Вперед в прошлое

Гарри знал, что слизеринцам нельзя доверять — они были известны своей любовью к различным заговорам. Один такой сплелся у него прямо под носом, и за этим стояла его “слизеринская семья”, как ее окрестил Гриндевальд. Раньше Гарри задавался вопросом, о чём именно Снейп, Драко и Нарцисса говорили, запираясь ото всех, но теперь всё для него стало ясно. Они хотели спасти ему жизнь — Гарри был им благодарен, правда, но его совершенно не устраивал тот факт, что он узнавал о планах, касающихся его непосредственно, задним числом. Они вообще собирались рассказать ему об этом? Если бы Гриндевальд не поднял эту тему, не выложил бы на стол все секреты и тайные побуждения, что зрели внутри их компании — они бы всё рассказали или продолжили бы скрытничать у Гарри за спиной? Нарцисса даже виду не подавала, что ей обо всём известно, а Снейп никогда не поднимал эту тему, притворяясь, будто он давно уже смирился с неизбежным. У них был план, и это значило лишь одно — Гарри нужен был его собственный. Он вылез из постели поздно ночью. Драко мирно спал рядом, и несколько минут Гарри просто смотрел на него, любуясь его безмятежным лицом, прежде чем опустить ноги на холодный пол. Половицы поскрипывали от каждого шага, и в ночной тишине любой шорох казался оглушительным. Но Драко, вымотавшийся после дневных переживаний, не проснулся — лишь недовольно поерзал, натягивая одеяло повыше. Гарри кое-как натянул кроссовки, заткнул волшебную палочку за резинку пижамных штанов и выскользнул из комнаты. Он спустился на первый этаж и замер перед входной дверью. Гарри нужно было время, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию, и он определенно не мог здраво оценить предложение Гриндевальда, пока его друзья умоляли его отступить от давно принятого решения. Но не мог же он просто сбежать — или мог? Близнецы покидали дом, когда им вздумается, и Гарри был ничем не хуже. Он мог накинуть теплую мантию и аппарировать куда-нибудь. Если бы он… — Куда ты собрался? — раздался тихий голос. Гарри подпрыгнул от испуга. Позади стоял Седрик — лунного света, заливающего гостиную и столовую, было достаточно, чтобы обрисовать его силуэт. Лицо было скрыто в тени, и выделялись лишь глаза, пугающе поблескивающие в полумраке. — Не знаю, — честно ответил Гарри. — А ты? — Не могу уснуть, — Седрик тяжело вздохнул. — Скоро полнолуние. Он вернулся в гостиную и забрался в кресло, придвинутое к окну. Шторы были отодвинуты, и со своего места Седрик мог видеть лужайки перед домом, черное небо и светлый диск луны. Едва ли эта картина была умиротворяющей, но Седрик казался завороженным: он обхватил колени руками и уткнулся в них подбородком, не отрывая взгляда от ночного пейзажа. Гарри приблизился и присел на подлокотник дивана, впиваясь пальцами в мягкую обивку. Может, это было даже хорошо, что он встретил Седрика — в конце концов, тот был единственным, кто мог понять его сейчас. — Прости меня, — сказал вдруг Седрик. — За то, что я… — Нет, — прервал его Гарри. — Ты всё правильно сказал. Возможно, Волдеморт и смог бы вытащить крестраж, но он точно забрал бы его себе. Нельзя этого допустить. Сейчас мы знаем, где находятся все части его души — у нас есть преимущество. — И всё же Малфой так сильно хочет тебя спасти, что готов пожертвовать всем остальным, — заметил Седрик. — Кажется, будто я должен встать на его сторону. Как Рон, Гермиона и остальные. Мы все любим тебя. Никто не хочет, чтобы ты погиб. — Но ты не встанешь на его сторону, — медленно произнес Гарри, отводя глаза. Было ли ему больно осознавать, что Седрик допускал его смерть? Желал ее в каком-то смысле, поскольку именно Гарри стоял между Диггори и его местью? Пожалуй, окажись Гарри в аналогичной ситуации, он повел бы себя, как Драко и остальные — он слишком ценил своих друзей, чтобы ставить свою месть выше их жизней. Но всё же он понимал, что за таким подходом стояли не самые благородные мотивы. Волдеморт мог убить еще сотни и тысячи невинных людей, которые могли быть спасены ценой всего одной жизни. Седрик был прав. — Волдеморт убил моих родителей, — проговорил Седрик. — Он не должен стать еще сильнее, чем есть сейчас. Я не могу этого допустить. — Я тоже, — кивнул Гарри. — Поэтому я должен сделать то, что от меня требуется. Но придется полагаться на других — на Орден или на Гриндевальда. — И что ты выберешь? — С Орденом у меня давно уже не заладилось, — Гарри с тоской посмотрел на мрачный пейзаж за окном, чувствуя, как бегут мурашки по его спине. — Они не станут меня слушать. С Гриндевальдом же мы хотя бы сходимся во мнении о том, как следует поступить. — Но ты не сходишься во мнении со всеми остальными, — Седрик указал пальцем на потолок. — Они не позволят тебе пожертвовать собой. Два дня, что выделил Гриндевальд, нам не нужны. Несколько секунд Гарри ничего не говорил, и тишина давила на него, заполняя всё пространство вокруг. Седрик не двигался, и его лицо, освещенное лунным светом, походило на пугающую, неподвижную маску. О чём он думал, пока сидел здесь в одиночестве? О безвыходности положения, в котором оказался Гарри? Об их несчастных друзьях? О назревающем предательстве — или своей роли во всём происходящем? — Предлагаешь нам самим с ним договориться? — уточнил Гарри. — Я не знаю, — Седрик неловко повел плечом. — А что еще мы можем сделать? Рон, Гермиона, Малфой — все будут уговаривать тебя не соглашаться на его предложение. Нам нужно заручиться поддержкой Снейпа, чтобы выиграть этот спор, но поддержит ли он это решение? Конечно, он хотел заполучить помощь Гриндевальда, но после того, что тот сказал… — Снейп договорился о чём-то с Драко, — Гарри отвел взгляд. — Я так думаю. Драко упомянул, что в его плане участвует человек, чьи мысли Гриндевальд и Волдеморт не смогут прочитать. Такой у нас только один. — Сомневаюсь, что в Малфое вдруг проснулся гениальный стратег, — нахмурился Седрик. Он перевел взгляд в темноту, и его глаза заблестели еще ярче. — Я думаю, что Волдеморт просто натолкнул его на какую-то идею, и Малфой поделился ей со Снейпом. А тот уже придумал всё остальное. — Он никогда не говорил со мной об этом, — грустно заметил Гарри. — О чём вы вообще говорите? — О деле, в основном. О Драко, об Уизли. Обо всём, что происходит. Конечно, мы говорили о крестраже и о том, как его вытащить, но это всегда было чем-то… безнадежным. Он знал позицию Дамблдора, знал о его попытках — возможно, даже больше меня, потому что со мной профессор не так уж часто откровенничал. — Снейп действительно не похож на того, кто захочет поговорить о чувствах, — усмехнулся Седрик. — Посмотрим, согласится ли он принять помощь Гриндевальда, зная, какие именно тот поставил условия. Если нет, тогда будет очевидно, что они с Драко хотят провернуть что-то у нас за спиной. Гарри отвернулся. Когда он вылезал из постели, его переполняла решимость сбежать куда-нибудь, чтобы хорошенько обдумать всю эту ситуацию. Однако что он делал бы потом? Он мог дать Гриндевальду свое согласие на участие в его плане, пообещать, что когда придет момент, Гарри не станет колебаться, но это еще сильнее увеличило бы пропасть между ним и остальными. Но всё же… Гриндевальду нужны были не они, и Гарри лишь навлек на своих друзей новую угрозу, потащив их за собой. Поздно было что-то менять. Они должны были согласиться с той ситуацией, в которой они оказались — в которой оказался Гарри много лет назад. Впрочем, Гарри не сомневался, что они не сдадутся так просто. Так и произошло. Утро было под стать всеобщему настроению — молчаливым и напряженным. Вчерашние обиды лишь усугубились после ночи тяжелых раздумий, и недовольство висело в воздухе. Снейп и Нарцисса тихо о чём-то шептались на противоположном конце стола, Фред и Джордж не смотрели друг на друга, Рон прожигал Гарри возмущенным взглядом, игнорируя Гермиону, дергающую его за локоть. Довольным казался только Малфой: видимо, он считал себя победителем в споре, который они с Гарри вели уже очень давно — конечно, Гарри невольно поддавался на его уговоры, когда Драко так умело манипулировал им, однако он не собирался сдаваться. Ситуация была совершенно абсурдной: он много лет планировал умереть в правильный момент, чтобы защитить своих друзей, а эти самые друзья упорно отказывали ему в этом подвиге. Наверное, это было довольно нелепо — так отчаянно хотеть умереть. Ничто не мешало Гарри отбросить его принципы и просто наслаждаться тихой жизнью вдали от опасностей: Волдеморт не пытался его найти, дом был надежно скрыт чарами, а Орден был готов взвалить на свои плечи всю ответственность. В конце концов, они были всего лишь школьниками — так и должно было быть. Гарри мог так поступить. Он посмотрел на Седрика. Тот не отрывал взгляда от овсянки перед собой: его лицо осунулось, побледнело, а под глазами залегли темные круги. Полнолуние приближалось, и это едва ли способствовало его сдержанности. Думал ли он сейчас о вчерашнем разговоре? Взвешивал возможности? — Нам нужно решить, как быть дальше, — сказал Гарри, когда стало понятно, что остальные не спешат поднимать эту тему. — Гриндевальд может нам помочь. Он, конечно, неприятный человек, но он сильный волшебник, а в нашей ситуации это намного важнее. — Для нас намного важнее, чтобы не умер ты, Гарри, — сказал Гермиона настойчиво. — То, что мы обсуждали вчера… — А что вы думаете? — спросил вдруг Рон, повернувшись к Снейпу. — Скоро вернутся наши родители и Ремус. Что мы им расскажем? — Ничего, — медленно проговорил Снейп, бросая на него тяжелый, задумчивый взгляд. Гарри уставился на него в ожидании своего приговора. Переспорить Снейпа было попросту невозможно, а пойти против него — страшно. Но все же Седрик был прав: некоторые решения были приняты очень давно, и Гарри не чувствовал себя столь уж виноватым за то, что он искал легкий путь и хотел использовать предложенные ему возможности. — Ничего? — изумился