Мой черненький

Полуденные лучи врывались в общинный дом сквозь множество маленьких окошек. В его лучах ало-красные одежды омежек сияли, словно свежепролитая кровь. Юноши истомились от страха и волнения, ожидая мужчин, с которыми должны будут совершить священный обряд сегодня. Для течных помощники жреца приносили прохладное питье и мокрое полотенце, обтереть лицо. Эти же служки, заручившись помощью восьмерых альф, которые остались в зале, начали расставлять для пиршества столы и лавки. Вскоре к соблазнительному запаху течки примешались аппетитные томленого мяса с капустой, свежеиспеченных пирогов с рыбой, грибами и ягодами. Между глиняных горшочков с горячим высились пузатые графины, наполненные морсами и пивом. Из осторожности решено было наливку на стол не выставлять, мало ли что пьяным в голову взбредет, да и ни к чему молодым новую жизнь с головной боли начинать. Весь стол был уставлен плошками с солеными огурцами, грибочками в сметане, засахаренными ягодами, если вдруг кому сладостей захочется. Сыр, нарезанный мелкими брусочками, лежал рядом со сдобными булочками. От вкусного обилия у несчастных женихов, уставших от стояния на коленях, забурчало в животе, они постились два дня и питались только пресной кашей и водой. Первыми на приближение самцов среагировали текущие омеги: у парочки особо разгоряченных вырвались полу-всхлипы, полу-стоны, когда альфы только приблизились к порогу большого дома. Билл задрожал, так же как и большинство юношей, что сидели вокруг. Гулкие звуки множества шагов, звонкие голоса и смех ударили по тишине, а терпкий мускус заставил позабыть даже о голоде. Он затрепетал и зажмурился, боясь увидеть того, с кем скоро придется связать свою жизнь. Лихорадящее тело подсказало, что кто-то подошел почти вплотную. Выждав пару мгновений, лис раскрыл глаза и увидел смуглую руку с длинными пальцами, повернутую тыльной стороной к нему. Манжет рубахи чуть поддернут, чтобы было удобней разместить вышитую ленточку, которая теряла крахмальную упругость в его вспотевших ладошках. Когда на запястье появился маленький бантик, альфа развернул кисть, предлагая поддержку, но Билл испугался или не понял, что нужно сделать и сжался, стараясь спрятаться за объемным одеянием. Мужчина подхватил его под локти, помог приподняться с коленей. Знакомые нотки кедра и дикого меда коснулись ноздрей юноши, напоминая о пьяном ночном сумасшествии. Набравшись храбрости, он все-таки взглянул в лицо напротив. Блестящие темные волосы, часть из них собрана в хвосте, часть ровными прядями спускалась к плечам, высокий лоб, красиво очерченные темные брови, такие же темные и густые ресницы. Глаза карие, с огненным оттенком, словно благородное красное дерево, аккуратный нос. Недельная небритость, не успевшая стать бородой, пожалуй, без нее альфа растерял бы всю свою серьезность. - Надо что-то сказать? - шевельнулись пухлые губы волка, в тот момент, когда Билл зацепился за них взглядом. - Я не знаю, - он старательно гнал из своих мыслей момент знакомства с будущим мужем, до последнего надеясь, что небеса смилостивятся, и по счастливой случайности он останется без пары. Случайности не произошло, и перед ним стоял волчий альфа, достаточно привлекательный, чтобы нравиться, но в тоже время достаточно порывистый и неизвестный, чтобы его опасаться. Том первым оторвался от взаимного созерцания, оглядевшись, он заметил, что возле разожженного очага стоят три пары, сосредоточенный жрец и молоденький парнишка, который держал поднос с тремя глиняными сосудами с широким горлом. Приговаривая, Кифер окунул пальцы в один из них и прыснул сначала в огонь, а потом на прикрытые вышитым покровом головы росомахи и его жениха. Из следующего сосуда достал большую щепоть золотистых зернышек и повторил свои