Кто ты?

Всё время темнота. Всё время полная изоляция. Всё время один. Страшно слышать, как открывается дверь, каждый раз думаешь, что это последний раз и понимаешь, что ничего не значишь в этом мире. Назвать его страшным, нет, это не то слово, скорее слишком насыщенным, вернее перенасыщенным, давящим на внутренности. Сегодня в комнату вошёл не робот-наблюдатель, а какой-то странный ребёнок, на вид ему лет десять от силы. Он взял меня за рукав белой хлопковой рубашки и молча куда-то потянул. Раз ОНИ позволили ему сюда войти, значит всё идёт по плану, я не против, это будет разминкой для моих ослабших ног. Недавно меня посадили в карцер за нежелание участвовать в убиении другого образца. Месяц в комнате без капельки света и я начинаю радоваться такой мелочи, как поход по этому серому коридору с множеством дверей. Сегодня что-то странное делается в моей душе... Мальчишка вывел меня на крышу. Она была небольшая. Осмотревшись, я понял, что это площадка для посадки вертолётов. Но радость заключалась совершенно в другом, двенадцать лет истязаний и я наконец-таки увидел солнечный свет. Сегодня, по-видимому, должен был быть последний опыт, вероятность того, что я выживу равна нулю. Я седьмой подопытный, дошедший до этого этапа. Счастливая цифра, не правда ли? Я никогда не видел других детей, но кто-то из учёных однажды обмолвился, что первоначально по всему миру было собрано пять тысяч умнейших детей, только вот разум их и погубил. Они хотели показать себя и становились абсолютно беззащитными, пустышками. Я бы жалел их и дальше, если бы не ужасно быстро текущее время. Моё прощание с солнцем закончено. Всё же я был рад его видеть, даже сквозь эти грозовые тучи. -Можно Вас кое о чём попросить? -Слушаю. -Если я превращусь в овощ, убейте меня, а тело сожгите и конечно же самое что ни на есть прекрасное будет то, что вы рассеете мой прах над Мёртвым морем. -Заходи в капсулу. -Неужели вы не исполните последнее желание номера семь? -У меня нет таких полномочий. -Но Вы же... - Дверь капсулы закрылась и последние слова не долетели до ушей учёного. Лёгкое покалывание на запястьях было немного приятным. Я смотрел на этот консилиум учёных, которые столпились у экранов компьютеров и понимал, что это лишь обыденность для них, что моя смерть не заставит их вздрогнуть. Кто-то из них взмахнул руками и зарыдал. Тот мужчина, заметно постаревший с нашей последней встречи, подошёл ближе и будто коснулся моего лица через стекло. Я слышал его слова. Он сказал, что теперь я свободен. Тело начало распадаться на частички и исчезать. Я привык к боли, мне было не страшно, ведь человек, которого я боялся больше смерти, дал мне свободу.