Рон. — Но они имеют право знать! — Если они узнают, что я отвел их детей на встречу с Геллертом Гриндевальдом, то вас мгновенно запрут в штабе Ордена, а мне придется отбиваться от разъяренных Уизли. Мы ничего им не расскажем. А что до Гриндевальда… — он посмотрел на Драко, а затем на Гарри, словно взвешивая их мнения. — Я состоял в Ордене Феникса много лет и знаю их методы работы. Не они победили Темного Лорда в прошлый раз, и нет оснований полагать, что они смогут сделать это сейчас. Многие из них недостаточно жестоки, а именно это нужно для победы в бою. — Значит, вы хотите объединиться с Гриндевальдом? — спросила Гермиона неуверенно. — И позволить Гарри умереть? Как вы можете! — Мы можем объединиться с ним, но обойти это… условие. — Он сказал, что убьет всех, кто помешает ему уничтожить крестражи, — напомнил Гарри. Рон пнул его под столом, заставив зашипеть и бросить на него недовольный взгляд. Уизли сделал вид, что это был не он — он всего лишь с диким негодованием разглядывал столешницу перед собой. — Он может сделать это и без нашего согласия объединить силы, — сухо заметил Снейп. — Просто в этом случае он похитит тебя. Мы примем его помощь, потому что это самый безопасный для нас путь. А затем попробуем найти способ выжить — всем нам. Седрик вскинул голову и внимательно посмотрел на него. Он наверняка думал о ночном разговоре, и Гарри тоже не мог выкинуть его из головы — он плохо понимал, что именно задумал профессор. Гарри бросил на Малфоя быстрый взгляд. Тот ковырял ложкой овсянку и не казался возмущенным или испуганным — значит, он думал, что его загадочные планы еще могут осуществиться. Хитрый слизеринец — вот кем он был. Драко поймал его взгляд и заговорчески улыбнулся. Если способ вытащить крестраж все же был — и если его ценой не было сотрудничество с Волдемортом, — то все могло закончится хорошо. Но стоило ли полагаться на подобную удачу? Снейп и Драко не искали подобного способа — они строили планы. И Гриндевальд не должен был посчитать их за угрозу. — Значит, встретимся с ним снова, — решил Гарри. Было непохоже, чтобы его друзей радовал такой расклад: Рон и Гермиона недовольно переглянулись, Джинни растерянно принялась стучать пальцем по столу. Фред и Джордж по-прежнему упрямо смотрели в разные стороны. Обстановка была далека от уютной, и Гарри не видел способа спасти положение. Поэтому он и не хотел никому рассказывать! Теперь все его друзья думали, что это их персональная ответственность — спасти его от неминуемой гибели. Но это было не так. — А если он снова прочитает наши мысли? — неохотно пробубнил Рон. — О том, что мы хотим спасти Гарри? — Думаете, он этого не знает? — Снейп равнодушно пожал плечами. — Гриндевальд не хочет смерти Поттера — он хочет уничтожить крестраж самым простым способом. Если мы предложим альтернативу, он не станет нам мешать. — Договор с Волдемортом — не альтернатива, — твердо сказал Гарри, бросая на Драко внимательный взгляд. — И Гриндевальд тоже так думает. То, что вы планируете… — Разве мы что-то планируем? — Снейп насмешливо вскинул одну бровь. Гарри нахмурился. Снейп наверняка понимал, что Драко о чем-то ему проболтался, но он не собирался делиться своими планами. С чего он вообще решил поддержать нечто настолько абсурдное? В прошлом он уже провожал Гарри навстречу смерти, и он был тем, кто всегда знал правду. С другой стороны, кто, если не Снейп, желал бы уберечь от смерти тех немногих, кто имел для него значение? Он цеплялся за Лили, даже зная, насколько безнадежным было это дело — малейший шанс, что ее можно было спасти, казался ему достойным попыток им воспользоваться. Мог ли он также отчаянно желать спасти самого Гарри? — И как мы с ним встретимся? — спросил Седрик. — Уизли обещали нагрянуть сегодня, чтобы попытаться уговорить нас вернуться в Орден. — Я сам с ним встречусь, — ответил Снейп, и Гарри тут же вмешался: — Я тоже пойду, — сказал он. — Это обсуждение будет касаться меня напрямую. — И я тоже хочу присутствовать, — добавил вдруг Седрик. — Ты? — Драко прищурился. — Зачем тебе там быть? Уж лучше я… — Нет, — тут же ответила Нарцисса с мягкой улыбкой. — Ты останешься здесь. — Но это благодаря мне мы решили связаться с Гриндевальдом! — И посмотри, к чему это привело? — она покачала головой и внимательно поглядела на остальных. — Седрик уже взрослый. Его приняли в Орден Феникса. Его желание пойти на подобную встречу вполне резонно. Тем более что вечером он не вернется. — Точно, — Драко пристыженно отвел глаза. — Тогда я свяжусь с Гриндевальдом, и завтра мы втроем отправимся к нему, — устало согласился Снейп. — А визит Уизли… Думаю, я не должен повторять, что им нельзя знать о наших планах? Проведите время с родителями и забудьте обо всем, что здесь происходило. Уизли не выглядели так, будто они готовы были изображать примерных детей перед родителями, но другого выхода у них не было. Гнетущая атмосфера тоже никуда не пропала, и Гарри поспешил сбежать от нее: прогулка казалась отличным вариантом. Драко хотел было увязаться за ним, но Нарцисса попросила его остаться для «серьезного разговора», и тому пришлось понуро плестись за ней на второй этаж. Он бросил на Гарри быстрый, многообещающий взгляд через плечо. Снейп, разумеется, от предложения прогуляться отказался: он поднялся наверх и захлопнул дверь, видимо, пытаясь заранее избежать всех контактов с семейством Уизли — отношения между ними всё еще были натянутыми. Гермиона осталась с Роном, который не отлипал от расстроенного Джорджа — Гарри чувствовал, что сейчас ему там были не рады. Седрик сидел в том же кресле, где Гарри нашел его ночью, и был погружен в свои мысли. Зато Джинни с радостью увязалась следом за Гарри. Они вышли на улицу. Погода стояла солнечная и теплая. Земля уже почти просохла, первые почки набухали на деревьях. Джинни подставила лицо солнцу, и ее веснушки ярче проступили на коже. — Сходим на озеро? — предложила Джинни. — Не боишься пропустить визит родителей? — А ты хочешь от меня отделаться? — улыбнулась Джинни. Гарри предпочел бы немного побыть в одиночестве, если честно — он вдруг понял, что в последнее время его всегда окружали друзья. Но, возможно, ему не стоило оставаться наедине со своими пугающими мыслями. Длинные рыжие волосы Джинни блестели на солнце, напоминая о чем-то далеком — о школе, о квиддиче. Гарри улыбнулся. Они спустились к берегу и присели на одно из кривых деревьев, глядя на серую воду. Джинни болтала ногами и молчала. Гарри поглядывал на нее краем глаза, и, наконец, она не выдержала: — Думаешь, что я тоже начну с тобой спорить? — Я бы не удивился. Джинни невесело улыбнулась. — Честно признаться, я не знаю, что мне думать обо всём этом, — сказала она. — Это так ужасно. Ты, Фред с Джорджем… И то, на что готов решиться Малфой. Я понимаю его. И остальные тоже. Он пытается хоть что-то сделать, пока мы чувствуем себя такими беспомощными. Я ничего не могу сделать ни для тебя, ни для Фреда. Не могу больше об этом переживать. — Рано или поздно всё закончится, — тихо сказал Гарри. — Давай поговорим о чём-нибудь другом? — Как ты… вообще? — Джинни посмотрела на него очень внимательно. — Нормально, — Гарри пожал плечами. Всё могло быть хуже, а сейчас… Что ж, его друзья уже узнали его секрет, и эта тайна хотя бы не висела над ним. У них был шанс выбраться из этой истории живыми. — А ты? — Было бы лучше, если бы еще и мои братья перестали ругаться между собой. — Они помирятся. Как и всегда, — Гарри был в этом уверен. В конце концов, они заботились друг о друге так же, как и Драко заботился о Гарри, придумывая свои опасные планы. Невозможно было долго злиться на попытки спасти того, кого любишь. Гарри поглядел на Джинни и вспомнил о ее давнем интересе: — А как твои… попытки сблизиться с Седриком? — Хех, попытки, — она неловко повела плечом. — Разве похоже, чтобы у меня что-то получилось? Так не казалось: Седрик в целом держался в стороне, погруженный в свои мысли, и лишь изредка его втягивали во всеобщие занятия. Он был грустным и подавленным, одиноким. Разве ему не хотелось чего-то хорошего в жизни? Снова влюбиться, снова почувствовать близость другого человека. Даже если у него оставались какие-то чувства к Гарри… Как в тот раз, когда он кричал, когда Грюм намеревался уничтожить все крестражи разом. — Жаль, — сказал Гарри. — Мне казалось, что у нас может что-то получиться, — Джинни грустно вздохнула. — У нас ведь много общего. И помнишь, в школе… Лаванда и Парвати нагадали мне игрока в квиддич, который недавно с кем-то расстался. Седрик ловец, и он расстался с тобой. Это могла быть судьба. — Есть и другие игроки, — улыбнулся Гарри. — Уверен, если ты хорошо подумаешь, то вспомнишь еще кого-нибудь, подходящего под то предсказание. — Ага, Чжоу Чанг, — фыркнула Джинни. — Все другие ловцы в Хогвартсе уже заняты. Хотя, может, появился кто-то новый, раз никто из вас сейчас не играет. Мы же вернемся в Хогвартс когда-нибудь. Можно будет понаблюдать за игрой все против всех, вдруг там затерялся какой-то талант. — Конечно, — Гарри перевел взгляд на озеро. — Вернемся. Визиты мистера и миссис Уизли всегда сопровождались спорами и суматохой. Миссис Уизли непонимающе вздыхала, когда ее дети в очередной раз отказывались возвращаться в штаб вместе с ней. Она пару раз всплакнула, а затем принялась проводить инспекцию, проверяя, что всё в доме соответствует ее пониманию приличного жилища. Она оккупировала кухню, принявшись перебирать их продукты — Нарцисса наблюдала за ней, изо всех сил стараясь не слишком откровенно демонстрировать пренебрежение. — Не вижу смысла в таком количестве еды, — не удержалась она от комментария, когда Молли начала планировать приготовления. — Дети должны есть досыта, а не распухать от всякой… выпечки. — То-то Драко такой худенький, — резко ответила Молли. — У Драко была здоровая и разнообразная домашняя кухня, а так же прекрасные