действия, следом обсыпал молодых ягодами. Стараясь не затягивать священный обряд, он пошептался так над каждой парой и пригласил еще четыре. Омега Хлодвига, измученный ожиданием и течкой, не мог стоять, и волк бережно поднял его на руки. - Ну, теперь можно спокойно вздохнуть, - усмехнулся бета, проводив последнего течного омегу с супругом за порог общинного дома, и поманил за собой Мартина с Тайлером, Ральфа с Андреем и Тома с Биллом. Все три пары молчаливо простояли, слушая священные приговоры, даже шустрый Андрей на этот раз стоял, скромно потупив светлые глазки. Прежде чем накрыть последнюю чету плотным старинным платом, Кифер попросил их чуть наклониться - очень Том и Билл были высокие для низкорослого беты. Под широким усыпанным жемчугом и бисером покровом было темно и душно, священные слова пробивались, словно через толстую овчину, чужое горячее дыхание обжигало Биллу щеку. Том снова был близко, очень близко, одного мимолетного касания ему хватило, чтобы понять, что под этим алым балахоном на омежке больше ничего нет. Шелковистая ткань была приятной на ощупь, но кожа будущего супруга нисколько ей не уступала и альфе не терпелось ощутить ее нежность под своими губами. Повысив голос, жрец певуче произнес: - Богов призываю - охранять, - капли сандалового масла зашипели на огне, отпугивая темных духов. - Благодати желаю - процветать, - зашуршали по покрову пшеничные зерна. - Плодовитостью одариваю - род продлевать, - крупные смородиновые ягодки посыпались из сухой старческой ладони, какие-то скатывались на пол, какие-то застревали между крупными жемчужинками. Служка, снявший с их голов плат, улыбался, глядя на жмурящихся от солнечных лучей, новобрачных. - Еще предками завет дан: альфа - наделен силой и справедливостью, а омега - любовью и заботой. Посему, чтобы было у вас счастье в дому, альфа должен пропитание добывать и от напастей оберегать, а омега должен быть рачительным и послушным, - торжественно закончил церемонию жрец, разрешая молодым присоединиться к родичам. - Поздравляю! - весело прощебетал Андрей, выскочив из-за стола. Порывисто прижав к себе смущенного брата, он потащил его за собой. По правой стороне пиршественного стола восседали новобрачные, по левую - их родичи и гости от волков и песчаных лисов. Счастливый от того, что все разрешилось благополучно, Ральф стиснул молодых в крепких объятьях и отпустил, когда Билл пискнул что-то невнятное. Мартин был так же смущен, как и сын, а вот Тайлер уже чуть попривык и принялся ухаживать за скованным альфой. Положил ему мяса и солений, налил пива и заставил взять кусок пирога побольше. - И я мясо буду и ягоды, и грибы, - глядя на любимого мужчину грустными глазам, заметил Андрей. Волк хмыкнул и принялся наполнять тарелку омежки вкусностями. - И пирожок сладкий. О, и пиво. - Больше ничего? - с деланно строгим видом спросил Лукас, сидевший напротив парочки. - Плохо ведь станет потом. Ральф, потянувшийся было к графину, тихонько шепнул: - Давай лучше морсик? - чтоб мальчишка не дулся, погладил его светленькие ушки. - Ладно, - подвинулся к альфе за поцелуем, а после принялся за еду. Тем временем жрец совершил обряд еще с двумя парами. Рядом с Мартином уселся светящийся от счастья Айли с супругом, а чуть дальше альфа рыжих лисов со скромным юношей, отец которого пристально наблюдал за обоими. - Тебе тоже покушать надо, - Том подсел к Биллу вплотную, чтобы юный супруг не смог отодвинуться, обнял за талию, теперь уже без опаски. - Посмотри, у Андрея аппетит отменный. - Просто он за двоих ест, - шепнул омега, его вгоняли в краску уверенные движения мужа: легкое касание к ребрам, поглаживание поясницы, и пальцы, замирающие на напряженной ягодице. - Может быть и за троих, - доверительно сообщил волк, переместив ладонь на плоский