Twisted

Через несколько часов я, сидя на диване, плотно прижимала к себе подушку, а по лицу безудержно текли слёзы. Передо мной стояла миска мороженого, и я тихо плакала, наблюдая за тем, что происходит на экране. Просто как только Гарри ушёл, у меня появилась гениальная идея — посмотреть Титаник. И, конечно, я расплакалась. Меня переполняли эмоции, когда Джек умирал, но я начинала реветь, когда Роуз смотрела на Статую Свободы. Я начинала успокаиваться только в самом конце, когда Роуз воссоединялась с Джеком. Но слезы все еще не высыхали, и я была настолько поглощена фильмом, что даже не слышала, как открылась входная дверь. — Иди к нему, Роуз, — прошептала я в то время, как губы дрожали, продолжала наблюдать за тем, как она шла по лестнице. Я закрыла рот и начала качаться влево и вправо, сдерживая слёзы, которые снова подступали к глазам. Я быстро выключила телевизор и откинулась назад, обнимая себя за колени. Я всегда любила быть в одиночестве, когда смотрела грустные фильмы. Книги не заставляли меня плакать так, как это делали хорошие и эмоциональные фильмы. — Что, чёрт подери, здесь произошло? — резкий голос должен был напугать меня, но это было не так. Я почувствовала, как он убрал мои ладони с лица и с любопытством взглянул на меня. — Почему ты плачешь? Я просто покачала головой, всё ещё всхлипывая и глубоко вздыхая. — Клэр? — Гарри схватил меня за запястье, пытаясь обратить на себя мое внимание. На нём была его кожанка и ярко-алая рубашка. — Кто-то был здесь? Почему ты плачешь? Тебе больно? Ответь же мне, чёрт побери. — Я... Это так грустно, — наконец ответила ему я. — Что грустно? — его брови взлетели вверх, но хватка на запястье ослабилась. — Фильм, — я показала Гарри на телевизор, и он повернул голову в его сторону, но на экране лишь мелькали титры. Когда он повернулся ко мне, то просто громко вздохнул и выпустил мои руки. Гарри сел на диван рядом, его зеленые глаза опустились на коробку с мороженым, которое всё ещё стояло на столе. Потом он снова взглянул на меня и подушку, которую я обнимала. Я же была занята тем, что пыталась успокоиться. Но это было тяжело, хотя слёзы медленно начинали высыхать. — Ты плакала,- спокойно начал Гарри, — из-за фильма? — Да, — пробормотала я. — Это же Титаник, здесь невозможно не заплакать... Я взглянула него, но он опять смотрел на мороженое. Я всхлипнула, облизывая губы, прежде чем привстать и отложить подушку. — Ты никогда не смотрел Титаник? — Нет. — Что, никогда? Гарри наклонился вперед, чтобы взять мороженое со стола и начать поедать его. — Никогда. Ой, чёрт, — его лицо вдруг напряглось. — Что стряслось? Он показал на лоб. — Мои мозги замёрзли... Я не смогла удержаться от смеха, увидев выражение его лица. Казалось, он только что съел кислый лимон или что-то похуже. Но мой смех остановился сразу, как только он повернулся и посмотрел на меня, на его лице не было ни капли веселья... — Ты смеёшься надо мной? — спросил он — Нет, — быстро пробормотала я. Он поставил мороженое на стол и откинулся на диван, раздвигая ноги и хлопая рукой по своему колену, молча указывая мне, чтобы я села ему на колени. — Мне удобно и здесь... — возразила я, и, да, это было правдой. Мне было уютно сидеть на диване, свернувшись калачиком. Но когда я увидела выражение на его лице, то резко остановилась. Его глаза смотрели прямо в душу, а губы вытянулись в прямую линию, он не отводил взгляд. Это было похоже на тихое торжество. О, Господи, я опять попала...