повара, — Нарцисса гордо приподняла подбородок. — Домашние эльфы, вы хотите сказать? Не сказала бы, что это домашняя кухня. — Откуда вам знать, вы же не пробовали. — Мама, — вмешался Драко, беря Нарциссу под локоть и уводя подальше от кухни. — Ты же всё равно не любишь готовить, лучше почитай и отдохни. Не надо ссориться. — А я бы сейчас съела что-нибудь вкусненькое, давайте вместе приготовим? — вмешалась Джинни. Гарри тут же поддержал ее: он не хотел сидеть в гостиной вместе с остальными, наблюдая за их попытками не выдать его секрет. Готовка отвлекала от всего прочего. Гарри обменялся с Малфоем многозначительными взглядами: они снова расходились по разным концам дома. Гермиона тоже пришла на кухню, и Гарри невольно оказался в центре женской компании. — Гарри, дорогой, — миссис Уизли довольно заулыбалась, когда Нарцисса гордо удалилась прочь. — Как ты себя чувствуешь? Что-то ты совсем бледный. — Лучше, чем могло бы быть, — ответил Гарри. — Не волнуйтесь. Как… ваши дела? — Хуже, чем могли бы быть, если бы все вы вернулись к нам, — миссис Уизли покачала головой. — Где это видано, чтобы школьники жили отдельно от родителей… Гарри переглянулся с Гермионой, но решил промолчать. Уизли пробыли у них до позднего вечера. За это время Снейп лишь раз спустился вниз — и то для того, чтобы уйти. Гарри выбежал к нему, и короткого обмена фраз было достаточно, чтобы понять: Снейп отправился устраивать им встречу с Гриндевальдом. Находиться в одном доме с Уизли ему было не слишком приятно, поэтому он воспользовался этой возможностью улизнуть. Нарцисса, которая всё равно оставалась поблизости — потому что Драко не желал сидеть наверху, — выглядела так, будто хотела бы сбежать вместе с ним, но не могла оставить детей без своего присмотра. Они готовили, разговаривали, убирались — делали вид, будто всё нормально. Молли и Артур не поднимали тему новостей из Ордена, а Гарри и его друзья ничего не говорили о Гриндевальде. Это было притворством, но зато целый день они не говорили о крестражах, и для Гарри это уже было победой. Иногда он ловил на себе задумчивые взгляды близнецов, замечал расстроенное выражение на лице Рона — они были семьей, в конце концов. Гарри, сидя на полу рядом с Гермионой, был частью этой близости, и он собирался их покинуть. С Драко они остались наедине только вечером. Ребята долго не хотели расходиться, и Гарри не хотел оставлять их одних — особенно после того, когда Снейп вернулся. Он ничего не сказал, потому что Молли и Артур еще были в доме, но его кивка было достаточно, чтобы все посвященные в тайну поняли, что ему удалось договориться о встрече. Значит, их план всё еще был в силе, и завтра Гарри должен был снова встретиться с Гриндевальдом, чтобы — что? Попытаться уговорить его дать им шанс, даже несмотря на очевидное нежелание их группы соглашаться на его условия? И даже попытки идти поперек его планов? Гарри хотел хотя бы поговорить с ним без атмосферы ругани в воздухе. Он долго сидел в гостиной, а затем, когда даже близнецы начал зевать, отправился на кухню — доесть остатки яблочного пирога, что они испекли вместе с миссис Уизли. Почти весь свет был погашен: оставили только несколько ламп, создающих уютный вечерний полумрак. Поначалу Гарри даже не заметил, что Драко прокрался следом за ним: тот замер в проходе, прижавшись плечом к косяку. Гарри вздрогнул, когда тот тихо кашлянул. — Ты же меня не избегаешь, правда? — спросил Драко задумчиво. Гарри повернулся к нему, сжимая кусок пирога. — С чего ты взял? Драко пожал плечами. Он мельком оглянулся, проверяя, что в коридоре за ним никого нет, и зашел на кухню. Он приближался медленно, почти осторожно, и Гарри завороженно следил за ним. Он отложил свой несчастный недоеденный пирог и вытер тут же вспотевшие руки о джинсы. Драко покачал головой. — Из-за того, что случилось вчера. Гарри сглотнул. Он вовсе не забыл о том, что случилось вчера — он старался не думать об этом слишком много, потому что… Краска залила его щеки. У них ведь был секс. — Нет, — сказал Гарри. Он положил руки Драко на бедра и притянул его ближе. Тот заметно расслабился и улыбнулся. Они замерли на несколько секунд, глядя друг на друга. Было очень тихо — ребята в гостиной разошлись, и все обитатели дома готовились ко сну. С улицы не доносилось ни звука. В воздухе витал сладкий запах яблок. — Сегодня просто… насыщенный день. — Было бы здорово, если бы мы могли просто… отдохнуть, да? — Наверное. — Визиты Уизли расстраивают мою мать, — вздохнул Драко. — Наверное, потому что они выглядят такими… дружными? Несмотря на то, что постоянно ссорятся. — Твои родители тоже не были бы счастливы, если бы ты отказался возвращаться домой. — Ага, поэтому мама живет с нами, — усмехнулся Драко и вдруг сменил тему: — О чём вы говорили с Джинни? Когда ходили гулять? — О парнях, — усмехнулся Гарри. Он почувствовал, как Драко шагнул ближе, прижимаясь к нему бедрами. Он уперся руками по обе стороны от Гарри, зажимая его у столешницы. Гарри чуть откинулся назад, со скрытым довольством отмечая, как взгляд Драко падает на его шею. В комнате вдруг стало очень жарко. — Неужели, — Драко вздернул светлую бровь. В желтоватом полумраке его волосы казались золотыми. — Джинни нравится Седрик, — спокойно ответил Гарри. — Это не секрет даже для самого Седрика, я думаю. Но не похоже, чтобы его это интересовало. А ведь Парвати нагадала ей квиддичного игрока. Там было что-то такое… очень подходящее. — Предсказания на картах — это глупости, — нахмурился Драко. — Если Уизли нравится Диггори, то пусть признается ему и всё. Хотя я бы на ее месте поискал другие возможности. Она красивая и веселая, любит квиддич — уверен, она найдет вариант получше. — Возможно, — согласился Гарри. — Хотя не тебе раздавать советы про признания. Я признался тебе, а ты меня отшил. — Эй! Я был напуган и растерян. Мне казалось, что отец меня возненавидит, если узнает. Я ведь должен был жениться и всё такое, я всегда это знал. — Я бы вышел за тебя, — Гарри провел руками по его груди. Ему казалось, что Драко каким-то образом закрыл его от всех опасностей, существующей снаружи этого маленького дома на отшибе. В тишине и полумраке никто не мог добраться до них, и для Гарри существовал только улыбающийся Малфой, игриво закатывающий глаза. — Если бы мы могли, — Драко усмехнулся. — Отца хватил бы удар. Если… Когда мы его найдем, мне придется поговорить с ним об этом. Я ведь не успел… нормально всё обсудить. — Когда мы его найдем, — уверенно сказал Гарри. — Твоя мать уверена, что он жив. И раз Гриндевальд готов нам помочь… Думаю, что Люциус у него. Мы вернем его. — Он попробует забрать нас с мамой, — Драко помрачнел. — Так что без ссор не обойтись. — Ну, тогда у него будет больше общего с Уизли. Может, они даже подружатся на почве того, что их дети такие безответственные. Драко улыбнулся, а затем наклонился и поцеловал Гарри, вжимая его в столешницу еще сильнее. Он отстранился на мгновение и прошептал: — Я не боюсь ответственности, — он притянул Гарри к себе. Тот закинул руки ему на шею. Они обнимались и целовались, пользуясь ощущением, будто весь дом был отдан в их распоряжение. Гарри чувствовал, как начинает возбуждаться — и как Драко твердеет, прижимаясь к его бедрам. Его язык был горячим и скользким, жадно вторгался в рот Гарри, пытаясь проникнуть еще глубже. Драко протолкнул руку под его футболку, оглаживая чуть влажную поясницу. Большим пальцем он подцепил край джинс, и Гарри вздрогнул. Всё его внимание резко сосредоточилось на ладони, двигающейся по его боку. Драко нащупал выступающую косточку, протолкнул палец глубже, касаясь чувствительной кожи. Гарри откинул голову назад, хватая ртом воздух. Его член уже был твердым и упирался в ширинку джинс, а ладонь Драко была очень, очень близко к тому месту, где ей действительно стоило бы оказаться. Но они находились на кухне, и ребята поднялись наверх не так уж давно… Драко наклонился к его шее, цепляя зубами напряженную мышцу. Он чуть потерся о Гарри, чуть постанывая сквозь сжатые зубы. — Мы могли бы… — прошептал он и протолкнул ногу между бедер Гарри, чтобы им было удобнее прижиматься друг к другу. Шум на лестнице заставил их обоих замереть. Малфой едва успел отпрянуть, когда в дверях появился Рон. Он удивленно уставился на них, и Гарри тут же отвернулся, делая вид, что он собирается накрыть пирог крышкой — которой рядом не оказалось. Малфой смотрел в другую сторону, пряча свой румянец. — Чем вы тут занимаетесь? — пробурчал Рон. — Пирог, — сипло ответил Гарри, нелепо шаря по столу в поисках хотя чего-нибудь, чем можно было бы занять руки. — А так уже идем спать. — Ясно, — Рон отвернулся. Гарри кое-как закрыл пирог тарелкой, а затем они с Малфоем почти бегом бросились наверх, стараясь скрыть от Рона свое состояние. Тот, конечно, должен был понимать, чем они занимались наедине, но всё же он никогда не акцентировал на этом внимание, и Гарри предполагал, что подобные детали его отношений с Драко для Рона были слишком смущающими и неприятными, чтобы заговаривать об этом. Особенно после их неразрешенной ссоры. Они добрались до комнаты и тут же захлопнули за собой дверь. Гарри прижался к ней спиной, тяжело дыша, и Малфой тут же шагнул к нему. Он одним движением стянул с Гарри футболку и расстегнул джинсы, решительно запуская ладонь под резинку его белья. Переживания о Роне мигом вылетели из головы. — Гарри, — прошептал он, целуя его челюсть. — Завтра, когда ты пойдешь к Гриндевальду… — Мм, — Гарри закрыл глаза, целиком отдаваясь ощущению чужой ладони, сжимающей его член. Шепот Малфоя проникал в его разум, почти гипнотизируя. — Не смей соглашаться с его условиями, — Драко сжал его чуть сильнее, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Большой палец чувствительно огладил головку. — Помни, что ты мне обещал. Гарри кивнул, ни о чем не думая. Драко нашел его губы и крепко поцеловал.