животик. Билл с сомнением в глазах повернулся. - В нашем роду часто по двое малышей рождается, вот у Терри дома близнец остался, омежка. - Вы родичи? - он и раньше замечал, что из всех волков только эти трое темноволосые и смуглые, остальные альфы рыжеватые или белобрысые как Андрюшка. - Да, Ральф моего отца двухродный брат, а Терри - его племянник, - как можно теплей улыбнулся Том и сдернул, наконец, мешающий обзору капюшон. Полюбовавшись на румянец, окрасивший высокие скулы, мазнул губами по щеке и шепнул: - Двойня - это хорошо, но нам лучше бы по одному - волчьи омеги покрепче лисьих, а ты и вовсе тростиночка. Так и прошел весь праздничный обед: Том наслаждался присутствием своего супруга, Билл, как и большинство новобрачных омег за столом, смущался. Тайлер под конец разговорил Мартина о способах обжига глиняных горшков, мужчина так увлекся рассказом о своем любимом занятии, что не заметил, как его брат подбадривающе кивает полненькому зятю. Ральф только что не кудахтал над своим беременным блондинчиком, альфа неожиданно покраснел, когда Андрей, поглядывая из-под ресниц, поинтересовался: - Наверно, нам уже пора пойти и закрепить брак? - вопрос был предназначен для одного человека, но в неожиданной паузе его расслышали многие. - Вы и так уже постарались, - усмехнулся Лукас и повернулся к своему юному соседу. - Бедный Терри, как ты с ними жить будешь? - Нормально, уши заткнет и на боковую, - откровенно смеялся Том над растерянным парнем, которому через два дня придется переехать к старшему родичу. - А вам правда пора, - глянув на Билла, напомнил дядя. На правах старшего Лукас отправил брата с Тайлером, пообещав, что непременно проводит молодежь до самой двери, ведь ни та, ни другая пара не знала точно, где же они будут жить. Оказалось их разделяют всего четыре двора. Обнимая брата на прощание, черный лис старался приободриться, уговаривал себя, что совсем рядом будет родная душа. - За калиткой мужа подожди, - кивнул племяннику на воротца омега. Оставшись с волком наедине, мужчина попросил: - Не обижай его только. Он серьезный и хозяйственный, конечно, но ты не жди от него той прыти, что Андрей с Ральфом показывает, Билл совсем другой. Он хоть всю жизнь младшего за дитя малое считал, сам намного наивнее. Так что будь с ним помягче, - получив от альфы кивок, Лукас ушел. На крыльце Том подхватил своего испуганно вздохнувшего молодого супруга на руки, толкнул плечом дверь и прошел внутрь сквозь веранду в горницу. От свежеошкуренных бревен в небольшой комнате приятно пахло деревом. Альфа оглядывался, отмечая, сколько предстоит еще сделать: обшить стены, навесить полки, купить посуду и домашнюю утварь, потому что одной лавки, маленького столика, на котором стояли три плошки и два чугунка, им скоро явно будет мало. Дом совсем не был обжит и требовал хозяйского внимания, им обоим предстоит не один день в хлопотах провести, чтобы создать тут уют, но даже это радовало мужчину. Присев на лавку, он крепко прижал Билла к своей груди. - Это наш дом, - от восторженного голоса, которым говорил Том, у юноши на душе стало чуть теплее. - Наш! Твой и мой. Я так долго этого ждал, надеялся, что встречу своего омегу, мы купим дом, станем жить вместе, у нас дети родятся, - альфа щекой прижался к нежной щечке мужа. - Я даже не думал, что мне так повезет и я тебя встречу. Чуть подавшись вперед, он как в первый раз ласково прикоснулся к сладким губкам Билла. Тот всхлипнул и ткнулся в мужскую ладонь, поглаживающую его пушистые ушки. - Я как тебя увидел, ни есть не мог, ни спать нормально. А последние два дня только о тебе и думал, черненький мой! - наслаждаясь, волк вдыхал запах оголенной шеи, бережно придерживая юношу за затылок. Омеге казалось, что у него внутри сошлись два потока - ледяной