании присоединился Мартин. На альфе красовалась приличные брюки, накрахмаленная синяя рубаха и черная безрукавка. - Прекрасно выглядишь, брат, - озвучил старший омега всеобщее удивление. - Натаниель сказал всем свободным альфам быть нарядными, - засмущался мужчина, но увидев реакцию детей, пробурчал: - Конечно, вдруг кто-то из вдовых омег решится выбрать меня, старого дурака. - Отец, ты не старый и не дурак, - очень серьезно возразил Билл, тепло глянув отцу в глаза, впервые за долгое время. Лукас же с Андреем делали вид, что подавились, усиленно маскируя смех за кашлем. Быстро очистив свою тарелку от каши, Мартин спешно вышел на улицу. - Надо одеваться, - напомнил дядя, заметив, как медленно кушает Билл. Тот кивнул и вышел из-за стола, прихватив за руку брата, который копался в тарелке из солидарности со старшим. Наряд, сшитый из алой атласной ткани, дожидался хозяина на лавке. Билл застыл не зная, с чего начать. - Раздевайся, - подсказал Лукас. Увидев, что старший племянник оголился только до пояса, продолжил. - Билл, полностью. - Полностью?! - юноша ошалело посмотрел на родича, надеясь, что тот пошутил, но получил четкий кивок в ответ. Трясущимися пальчиками он развязал тесемки тончайших полотняных шортиков, украшенных красивой вышивкой и кружавчиками, отвернувшись, спустил их со своих бедер. Он остался голым, при свете дня, на виду у двух людей, и чувствовал себя очень неловко. - Боже, ну хоть нас-то не стесняйся, - чуть громче, чем хотел, воскликнул Лукас. Мальчишке повезло: высокий, стройный, с длинными красивыми ногами, упругими соблазнительными ягодицами, с шелковистыми волосами, ровной, мерцающей от вчерашнего масла кожей и невероятно красивым личиком - только будет ли от этого польза, если быть таким зажатым. Он стоял вполоборота к брату с дядей, обняв себя за плечи, красный, словно пойманный на воровстве. Чтобы хоть немного его отвлечь, старший омега решил переключить внимание на блондинчика. - А ты чего уставился, пойдем. Андрей удивился, но последовал в другую комнату, откуда вернулся с таким же, как у брата, нарядом. - Заготовки-то мы по старому счету сделали, - пояснил Лукас младшему омежке, который в порыве нежности повис у него на шее. - Ну, и я все-таки надеялся, что ты вернешься. Вместо того чтобы одеваться самому, Андрей помог облачиться Биллу. - Спасибо, - поблагодарил черный лис, расправляя на себе длинное, свободное одеяние. Только увидев его на брате, он смог спокойно вздохнуть - из-за широких складок было не видно, что тело омежки под ним полностью обнажено. Полюбовавшись на юных женихов в алых одеяниях, вдовый лис усадил их на лавку и подкрасил, добавляя выразительности прекрасным личикам. Потом напомнил про брачные ленты и теплые плащи, которые они бережно накинули на плечи. - Лицо покажете только в зале, когда попросят представиться, - заметил строго, накинув им на головы красные капюшоны. Дожидавшийся их на улице Мартин, аккуратно взял сыновей под руки и повел к общинному дому. Отец, как и другие альфы, остался на улице, ожидая, когда соберутся все омеги. Отдав верхнюю одежду дяде, братья вошли в зал под присмотром жреца и его помощника. Возле дальней стены, образуя полукруг, лежали бархатные подушечки: некоторые из них были заняты женихами, некоторые еще пустовали. Билла подвели к правой стене, Андрея - к левой, где ожидали своего часа омеги, у которых остались дети от прошлого брака. Сжав вышитую ленту в кулаке, старший прикусил губу, чтобы не разрыдаться, он не думал, что им придется расстаться в такой важный момент. Жрец заставил Билла встать коленями на подушку, сам в это время придерживал яркую материю, чтобы не смялась, потом расправил каждую складочку, так что подол ровным кругом лег на пол. - Как ты себя чувствуешь? - Хорошо, - соврал юноша. Бета прикоснулся к его прохладному лбу и, недовольно покачав головой, ушел. В зале было хорошо натоплено, а еще пахло течными омегами. Причем не одним и не двумя, их было много, так что голову вело от этого сладковатого запаха. Билл не мог их видеть, но словно чувствовал - его сосед слева уже еле сдерживался, чтобы хоть немного отрезвить себя, впивался ногтями в сжатые ладошки. Люди прибывали, и все разложенные подушечки быстро были заняты. - Откройте хоть одно окно! - это в зал вступил вожак. - Альфы с ума сойдут и прямо тут все передерутся. Когда приказание было выполнено, и стало чуть легче думать и дышать, жрец распахнул широкие двери. Первыми в зал вошли свободные альфы черных лисов, их было всего шестеро, следом, шумно выражая свои восторги по поводу предстоящих событий, проследовали двадцать три альфы клана рыжих лисов. Они алчно оглядывали коленопреклоненных омег, уверенно улыбаясь друг другу. Возле недовольных черных встали пятеро молодых песчаных лисов, отличающихся от своих северных соседей необычной одеждой: шароварами и пестрой рубахой из шелковистой ткани, на широком поясе у каждого висела изогнутая сабля в ножнах. Мужчины кивком поприветствовали друг друга. - Ну все, наверно? - нетерпеливо спросил старший из рыжих у Натаниэля, на что тот с таинственной улыбкой покачал головой. Через пару минут к собравшимся присоединилось еще десять человек. Двое из них, невысокие гибкие мужчины лет двадцати пяти, в кожаных брюках и жилетах, поверх шерстяных серых рубах, подошли к вождю и молча расстегнули пояса с оружием, отдав их в знак добрых намерений. И восемь альф волков, заранее оставивших свою амуницию на хранение Терри, который дожидался их снаружи. - Это еще кто? - ощетинились сразу несколько рыжих. - Женихи, надо думать, - усмехнулся вождь. - Вот теперь точно все! Можно начинать.