***

Новое место встречи располагалось в ничем не примечательном доме в центре Лондона. Он походил на особняк на площади Гриммо: был зажат с двух сторон точно такими же домами, казался тесным и совершенно не волшебным. Окна были закрыты светлыми шторами, на крыльце стояли цветы, а на улице была припаркована синяя машина. В первый момент Гарри даже подумал, что они ошиблись адресом и сейчас ввалятся в дом какой-то маггловской семьи, однако дверь им открыл Белизар. — Гости, — объявил он. Снейп оттеснил Гарри плечом и вошел первым. Гарри от него не отлипал, с любопытством оглядывая место, в котором они оказались. Если снаружи дом казался довольно тесным, то внутри он выглядел огромным. Из холла вело несколько дверей, за каждой из которых виднелось помещение, физически не способное поместиться в такой небольшой дом. Пространство было светлым, воздушным, совсем не таким, каким Гарри представлял пристанище Гриндевальда. — Диггори, — улыбнулся Белизар. — Выглядишь бледным. Что-то тревожит по ночам? — Отвали, — оскалился Седрик. — Я просто проявляю участие, — Белизар отступил. — Достаточно, — Гриндевальд выглянул с лестницы второго этажа. Он был одет так легко, словно только что выбрался из постели. Его светлые волосы были чуть растрепаны, а на щеке виднелся след какого-то зеленого порошка. — Снейп! Ты-то мне и нужен. — Мы хотели обсудить дальнейшие планы, — сухо заметил Снейп, не двигаясь с места. — Да-да, обсудим их наверху, — Гриндевальд поманил их рукой. — Раз уж вы пришли в мою скромную обитель, почему бы вам не принести немного пользы? Белизар, скажи… нашему другу, кто пожаловал. Он будет счастлив. — Здесь есть кто-то еще? — уточнил Гарри. Он искренне надеялся, что это не Волдеморт: они, конечно, склонялись к тому, чтобы довериться Гриндевальду, но шанс его предательства никогда не был равен нулю. Гриндевальд перегнулся через перила, глядя на них, и улыбнулся. Он пропал наверху, и Белизар поспешил за ним. — Класс, — сказал Гарри. — Вызывает доверие. — Не похоже, будто нас пригласили обсудить будущие планы, — заметил Седрик. Он придвинулся поближе к Гарри, словно пытаясь прикрыть его от неясной опасности. Пот выступил на его висках. Полнолуние было уже сегодня, и Седрик должен был отправиться к Ремусу до темноты. Они поднялись на третий этаж. Гриндевальд привел их в темную комнату без окон: Гарри был уверен, что когда-то в прошлом это была кладовка, которую с помощью волшебства увеличили до приличных размеров лаборатории. Тут стояли шкафы, заваленные всякой всячиной, а на большом столе в самом центре находился дымящийся котел. Гриндевальд задумчиво уставился в него. — Посмотри, чего-то не хватает? — спросил он. — Я недавно закончил с преподаванием, — ответил Снейп сухо. — Не упрямься, — Гриндевальд глянул на него через плечо. — Это Феликс Фелицис. Снейп прищурился и приблизился: в конце концов, он был зельеваром, и его интересовало всё, связанное с профессией. Гарри и Седрик так и топтались на пороге, не зная, что им делать. Когда они шли сюда, то ожидали того же обсуждения за столом, что было в прошлый раз, но, кажется, у Гриндевальда были другие планы — или очень хорошее настроение. — Собираешься поделиться им с Темным Лордом? — Нет, — усмехнулся Гриндевальд. — Ему и так неприлично везет. — И где он сейчас? — спросил Гарри, подходя ближе. Он поборол желание ухватить Снейпа за мантию, чтобы не чувствовать себя таким потерянным. Его взгляд скользил по полкам, по книгам, артефактам и ингредиентам, хранящимся там. Эта комната была единственной, в которой присутствовало что-то настоящее — в отличии светлого остального дома, который обставлял явно кто-то другой. — Темный Лорд в уединении, — равнодушно ответил Гриндевальд. — Что это значит? — Это значит, что никто не знает, где он. Гарри нахмурился. Он посмотрел на Седрика, затем на Снейпа — тот наблюдал за зельем в котле. Изготовление Феликс Фелициса требовало сосредоточенности и немалых финансовых затрат, так как ингредиенты для него достать было совсем не просто. Это всё было, конечно, интересно и полезно, но они собрались здесь не для того, чтобы наблюдать за работой Гриндевальда и завидовать его успехам в зельеварении. — И каков план? — спросил Гарри. — Помимо надежды на удачу? — Я думал, что надежда на удачу и есть твой главный план, — усмехнулся Гриндевальд. Он склонился над котлом, вдыхая пары зелья, еще не приобретшего свой характерный золотой оттенок. — Неужели мало пыльцы? — Много, — заметил Снейп. — Она подгорела. Гриндевальд недовольно нахмурился. Он скептически посмотрел на профессора, словно взвешивая, можно ли доверять его словам, затем равнодушно махнул рукой. Огонь под котлом погас. Гриндевальд повернулся и окинул Гарри и Седрика придирчивым взглядом, словно они каким-то образом не вписывались в обстановку. — Не вижу мантии-невидимки, — сказал он. — Она же невидимая, — огрызнулся Гарри. — Я не отдам ее вам за честное слово. — Она часть уговора. — Как и смерть Волдеморта, но он всё еще жив, а вы понятия не имеете, где он находится, — фыркнул Гарри. — Я сделаю то, что вы просите, но мантию вы можете забрать лишь после того, как всё закончится. Она понадобится мне и моим друзьям. — Как интересно, — Гриндевальд оскалился. — Договор был иным. — Это был не договор, а ультиматум, — заметил Снейп. — Но у нас тоже есть условия. Если мы собираемся работать вместе, придется искать компромисс. — Кто бы говорил о компромиссах, — поморщился Гриндевальд. — Я обрисовал свою позицию. Крестражи должны быть уничтожены, а мантия — моя награда за риск, который я беру на себя. Ведь когда Поттер умрет, именно мне придется сражаться с Реддлом. Здесь нечего обсуждать. — Может быть и другой способ, — сказал Снейп. — Темный Лорд не собирается ждать, пока вы найдете способ спасти Поттера. — И мы ждать не будем, — вмешался Гарри. Седрик придвинулся к нему ближе, словно пытаясь без слов поддержать его. — Я сделаю то, что обещал. — Поттер, — шикнул на него Снейп. — Лучше помолчи. — Почему же? — Гриндевальд с интересом посмотрел на Гарри. — Вы пришли ко мне, так и не договорившись между собой? — Речь идет о жизни, — сказал Снейп. — У нас пока нет плана, с которым мы бы все согласились, поэтому Поттер еще может надеяться на спасение. Мы готовы обсудить дальнейшее сотрудничество, но это не значит, что мы будем просто выполнять твои команды. — Ты выполнял команды Дамблдора и Волдеморта, чем я хуже? — Ты мне не нравишься, — спокойно ответил Снейп. Гриндевальд рассмеялся. — Ты даже не представляешь всей иронии, — улыбнулся он. — Что ж, какие у нас условия? Вы отчаянно и безнадежно пытаетесь спасти Поттера за оставшееся время, а когда у вас это не получается, то он умирает, и я забираю мантию? — Типа того, — фыркнул Гарри. — И каковы гарантии, что я получу ее? — Я дам Непреложный Обет, — согласился Гарри. — Который без проблем нарушишь, умерев? — Гриндевальд покачал головой, и Гарри недовольно стиснул зубы, когда его план так легко раскрыли. — Так не пойдет. Пусть Обет принесет кто-нибудь другой. Третья сторона. Джордж Уизли, например. Гарри вздрогнул: он ожидал чего угодно, но только не этого. — Почему именно он? — нахмурился он. — Хочешь, чтобы это сделал Драко? — Нет, — тут воскликнул Гарри. Драко не стоило принимать на себя еще больше риска, учитывая, как сильно он был настроен против плана Гриндевальда. К тому же… Если бы он взял на себя Непреложный Обет, то это могло бы придать ему еще больше мотивации обратиться за помощью к Волдеморту — ведь тот знал, как Обет можно снять, раз однажды он уже сделал это для Гриндевальда. — Я могу это сделать, — вмешался Снейп. — Не пойдет, — тут же возразил Гриндевальд. — Ты, как и я, есть в числе тех, кому стоит быть особенно осторожными. Я не позволю этой сделке сорваться. Уизли подходит больше. Он мне нравится. Его нет в этой комнате, он никому из присутствующих не приходится любовником. Независимый и беспристрастный, что может быть лучше. А время, чтобы спасти Поттера… Что ж, оно у вас есть. Через две недели Министерство будет проводить мероприятие в новом волшебном районе, и Реддл должен быть там. Нам тоже стоит появиться. — Для чего? — нахмурился Седрик. — Хотите напасть на него на улице? — Хочу понаблюдать. Проверить, хорошо ли он чувствует близость своего крестража. Гарри сглотнул. Взгляд Гриндевальда, направленный на него, был полон мрачного, тяжелого чувства. Это была странная смесь из любопытства, напряжения и почти сочувствия, словно Гриндевальд прекрасно осознавал, насколько тщетными были попытки друзей Гарри спасти его. Он жалел его, но не собирался щадить — у него были планы, в которых Гарри было отведено весьма конкретное место. — А потом? — спросил Гарри. — Вы придумали, что делать дальше? — Что ж, в отличие от тебя, я предпочитаю продумывать мои шаги наперед, — Гриндевальд развернулся и вышел из лаборатории. Снейп с некоторым сожалением покосился на его запасы ингредиентов. Он ухватил Гарри за ворот футболки, не позволяя ринуться вперед. — Не стоит рассчитывать, что Гриндевальд решит все твои проблемы, — сказал он тихо. — Мы обратились к нему, потому что более выгодных союзников у нас нет, а не потому, что он лучший выбор. — И всё же другого нет, — грустно заметил Гарри. — Что еще мы можем сделать? Я не собираюсь торговаться с Волдемортом, даже если Драко думает, что сможет его обмануть. — А чем план Драко отличается от твоего? — Снейп переместил руку на заднюю часть его шеи и сильно сжал. — Ты заключил сделку с Темным Лордом, рискнув не только крестражем, но и жизнями своих друзей. Если бы я не пришел к тебе на помощь, где бы ты был сейчас? — Но ты же пришел, — Гарри растерянно посмотрел в лицо профессора. — И это совсем разные ситуации. Мы ведь всегда знали, что это произойдет. И на третьем курсе… Всё могло закончиться намного раньше. И ты был там. Почему тогда останавливаешь меня сейчас? — Глупый ты мальчишка, — Снейп покачал головой. — У нас нет другого выхода, — Гарри отвел глаза. — Будто бы я хочу… — Надеюсь, вы там не таскаете мои запасы? — Гриндевальд снова появился в дверях. Он недовольно поглядел на Гарри и Снейпа и махнул рукой: — Идите за мной. Если уж мы хотим обсудить наше плодотворное сотрудничество, то будем делать это в более приятной обстановке. Не зря же я выбрал такой чудесный английский дом. — И кому он принадлежал? — хмуро уточнил Седрик из-за его плеча. — Очаровательной семейной паре. — Они живы? Гриндевальд улыбнулся ему. — Беспокоишься, Седрик? — ласково спросил он. Гриндевальд пропал из дверного проема, и Гарри тут же последовал за ним, с тревогой наблюдая, как тот приближается к Седрику. Диггори с подозрением смотрел на Гриндевальда, а затем отвернулся. Тот деланно рассмеялся: — Не переживай, я их не убил. Они… хм, не помню, куда конкретно я их отправил. — Очень смешно, — прищурился Седрик. Гриндевальд прошел мимо них и направился к лестнице. Солнечный свет заливал небольшую площадку и блестел в его золотых волосах. — Почему этот дом? — уточнил Гарри. — Разве вы не должны жить в каком-нибудь замке? — В нашей непростой ситуации стоит быть поближе к месту