и горячий, тело то пылало, то пробивало дрожью. - Ты такой чистый, нетронутый. Если бы Натан не разрешил нам свататься, я бы тебя без разрешения забрал, никому бы не отдал, любому горло за тебя перегрыз бы. Лисенку от таких слов было неловко. Его словно голого зимой в прорубь бросили, чтобы плавать научился: и недели не прошло, как он поцеловался в первый раз, а теперь предстоит испытать нечто более серьезное с симпатичным, но не в меру пылким мужчиной. А у него не то что опыта, даже мыслей четких нет, что же он должен делать. Мягкий язычок прошелся от межключичной ямки к подбородку, лизнул в сомкнутые губы. Смотреть в горящие страстным огнем глаза было немного жутко, Билл отвернулся, но альфа рывком притянул его к себе, потерся носом об аккуратный носик, чуть помедлив, впился в мягкие губы. Одной рукой мужчина обхватил омегу за плечи, второй пробрался под свадебный наряд и сжал правую ножку чуть выше колена. Не дав времени опомниться, настойчиво прошелся ладонью между горячих бедер. Билл дернулся и попытался оттолкнуть настойчивую ладонь, которая только его усилиями замерла в непосредственной близости от самого стыдного. Улыбнувшись реакции супруга, Том слегка куснул его за нижнюю губу, но руку все-таки убрал. - Не стесняйся, черненький, - стащил с лиса один сапожок, легонько пощекотал розовую пяточку и стащил второй. - Я твой муж, ты - мой, все правильно. Скинув свои тяжелые сапоги следом, альфа прошел в бóльшую светлицу, которая будет служить им спальней. В комнатке стояли только небольшая кровать и сундук с приданным. Билла проняла дрожь, когда он увидел расправленную постель с откинутым в сторону одеялом. Наверно, это Лукас вчера позаботился о племяннике и подготовил все к их приходу. - Не бойся, лисенок, - бережно уложенный на кровать, омежка окаменел, зажмурился, только черные ресницы подрагивали от напряжения. Том почесал прижатые к голове ушки кончиками пальцев провел по испуганному личику, негромко приговаривая: - Ты мне нравишься, Билли, ты красивый и нежный. Я буду очень аккуратным, не бойся. Я хочу, чтобы у нас все хорошо было, чтобы тебе нравилось, понимаешь? Влажно прикоснувшись губами к длинной шее, повторил: - Понимаешь? Хочу, чтобы тебе было очень приятно и мне тоже, - неторопливо погладил судорожно вздымавшуюся грудь, поцеловал сжатые в замочек ручки. - Хочу тебя приласкать, только ты мне не сопротивляйся, ладно? Приоткрытые губы манили альфу поцелуем и он, поддаваясь желанию, накрыл их своими. Стиснув зубы, Билл часто-часто задышал носом, а потом и вовсе заскулил от страха. - Маленький мой, успокойся, - хрипло взмолился Том. Ему хотелось любить юношу горячо, задыхаясь от накативших чувств, обсыпая милого сердцу мальчишку страстными поцелуями, слушать его возбужденное дыхание, делить сладкие минуты близости на двоих. - Я не обижу тебя, сладкий лисенок. Просто доверься мне. Биллу захотелось убежать и спрятаться понадежней, когда волк взялся за подол свадебного наряда. Путаясь в складках и рукавах, альфа все-таки сумел раздеть своего супруга, стянув балахон через голову. Чертов лисий альфа, которому Том выбил сегодня зубы, был абсолютно прав: когда омежка боится, он невыносимо хорош. Дрожащие губы, потемневшие от страха глаза, волосы, разметавшиеся по подушке. Юноша согнул ноги в коленях, обнял себя за острые плечики, стараясь прикрыть свою наготу. Только мужчина все равно увидел маленькую ямочку пупка и темные волоски на лобке. Не выдержав такого пристального разглядывания, лис повернулся на бок к стене, открыв худенькую спину. Пушистый хвост прижался к промежности, пряча интимное местечко. У Тома дыхание перехватывало от этого омежки: он ведь полностью созрел, чтобы принять альфу и ощутить всю прелесть чувственной любви. Такой красивый, гибкий, соблазнительный, но