событий. — Какому месту? — Министерству Магии, — догадался Седрик. — Здесь недалеко есть вход. Мой отец… пользовался им раньше. Гриндевальд благосклонно на него посмотрел и направился на следующий этаж. Гарри нахмурился: зачем ему нужен был доступ в Министерство? У Волдеморта не было никаких проблем с тем, чтобы издалека руководить своими людьми. Сложно было представить, чтобы он выбрал для своей резиденции тесный особняк — хотя, пожалуй, мрачная атмосфера дома на площади Гриммо могла ему понравиться. У Гриндевальда должны были быть планы, идущие вразрез с политикой Темного Лорда — Гарри просто не понимал, какие именно. — И зачем вам в Министерство? Гриндевальд остановился в коридоре и задумчиво огляделся, словно он не помнил, где что находилось в этом доме. Гарри начинал подозревать, что всё так и было: не считая лаборатории, остальной дом казался совершенно нетронутым. Едва ли Гриндевальд и его помощник передвинули здесь хоть рамку для фотографий. Это был скорее перевалочный пункт — видимо, готовность Гриндевальда сотрудничать не предполагала приглашения в его настоящее убежище. — А ты, верно, думаешь, будто достаточно будет просто убить Темного Лорда? — Гриндевальд, наконец, определился с направлением и направился в конец коридора. — Его планы пустили корни очень глубоко. Конечно, Пожиратели будут весьма растеряны, когда потеряют своего лидера, но не все из них — марионетки в его руках. Его поддерживают сильные, умные и безжалостные люди, жадные до власти. Вроде нашего нового Министра. — Амбридж, — прошипел Гарри. — Реддл решил захватить Министерство, а для этого ему нужна была помощь не убийц, а политиков и бюрократов. Многие из этих волшебников не причастны к ужасам из газет, вы не знаете их в лицо и никогда не определите в толпе, — продолжил Гриндевальд. — Когда Темный Лорд умрет, именно они окажутся у власти. А с помощью мстительных фанатиков, вроде Беллатрисы Лестрейндж и Барти Крауча — что ж, они легко выставят героями себя, а вы окажетесь малолетними преступниками, которые нанесли непоправимый ущерб волшебной культуре, разгромив несколько архивов Отдела Тайн. — Класс, — мрачно заметил Гарри. — И вы знаете, как всё исправить? Снейп за его спиной тяжко и недовольно вздохнул. — Полагаю, у вас с Дамблдором одинаковые представления о том, как стоит поступать с Министерством, — заметил он. Гарри непонимающе нахмурился: имя старого директора кольнуло его. — Какие? — уточнил он растерянно. Гриндевальд распахнул одну из дверей и вошел в небольшой кабинет. Здесь стояло несколько книжных шкафов, а на стене висели дипломы и сертификаты, которые принадлежали какому-то Ричарду Скифорду. Синие шторы были раздвинуты, и яркий дневной свет заливал светлое помещение. За большим письменным столом, заваленным пергаментами, сидел Люциус Малфой. Он вскинул голову, реагируя на вторжение. Его взгляд уткнулся в лицо Гарри, а глаза наполнились удивлением и почти безнадежным смирением. — Ох, — произнес он. — Люциус, — выдохнул Гарри удивленно. Люциус выглядел намного лучше, чем во время пребывания в почти плену в доме Гарри и его друзей. Он был одет в дорогую мантию, его волосы были причесаны и уложены, а на гладковыбритом лице не осталось следов изнеможенности, которая не покидала его после освобождения из Азкабана. Он отложил перо в сторону и устало откинулся назад в кресле. — А я надеялся, что этого не произойдет, — сухо ответил он. — Будь повежливее, Люциус, — улыбнулся Гриндевальд. — Гарри ведь спас твоего сына, как и обещал. Семья почти воссоединилась. — Если не учитывать того факта, что я бесконечно далеко от своей семьи. — Не ворчи, — Гриндевальд поглядел на него с насмешливой укоризной. — Это приличный дом, а вовсе не камера в подвале. И мы все работаем на общее дело. — Почему вы не сказали Драко и Нарциссе о том, что Люциус жив? — Гарри повернулся к нему, недовольно нахмурившись. Конечно, они догадывались, что Гриндевальд не убил Люциуса — иначе он бы не пытался заручиться их поддержкой, — но всё равно нуждались в подтверждении. — Зачем? — Гриндевальд равнодушно пожал плечами. — Я очень старался убедить Реддла и остальных в том, что избавился от Люциуса. Безутешные жена и сын хорошо вписываются в эту картину. — Просто прекрасно, — сухо прокомментировал Люциус. — Тронут заботой о моей семье. — Я позволю тебе с ними встретиться, — улыбнулся Гриндевальд. — Если, конечно, мы договоримся с нашими новыми друзьями. Люциус поморщился. Он обменялся вежливыми кивками со Снейпом, видимо, уже давно приняв тот факт, что Гарри был прав насчет своего профессора зельеварения, а затем снова вперил взгляд в Гарри. Хотя в момент их последней встречи он был настроен почти благосклонно, сейчас его взор был далек от дружелюбного. Гарри прищурился. — Вы всё это время были здесь? — спросил он неуверенно. — Нет, слава Мерлину, — ответил Люциус. — Однако Темный Лорд не спускает с Гриндевальда глаз, поэтому тащить кого попало в его убежище было бы… недальновидно. — Значит, ты налаживаешь связи Гриндевальда в Министерстве, — Снейп жестом руки приманил к столу одно из свободных кресел и опустился в него. Он был вполне наслышан о ссорах Гарри и Малфоя-старшего, поэтому не дал им возможности коснуться щекотливой темы. Люциус неохотно отвел от Гарри свой свирепый взгляд. — Я с подозрительной частотой оказываюсь в плену у людей, которые от меня чего-то хотят. — Не похоже на плен, — заметил Гарри, подходя ближе. — И всё же уйти я не могу, — поморщился Люциус. — Но Гриндевальд хотя бы обещал защитить Нарциссу и Драко в обмен на мою помощь. Это уже больше, чем я мог надеяться. — Они в безопасности, — заметил Гарри. Он огляделся в поисках еще одного кресла, но не нашел его. Кажется, он помнил заклинание трансфигурации предметов в мебель, но не желал позориться перед Люциусом, поэтому просто нагло присел на подлокотник кресла Снейпа. Тот вздохнул и позволил ему эту вольность. — Я же обещал вам. — Ох, я хорошо помню, что ты обещал, — нахмурился Люциус. — И я знаю, что случилось потом. Ты хотя бы подумал, что стало бы с Драко и Нарциссой, если бы твоя сделка с Темным Лордом сорвалась? Как вообще тебе пришло в голову торговаться с ним? — А был другой выход? — огрызнулся Гарри. — Он собирался убить их! — Потому что ты попытался их выкрасть! — И вы помогли мне с этим! Вы ошибались насчет Северуса, ошибались насчет меня! — Действительно, тебе опять повезло, — Люциус уперся руками в стол и резко поднялся. — И теперь моя жена и сын в полной зависимости от твоей удачи. — Ну так попробуйте их забрать, — Гарри тоже вскочил. — Ваша жена и сын намного храбрее вас! Они помогали с нашими планами, пока вы… Чем вы тут занимались? Делились с Гриндевальдом своими деловыми контактами? — Именно благодаря мне и моим деловым контактам у нас есть хоть какой-то шанс выбраться из этой западни живыми! И ты должен благодарить меня, раз уж ты сам приполз к Гриндевальду за помощью! — Кто еще к кому приполз! Ему это нужно так же сильно, как и нам! — Мерлин, — Снейп потер переносицу, вмешиваясь в их ругань. — О чём вы вообще спорите? Мы все на одной стороне сейчас. У нас общая цель. Гарри и Люциус замолкли. О чём они спорили? Гарри уже и не был уверен. Он не испытывал к Люциусу былой неприязни: всё же тот рискнул собой, помогая Гарри и Рону сбежать. Он был вредным, неприятным человеком, но даже в нём было что-то хорошее — хотя бы любовь к семье. Гарри просто не мог не реагировать на каждое его слово. — Возможно, — фыркнул Люциус и опустился обратно в кресло. Он бросил на Снейпа усталый взгляд. — В конце концов, именно тебя я должен благодарить за их спасение. Ты увел Нарциссу в тот же день. И, полагаю, именно ты придумал, как снять Метку Драко. — Поттер тоже помог, — ухмыльнулся Снейп. — И мы не то чтобы сняли Метку, — заметил Гарри неловко. — Шрам останется навсегда. Но Волдеморт хотя бы не сможет его найти. Люциус хотел что-то сказать, но промолчал. Он посмотрел на Гарри странным, внимательным взглядом, словно пытаясь найти какой-то компромисс между своим недовольством и какой-никакой, но всё же благодарностью за спасение его семьи. Он вздохнул. — Я всё равно не позволю Драко… думать о всяких непристойностях, — упрямо добавил он. — Сообщите ему об этом сами. — Пока вы не начали ругаться снова, уточню: Гриндевальд и Диггори ушли, — равнодушно заметил Снейп, встревая в очередной виток их ругани. Гарри нахмурился, а затем вдруг обернулся: он и не заметил, что Гриндевальд и Седрик не участвовали в разговоре. — Где они? — нахмурился Гарри. — А ты думал, что Гриндевальд будет стоять и слушать твои глупости? — Наши, — недовольно поправил его Гарри. — Не нравится мне это… Гарри подошел к дверям и выглянул в коридор. Было очень тихо: ни следа Седрика, Гриндевальда или Белизара. Куда они могли уйти? И зачем? Дурное предчувствие поднялось в груди Гарри, и он, игнорируя тихий голос Снейпа, выскользнул в коридор. Люциус что-то бубнил за его спиной, причитая и жалуясь, но Гарри его уже не слышал. Он крадучись подошел к лестнице и прислушался: с первого этажа доносились приглушенные голоса. Гарри достал палочку и накинул на себя простенькое скрытное заклинание, а затем начал спускаться. Он увидел, что Снейп вышел следом за ним, но не остановился — любопытство и напряжение толкали его вперед. Голоса доносились с кухни. Это было небольшое, узкое помещение с двумя арками, ведущими в столовую и в коридор. Седрик и Гриндевальд стояли около кухонной стойки: Гарри лишь увидел их фигуры, а затем прижался к стене. — …ты же понимаешь, — тихо продолжал Гриндевальд свою речь. — И почему я должен верить вам? — А кому еще ты можешь верить? У тебя никого не осталось. Гарри дернулся, а Гриндевальд спокойно продолжил: — Ты хочешь отомстить за то, что произошло с тобой и твоей семьей, — ласковый голос Гриндевальда обволакивал, почти гипнотизировал. — Но они помешают тебе. Победа над Волдемортом — не их главная цель. Мы об этом знаем. В решающий момент Драко Малфой предаст нас… Гарри вздрогнул. Его пальцы сжались на волшебной палочке. Он хотел было шагнуть вперед, но внезапное громкое карканье заставило его застыть на месте. На часах в конце коридора сидел ворон, который наблюдал за ним умными черными глазами — это был Белизар. Гарри его даже не заметил: видимо, тот следил за ним всё это время. Его громкое карканье привлекло внимание Гриндевальда: тот вышел в коридор и широко улыбнулся, увидев Гарри. Седрик за его спиной неловко отвел глаза. — Уже закончили? — Гриндевальд знающе прищурился. — Мы с Седриком не хотели мешать семейному воссоединению. — И чем вы здесь занимались? — Гарри даже не скрывал своего недовольства. Чего Гриндевальд пытался добиться, внося разлад в их отношения с Седриком? Именно благодаря Драко они смогли связаться с Гриндевальдом, и тот с самого начала должен был знать о стремлениях Малфоя пойти на всё, лишь бы не допустить смерти Гарри. Так почему… — Просто мило беседовали. Гарри прищурился. Он хотел было начать возмущаться, но Гриндевальд вдруг цепко ухватил его за плечо и подтолкнул обратно к лестнице. — Давайте обсудим то, ради чего собрались.

***

Они вернулись домой, когда на улице стемнело. Оставаться дольше было опасно — Седрик должен был отправиться к Ремусу, поэтому на закате он аппарировал. Напоследок он бросил на Гриндевальда настороженный взгляд, который Гарри тут же заприметил — нехорошее предчувствие стиснуло его сердце. Этот день в целом сложно было назвать приятным: конечно, отчасти Гарри был рад, что он сможет сообщить Драко и Нарциссе, что Люциус жив, но все прочие аспекты вызывали у него только сомнения и тревогу. Гриндевальд использовал связи Люциуса в Европе, привлекая на свою сторону людей, разделяющих его радикальные взгляды, но не готовых сотрудничать с Волдемортом — его мрачная и таинственная репутация кого-то привлекала, а кого-то откровенно отталкивала. Осторожные, деловые люди вполне устраивали Гриндевальда, которого чистокровные европейские волшебники знали довольно хорошо — многие семьи поддерживали его в прошлом. Гарри не вполне понимал, что именно Гриндевальд им обещал, но они вставали на его сторону — благодаря умению Люциуса договариваться, очевидно. За всей своей гадкой натурой он всё же был успешным дипломатом, умеющим находить подход к людям. Когда хотел, конечно. У них был план: Гриндевальд хотел, чтобы Гарри появился на мероприятии Министерства под Оборотным зельем, чтобы проверить, как близко он сможет подобраться к Волдеморту, прежде чем тот ощутит его присутствие. Гарри не был уверен в результате: он всегда ощущал близость Волдеморта, а тот пусть и не чувствовал свои крестражи, всегда умел находить Гарри. Это могло сыграть им на руку, а могло стать большой проблемой. Дальнейшими идеями Гриндевальд не желал делиться, пока их договор не будет подкреплен чем-то весомым. Он хотел получить Непреложный обет и выбрал для этой цели Джорджа — Гарри был почти уверен, что за этим решением стояло что-то большее, чем просто спонтанный выбор. Он не мог заставить Джорджа пойти на что-то подобное, потому что это было опасной и подозрительной затеей, но сказать об этом стоило. Как и о том, что Гриндевальд позволил им надеяться на чудесное спасение Гарри — правда, он не сказал, сколько времени у них было. Гарри вернулся домой вместе со Снейпом. У них не было возможности обговорить услышанное наедине, но по недовольному лицу профессора было понятно, насколько сильно его встревожило общение с их новым союзником. Но, пожалуй, он был удовлетворен решением, в котором Гриндевальд не настаивал на немедленном убийстве Гарри и был открыт хоть к каким-то компромиссам. — Мы можем хотя бы порадовать Малфоев, — сказал Гарри, когда они вместе со Снейпом очутились на поляне недалеко от дома. Он цеплялся за локоть профессора, пытаясь подавить накатившую тошноту. — Гриндевальд использует Люциуса, чтобы надавить на тебя, — Снейп пожал плечами. — Он не отпустит его, пока ты не согласишься с его условиями. А желание Драко и Нарциссы увидеть Люциуса будет тебя к этому подталкивать. — Но они должны знать, что с ним всё хорошо. Гермиона и Джинни были первыми, кто выбежал в коридор, чтобы поприветствовать их. Волнение на их лицах выдавало все те сценарии, что они наверняка успели напридумывать за время их отсутствия. Гермиона неловко улыбнулась: это давало надежду, что хотя бы часть обиды на сокрытие ужасной тайны была забыта. Джинни оглядела их с ног до головы. — Всё ведь прошло хорошо, правда? На лестнице раздались громкие шаги, и на площадку перед входной дверью выбежал Драко. Он тут же подбежал к Гарри и замер, не решаясь прикоснуться к нему, когда Снейп стоял так близко и наблюдал за ним с плохо скрытым недовольством. Драко замялся. — Привет? — он пристально вглядывался в лицо Гарри, словно ища в нём признаки неумолимо приближающейся беды. Гарри улыбнулся, и Драко заметно расслабился. — Привет, — ответил Гарри. — Потом разберетесь со своими приветами, — поторопила их Джинни. — Рассказывайте! — Эй! — из гостиной раздался возмущенный голос Фреда. — И нам! Гарри направился в гостиную. На столике стояло несколько кружек с чаем и вазочка с печеньем. Со второго этажа спустилась Нарцисса, и вся их небольшая компания собралась вместе, ожидая, когда Гарри и Снейп поделятся деталями переговоров — или вынесут Гарри зловещий приговор. — Люциус жив, — сказал Гарри, поворачиваясь к Нарциссе и Драко. — Что? — Малфой вздрогнул, словно он совершенно не ожидал этого услышать. — Ты его видел? — Да, — кивнул Гарри. — Гриндевальд убедил Пожирателей, что убил его, а на деле спрятал и заставил помогать ему в поисках сторонников. Но он не отпустит его, если мы не примем его условия. Драко тут же нахмурился. Они с Нарциссой с тревогой переглянулись: они прекрасно понимали, что Гриндевальд попросту их шантажировал. Он пытался загнать Драко в угол, заставив выбирать между отцом и любимым — Гарри не хотел, чтобы тот переживал это чувство. — Он дал нам время, — поспешил он добавить. — Насчет… хм, моего крестража. Через пару недель Амбридж появится в Лондоне на мероприятии, и он рассчитывает, что Реддл тоже там будет. Пока что Гриндевальд хочет лишь проверить, как близко я смогу к нему подойти, прежде чем тот меня почувствует. — Разве он не должен чувствовать часть своей души или вроде того? — нахмурился Джордж. Они с Фредом сидели на разных концах дивана: за прошедший день ситуация между ними не стала лучше. Рон, расположившийся между ними, смотрел на Гарри всё с тем же неумолимым недовольством, но в этот раз он хотя бы выглядел немного расслабившимся. Время было всем, в чём они нуждались — и еще удача. Очень много удачи. Как та, что Гриндевальд пытался сварить в своем котле. — Непохоже, чтобы он чувствовал, как уничтожались его крестражи, — ответил Гарри. — Но меня… он всегда находил довольно быстро. К тому же он всё еще может… проникнуть в мой разум. — Но Гриндевальд согласился с тем, что мы должны найти способ тебя спасти? — уточнил Рон напряженно. — Он сказал, что мы можем попытаться, пока у нас есть время. — Сколько времени? — спросила Гермиона. — Этого он не сказал, — добавил профессор Снейп. — И мы не договорились о том, как будем действовать дальше. Есть некоторый… нюанс. Гарри посмотрел на Джорджа. Тот несколько секунд смотрел в ответ, ожидая продолжения, а затем напрягся, поняв, что Гарри и Снейп не собираются отводить от него взглядов. Он неловко поерзал на диване. — Что? — спросил он. — Гриндевальд хочет мою мантию, — медленно произнес Гарри. — И он требует Непреложного обета за нее. Нам он не доверяет, поэтому он хочет, чтобы Обет принес Джордж. — Я? — ужаснулся Джордж. — Почему я? — Какого черта? — Фред тут же подался вперед. — Он так решил. Считает, что ты можешь быть независимой стороной. — Ничего себе независимая сторона! — возмутилась Джинни. — Джордж, как и все остальные, хочет тебя спасти! Как он может ждать, что он рискнет жизнью ради его плана? — В этом и суть, — неохотно пояснил Снейп. — Поттер не позволит Уизли умереть, значит, передаст ему мантию. — Но ее же нужно передать добровольно, — заметила Гермиона. — Хотя, полагаю, оплата его помощи мантией-невидимкой едва ли похожа на добровольное решение. — Именно, — согласился Гарри. — Поэтому Гриндевальд хочет поговорить с Джорджем. Если ты согласишься с его условиями, тогда он не будет препятствовать вашим попыткам найти способ вытащить крестраж. Пока есть время. — То есть он ничего толком не сказал, но требует Джорджа дать Непреложный обет? — Рон скрестил руки на груди. — Мне одному кажется, что это отстойная сделка? — Рон прав, — сказала Гермиона. — Он рассказал вам что-нибудь еще? — Пока мы не заключим сделку, он не станет делиться с нами дальнейшими планами и не позволит Люциусу увидеться с семьей, — ответил Гарри. — Всё, что он нам рассказал — следующий его шаг во время мероприятия Министерства. И его условия. — И он хочет, чтобы я… что, пришел к нему вместе с вами? — уточнил Джордж. — Один, — ответил Снейп. — Обсудить детали, как он выразился. — С ума сойти, — пораженно выдохнул Рон. — Он же не думает, что мы настолько наивные? Что он задумал? Заколдовать Джорджа? Гарри подумал о Седрике, которому Гриндевальд нашептывал что-то на ухо в полумраке — оставлять Джорджа с ним наедине было опасно, и вовсе не из-за того, что Гриндевальд мог ему навредить. Он умел находить слабые места человека, а Джордж был уязвим и напуган — он всё еще не помирился с Фредом, который бросал на него растерянные, напряженные взгляды. — Обсудить детали, — повторил Джордж задумчиво. Гарри почувствовал, как Драко придвинулся ближе к нему. — Непохоже, чтобы Гриндевальд планировал нам навредить, — осторожно произнесла Нарцисса. — Возможно, послушать его предложение будет… не лишним. И, конечно, я или Северус должны будем отправиться с тобой. На мгновение воцарилась тишина. Гарри растерянно посмотрел на Нарциссу, на Драко и Снейпа — они молчали, не торопясь отговаривать Джорджа от этой затеи. Нежелание Гарри отдавать мантию переставало играть решающую роль в подобной ситуации. Им нужна была помощь Гриндевальда, нужны были его планы и его уверенность. Малфои могли воссоединиться, а Гарри мог снять с себя часть бремени, которое он нес так долго… — Хорошо, — сказал вдруг Джордж. — Я с ним встречусь. — Ты с ума сошел! — возмутился Фред, вскакивая на ноги. — Ты