в тоже время такой по-детски наивный и испуганный. Его надо любовью окружить и защитой, чтобы расцвел как дивный цветок. Тяжело вздохнув, альфа присел на кровать. Очень хотелось прикоснуться губами к выгнутой пояснице, чуть повыше маленьких ямочек. Стоило только дохнýть на атласную кожу, как омежка, не поворачиваясь, уперся рукой в грудь мужа. Спина выгнулась еще сильнее, от острых переживаний хвост начал нервно подергиваться, привлекая внимание к напряженным ягодичкам. На удивление, попка такого худенького создания оказалась не плоской. Маленькая, конечно, одна половинка и всей ладони не займет, но округлая и упругая. На ощупь гладкая, как успел удостовериться Том, сжав такую аппетитную часть идеального тела, мизинчиком машинально прошелся по гладкой ложбинке. От такого бесстыдства Билл метнулся на другой конец постели, дернув на себя край одеяла - прикрыться. - Черненький, так еще сильнее хочется, а сдерживаться очень трудно, - признался мужчина смущенному омежке. Чтобы чуть его отвлечь, улыбнулся и поймал подрагивающую ладошку. Пощекотал тонкое запястье, прикусив указательный пальчик, погрузил его в рот, подразнил мокрым языком. Юноша покраснел, не в силах понять, что же такое его новоявленный супруг задумал. А тот медленно вытащил палец изо рта, игриво лизнув напоследок в чувствительную подушечку. - Приятно? Я умею быть ласковым, черненький. Подался вперед, обнял за плечи и поцеловал, ненастойчиво проникнув вглубь, лизнул горячее небо и тут же оторвался. Снова накрыл сладкий рот своим и кажется, даже получил легкий отклик, мягкие губы слегка шевельнулись. - Лисенок мой, - чмокнул в щечку и вскочил с колен. Замшевая безрукавка упала поверх омежкиного наряда. Пуговицы праздничной рубахи все выскальзывали из вспотевших пальцев, Том рыкнул от злости, но сразу постарался взять себя в руки и успокоить нетерпеливую волчью натуру. Расстегнув широкий ворот, он скинул с себя нарядную вещь. Стоя спиной к омеге, покрасовался широкими плечами и крепким торсом. Через пару мгновений в общую кучу полетели тяжелый ремень и штаны. - Билли? - восковая бледность, покрывшая смуглую кожу супруга, резанула волка по глазам. На него смотрел до смерти напуганный мальчишка, натянувший одеяло до самого подбородка. - Стой! - фальцетом воскликнул омега, когда Том сделал шаг в его сторону. - Не подходи! - Черненький... - присел рядом с подрагивающими коленями. - Уйди! Не трогай меня! - Билл неотрывно следил за каждым движением волка. Как только тот попытался прикоснуться, защищаясь, отпихнул чужую руку и снова воскликнул: - Не трогай меня, не трогай! - Лисенок, что такое? - он и правда не понимал, отчего вдруг мальчишка так запаниковал. - Скажи мне, что не так? Лис покосился на дверной проем, словно хотел сорваться и убежать, Том сгреб его в охапку, чтобы успокоить, но в юношу будто бесы вселились: он закричал пронзительно и стал отбиваться руками и ногами, в темных глазах отражались сумасшедший страх с отвращением вперемешку. Получив след от ногтей на скуле, альфа не выдержал и оскалил острые клыки: - Прекрати! - в сердитом голосе послышались рычащие нотки. У Билла сердце зачастило так, что казалось, сейчас выскочит из груди. Он как можно дальше отодвинулся от нависшего над ним волка, но тот еще сильней прижался и перехватил его руки, слегка тряхнул. Омега вскрикнул и обмяк, голова безвольно свесилась на бок. - Маленький мой, что с тобой? - казалось, он даже дышать перестал. Том раскрыл ему рот, прижался губами и сильно выдохнул. После третьей попытки Билл закашлялся и очнулся. Из карих глаз бурным потоком хлынули слезы, омега прикрылся руками, словно боялся, что его ударят. - Черненький, что такое, скажи мне? - Уйди, - послышалось сквозь всхлипы. - Пожалуйста, не трогай меня!