вовсе не обязан… — Речь идет о том, чтобы просто поговорить, разве нет? — Джордж глянул на них недовольно. — Если мне не понравится то, что я услышу, то я откажусь. — И сделки не будет, — тихо произнес Драко. — А ты вообще молчи! — рявкнул вдруг Рон. — Это всё из-за тебя! — Из-за меня? — Драко шагнул вперед, и Гарри инстинктивно вцепился в край его рубашки. — Ты тоже согласился встретиться с Гриндевальдом! — Потому что ты сказал, что он на нашей стороне. — Он и так на нашей стороне! — Он хочет убить Гарри. Об этом ты не подумал, когда секретничал с ним? — Я рассчитывал на то, что палочка будет первым, до чего он решит добраться, — прорычал Драко, распаляясь. — Он мне на это намекал. — Что ж, тогда он использовал тебя, чтобы добраться до нас. — Рон, прекрати, — вмешался Гарри. — Драко не виноват в том, что Гриндевальд оказался тем самым темным волшебником, каким он являлся всё время. Он всегда был таким. Даже в школе, когда Дамблдор поручил ему поднатаскать меня. — Класс, это должно меня успокоить? — кажется, вся та обида и гнев, которые Рон копил в себе, начали выливаться наружу. Его лицо покраснело, а голубые глаза метали молнии. — Ты всё это время собирался умереть, Малфой планирует продать крестраж Волдеморту, Джордж решил заключить смертельно опасную сделку, чтобы что — чтобы мы рисковали собой в планах Гриндевальда? — Но других планов у нас нет, — возразил Гарри резко. Он поймал встревоженный взгляд Гермионы, кусающей губу и не решающейся принять чью-нибудь сторону. Ее взгляд метался между ним и Роном. — Мы не должны верить Гриндевальду и всему, что он говорит, но сейчас только у него есть какой-то план… — Которым он с тобой не поделился. И с чего ты взял, что он вообще им поделится? Он желает тебе смерти. И Джорджу тоже, раз он хочет повесить на него Обет… — Мы не знаем точно, чего он хочет от Джорджа, — осторожно заметила Гермиона. — Вот именно! Как мы можем соглашаться… — Нам нужно время, — заметил Драко. — Чтобы понять, как выбраться из этой ситуации. Если нам придется защищаться еще и от Гриндевальда… — Что? Попросишь помощи у Волдеморта? — Знаешь, что? — Драко дернул рукой, вырываясь из хватки Гарри. — Да, я планировал обратиться за помощью к Темному Лорду. Потому что это реальный шанс спасти Гарри! А ты можешь только злиться на то, что Гарри тебе ничего не рассказал! — Тебе легко говорить — тебе-то он давно всё рассказал! Всё только для тебя! — Да пошел ты! — Драко окончательно вышел из себя. Рон вскочил на ноги, и они разом шагнули друг к другу, красные от злости. — Ничего он мне не говорил! Я сам обо всём догадался! И Грейнджер обо всём догадалась! Ты бы тоже мог, если бы хоть раз подумал о том, что творится с твоим лучшим другом! — Драко, — осадил его Гарри. Впрочем, это было не нужно — Рон стиснул зубы и почти бегом вышел из комнаты, по дороге ударив Драко плечом. Тот фыркнул ему в спину. Громкие шаги пронеслись по лестнице, хлопнула дверь на втором этаже. Гарри растерянно повернулся к остальным. Фреда, кажется, мало заботил гнев младшего брата — он не отрывал взгляд от Джорджа, который упрямо пялился в пол. Джинни переминалась с ноги на ногу и хмурилась. Драко отворачивался. Только Гермиона смотрела на Гарри и качала головой. — Что? — спросил Гарри у нее. — Я тут ни при чем. — Рон просто очень переживает за тебя, за всех, — она недовольно поджала губы. — Ты так отдалился от нас. Сейчас происходят такие ужасные события, нам всем важно… быть рядом, понимаешь? Краем глаза Гарри увидел, как Снейп медленно начал отступать к выходу. Он явно заподозрил, что рискует оказаться в центре эмоциональных разборок и не хотел быть к ним причастным. Гарри слепо пошарил рукой позади себя, пытаясь ухватить его за мантию — ничего не вышло. Впрочем, Снейп едва ли помог бы ему в этой ситуации. — Гарри не виноват в том, что у Уизли истерика, — Драко тут же заступился за него. — Рон переживает, что ты забрал всё его внимание, — твердо сказала Гермиона. — Гарри мой парень, а не его. — Драко, — вмешалась вдруг Нарцисса. — Все мы знаем, как ты заботишься о Гарри. Но его друзья недавно узнали, что он собирался умереть и скрыть от них правду — у них есть некоторое право обижаться на него, согласись. Тем более что Рон — его лучший друг. Драко нахмурился и пробубнил что-то себе под нос. — Не будь мудаком, — сказала ему Джинни. — Рон больше всех переживал, когда оказалось, что Гарри несколько лет скрывал ваши отношения. А теперь еще и это. — Тебе нужно поговорить с ним, — Гермиона подошла к Гарри и взяла его за руку. — Без Малфоя рядом. — Я-то что сделал не так? — надулся Драко. — Я сказал правду! — Гриндевальд тоже сказал нам правду, но разве от этого было легче? — вздохнула Гермиона. Она беспомощно посмотрела на близнецов, на их крошечную гостиную, которая давала им всё меньше и меньше ощущения безопасности. Сердце Гарри сжалось от тоски. Гермиона была права: он так погрузился и обсуждение их глобальных планов, в отношения с Драко и страх перед крестражем внутри себя, что совсем позабыл о других вещах. Рону пришлось многое пережить в очень коротких срок — в конце концов, они бежали из Хогвартса еще до того, как он смог принять факт присутствия Драко в их жизнях. — Я поговорю с ним, — кивнул Гарри. Он поглядел на Нарциссу и Снейпа, уже оказавшегося в коридоре, негласно прося их приглядеть за его друзьями, а сам направился наверх. Гермиона тихо двинулась следом за ним. Джинни пробормотала еле слышное «Класс, а мне что делать?», Драко ей что-то ответил, но Гарри уже не разобрал. Он поднялся на второй этаж и неуверенно приблизился к двери в спальню Рона и Седрика. Гарри осторожно постучал: ответом ему было недовольное, приглушенное бормотание. Он решил, что такой ответ лучше, чем никакого, поэтому открыл дверь и протиснулся в комнату. Рон лежал на своей кровати и лениво листал старый учебник по ЗОТИ. Он посмотрел на вошедшего и тут же нахмурился: кажется, Гарри был не тем, кого он бы сейчас хотел увидеть. — Чего тебе? — буркнул Рон. Гарри приблизился и присел на край его кровати. Сложил руки на коленях. Кровать Седрика была аккуратно заправлена, и рядом отсутствовали его личные вещи — казалось, будто Рон соседствует с невероятно аккуратным призраком. Это сильно отличалось от быта, который он поддерживал вместе с Гарри — и это бросалось в глаза. — Хочу поговорить. — М, о чем? — мрачно уточнил Рон. — Вы вроде бы уже всё решили. — Рон, — Гарри устало вздохнул. Ссоры всегда тяжело ему давались, и он знал, что был виноват. Мысли о Драко, о Волдеморте, о будущих планах и обо всём, что свалилось на его плечи, так давно поселились в его голове, что Гарри к этому просто… привык. Беззаботные школьные времена казались ему такими далекими, что походили скорее на сон. Хотя едва ли они были столь уж беззаботны. — Я понимаю, почему ты расстроен. — Неужели? — Рон уронил учебник на живот. — Твои друзья часто оставляют тебя за бортом? Принимают важные решения, даже не спросив твоего мнения? — Иногда они не позволяют мне принимать решения, касающиеся моей собственной жизни, — не удержался Гарри от колкости. Рон резко сел и нахмурился. — А ты только Малфою позволяешь придумывать планы по твоему спасению? — Я не собираюсь поддерживать его план, — твердо сказал Гарри. — Но Драко просто… — Что? Твой лучший друг? — Рон отвел глаза. За дверью вдруг раздался неясный шум. Гарри прищурился и спросил на пробу: — Гермиона? — Это не я, — ответила Гермиона из-за двери. Рон фыркнул. Гермиона немного постояла в коридоре, а потом всё же открыла дверь и прокралась в комнату. Ее щеки чуть покраснели. Она устало посмотрела на Гарри и Рона, а затем подошла и села на кровать между ними, протиснувшись к самой стене. Рон потянулся к ее руке. На мгновение воцарилась тишина, и Гарри вдруг стало намного легче — словно они втроем отгородились от всего остального мира. — Драко не мой лучший друг, — ответил Гарри на заданный Роном вопрос. — Но я так привык думать о нём… Когда мы учились в школе, я каждый день смотрел на него в коридорах, и этот секрет объединял нас. Драко просто был… особенным для меня. Конечно, он мой друг, но это совсем иное чувство, понимаешь? Это не значит, что он заменил тебя или вроде того. — Он выселил меня из комнаты, — напомнил Рон недовольно. — И ты всегда на его стороне. — Сейчас я не на его стороне, — твердо сказал Гарри. — И Драко это знает, поэтому они со Снейпом не спешат посвящать меня в свои планы. Если найдется другой путь, не включающий в себя сотрудничество с Волдемортом, тогда я подумаю. — Ты не веришь, что он найдется, — заметила Гермиона тихо. — Не верю, — признался Гарри. — И Гриндевальд не верит. Он нас просто пожалел. — Но должно же быть хоть что-то! — Гермиона стиснула руку Рона. — Волдеморт на пятом курсе сумел найти информацию, как их создавать — чем мы хуже? — Мы не знаем, как он ее нашел. Ему помогал Слизнорт, который узнал о крестражах из книг в Отделе Тайн, но он не расскажет нам ничего нового. К тому же мы уже искали, — напомнил Гарри. — Возможно, Волдеморт просто уничтожил эту информацию, чтобы другие ее не нашли. — У нас есть книги, может в них… — Мы уже смотрели эти книги, — Гарри покачал головой. — Если бы выход был, неужели Дамблдор не нашел бы его? — А он вообще пытался? — спросил Рон. — Учитывая, что он был совсем не против того, чтобы ты пожертвовал собой на Турнире. — Не знаю. Гермиона второй рукой сжала ладонь Гарри и нежно улыбнулась. Они немного помолчали, а потом Гарри смущенно пробормотал: — Прости, Рон, — сказал он. — Я не хочу, чтобы тебе казалось, что мы перестали быть лучшими друзьями из-за всех этих неприятностей. И я уверен, что Драко тоже не хочет с тобой ругаться, просто он упрямый и наглый. Но ты рисковал своей жизнью, чтобы спасти его маму. — Не уверен, что он бы сделал тоже самое, — Рон неуверенно поглядел на Гермиону, словно ища ее поддержки. — Ты же видишь, чего он добивается. Он хочет спасти своих родителей и тебя. А до нас ему нет дела. Может, так оно и было — Драко сам ему в этом признавался. Гарри хорошо осознавал, что он был немного одержим Малфоем, но и тот испытывал схожие чувства. Однако это вовсе не значило, что он действительно поступил бы так, когда того потребовала бы ситуация — за всей своей вредностью он был добрым. Гарри никогда не забыл бы тот момент, когда Драко прыгнул за ним в Тайную Комнату, будучи всего лишь второкурсником. — Я верю, что это не так, — сказал Гарри и добавил с грустной улыбкой: — Он же слизеринец. Они не любят показывать себя с лучшей стороны. — Вот уж точно, — ухмыльнулся Рон. — Неужели ты не мог найти себе кого-нибудь поприятнее? Мне вот жалко Седрика, хотя он никогда не поднимает эту тему. Гарри вдруг снова подумал о том отрывке диалога, что он подслушал во время визита к Гриндевальду — стоило ли ему рассказать об этом? Или он зря тревожился? Седрик, как и все остальные, весьма настороженно относился к Гриндевальду, как к союзнику, хоть и признавал резонность объединения с ним. Мог ли он… — Ну, Драко симпатичный, — улыбнулась Гермиона. — Эй! — возмутился Рон. — Он тощий. И вообще… бледный какой-то. — Ничего он не тощий, — отвлекся Гарри. — Ты просто не видел его… Он замолк, а Гермиона тут же подалась вперед, с интересом заглядывая ему в лицо. — Га-а-арри, — потянула она, с радостью меняя тему. — Что это такое! — Что это такое? — уточнил Рон и тут же догадался. — Что! Нет, не хочу ничего знать! — Погоди, мне очень интересно, — возразила Гермиона. — Вы с Драко что… — Я не буду ничего рассказывать! — тут же перепугался Гарри. Ему достаточно было и того, что близнецы знали о том, как далеко Гарри и Драко зашли в своих отношениях. Но близнецы всегда были особенно… тактильными, взрослыми, и с ними подобные разговоры казались менее смущающими, чем с Роном и Гермионой. Рон краснел и бледнел, словно не зная, стыдиться ему или ужасаться, а глаза Гермионы блестели от любопытства. Она наверняка собиралась всё разболтать Джинни! — Но Гарри! — Почему тебе вообще это интересно? — спросил Рон у Гермионы. — Тебе тоже интересно, ты просто стесняешься. — Ничего подобного. Это как думать о Снейпе. — Знаешь, Рон, я уверена, что у Снейпа тоже были отношения, — усмехнулась Гермиона. — Он же сам говорил, что получал любовные записки. У него, конечно, специфическая внешность, но в этом мрачном облике что-то есть. И ему очень идут рубашки, даже Джинни сказала… — Ля-ля-ля, я ничего не слышу! — Поддерживаю, — улыбнулся Гарри. — Мальчишки, — Гермиона закатила глаза. — Может, лучше вы мне расскажете, что у вас происходит? — Гарри решил пойти в атаку. Гермиона тут же стушевалась. — Мы встречаемся, — гордо заявил Рон. — И у нас всё хорошо. И мы даже… Гермиона пихнула его локтем, заставив замолчать. Гарри открыл было рот, чтобы порадоваться за них, как вдруг странная слабость нахлынула на него. Голова закружилась, в глазах потемнело. — Я… — начал он, но не смог закончить предложение. Гарри покачнулся, пытаясь опереться о кровать, но рука соскользнула с края, и он рухнул на пол. Обеспокоенные возгласы Рона и Гермионы звучали будто бы издалека, всё удаляясь и удаляясь. Несколько мгновений он ничего перед собой не видел, а затем странное, совершенно незнакомое чувство наполнило его до краев, вытеснив всё остальное — и зрение, и слух, и обоняние. Даже осязание пропало, и Гарри словно воспарил в пространстве, лишенный каких-либо ориентиров. Не было ничего, кроме чувств — страха, одиночества, отчаяния. Первобытного ужаса. Эта пугающая смесь эмоций была единственным якорем, что удерживал его сознание: казалось, что стоит переживаниям отступить, как он просто распадётся на куски, растворится, как призрак, как потерянная душа, лишенная тела… Это длилось целую вечность — или несколько секунд. Гарри не чувствовал времени, ничего, только себя самого и свои лихорадочно мечущиеся мысли. Но затем слабая нить вдруг потянула его куда-то, и он словно вернул себе ощущение гравитации: что-то притягивало его, засасывало, и он целиком отдался этой тяге. А потом… Гарри открыл глаза. Он увидел перед собой каменный свод, почувствовал холодный пол, запах воска и крови в воздухе. Его тело было таким тяжелым, словно оно было сделано из камня. Мышцы неохотно наполнялись силой, пробуждались. Почти со скрипом Гарри приподнял одну руку, растерянно разглядывая ее: она была худой и бледной, покрытой редкими темными волосами. Ногти на пальцах были длинными и местами обломанными. Гарри сжал руку в кулак, затем расслабил. Медленно, словно боясь сломать уставшие кости, он оперся об пол и сел. Его позвоночник походил на скрипящую ветвь, не желающую прогибаться. Гарри покачал головой, разминая шею, а затем чуть повернулся и посмотрел на пол рядом с собой. Там лежало тело Волдеморта — обнаженное и походившее скорее на манекен, чем на живого человека. От его локтя к руке Гарри вела тонкая трубка, испачканная изнутри темно-красными подтеками. Серые глаза Волдеморта смотрели в пустоту. Отвращение и липкое чувство страха переполнили Гарри при виде этого мертвого тела, и он поспешил отвести взгляд, разглядывая себя. Свои длинные худые ноги, темные волосы в паху, впалый живот. Гарри коснулся своего лица, острых скул и худого носа, редких сухих волос. С огромным трудом он встал на колени и поднялся на ноги, чуть покачиваясь. Выдернул иглу из своей руки и шагнул в угол комнаты, туда, где находилось большое зеркало в тяжелой раме. Он оперся о него рукой, чтобы устоять на ногах, и уставился на свое отражение. На него смотрел немолодой мужчина, в лице которого с трудом угадывались черты красавца Тома Реддла. Его кожа была бледной, а глаза — красными. Нос оставался на месте, но уже изменил свою форму. Волосы были редкими, темными, но тронутыми сединой. Губы истончились, скулы впали, обрисовывая череп. Он выглядел ужасающе, но всё же он был похож на обычного человека, болезненного и тощего, но всё же не напоминающего змееподобное чудовище. Он был живым. Самим собой. Его сердце — его настоящее сердце — снова билось в груди, кровь текла по венам, наполняя мышцы жизнью. Он вернулся. Он исправил свою ошибку. Невероятная тяжесть вдруг спала с его плеч, и незамутненное довольство наполнило его. Гарри улыбнулся, и это выражение выглядело до странного чужеродным на этом лице. Он разглядывал себя и улыбался, стараясь запечатлеть этот момент в своей памяти, а затем вдруг заметил странное, зеленоватое пятнышко на своей щеке. Гарри прижал к нему палец, пытаясь стереть — оно не желало стираться с кожи. Он надавил сильнее, и пятно вдруг порвалось, обнажая слой чего-то белого и липкого, скрытого под ним. Лоскут кожи начал сползать с его щеки, медленно отделяться от плоти. Гарри наблюдал за ним с невероятным сосредоточением, пока под кожей не выступило то, что он боялся — и всё же ожидал — там увидеть. Иная кожа, белая, походившая на мелкую чешую, была скрыта внутри. Его сущность — та, которую это тело не могло выдержать — рвалась наружу. Гарри со злостью впился ногтями в свою щеку: его не волновала боль. Он чувствовал, как его плоть начинает разлагаться под его пальцами, как магия, удерживающая ее вместе, теряет свои силы. Он зашипел и ударил второй рукой по зеркалу, разбивая его. В тот же миг кто-то со всей силы шлепнул Гарри по лицу, вытаскивая его из видения. Мгновение назад он видел перед собой осколки зеркала, испачканные его кровью, а сейчас вдруг смотрел в обеспокоенное лицо Снейпа, нависающего над ним. Рядом виднелись испуганные лица Рона и Гермионы, а за Снейпом маячила светлая макушка Малфоя. — Поттер, — вкрадчиво сказал Снейп. — Ты меня слышишь? — Да, — прошептал Гарри. В его рту отчетливо ощущался вкус крови: либо Снейп разбил ему щеку изнутри своим ударом, либо Гарри прокусил губу во время приступа. — Что произошло? — спросил Снейп. — Что ты видел? Гарри чувствовал, как чужая злость тянет его назад — злость на него, на того человека, из-за которого Лорд Волдеморт утратил свое тело и был вынужден существовать, как обрывок сознания, одинокий и отчаянный. Гарри сглотнул и вцепился в ладонь Снейпа, пытаясь удержаться в реальности. — Он переродился, — просипел Гарри. — Я видел, как он… Он чувствовал, как закатываются его глаза, как Волдеморт втягивает его в свой кошмар. Его пальцы на руке Снейпа слабели. Профессор кивнул и коснулся палочкой его лба — холод пробежал по голове Гарри, и в следующее мгновение Волдеморт с его гневом и плывущая комната пропали. Гарри потерял сознание и провалился в блаженную темноту.