Вперед в прошлое

      — Хм, — сказал Драко. — Не сказать, что я совсем ничего не понял…              — И что же ты понял? — усомнился Гарри.              — Они встретились в молодости и влюбились…              — Об этом я и сам догадался!              — А чего ты от меня хочешь? Я не знаю немецкого!              — Ты же сказал, что учил языки!              — Я учил французский, — возмутился Драко. — А по-немецки я могу досчитать до десяти! Хочешь дословный перевод — обратись к Снейпу.              — Не буду, — Гарри скрестил руки на груди. — Он на меня наорет.               — А ты ждал иного, когда брал воспоминания Гриндевальда?              — Ты их тоже посмотрел, — заметил Гарри, кивая на Омут Памяти, и язвительно добавил: — Так что не думай, что ты выкрутишься.               Драко беззлобно пихнул его ногой. Вдвоем они принялись растерянно разглядывать голубоватые отблески в воде, складывающиеся в смутные образы. Гарри не знал, как ему относиться к увиденному: конечно, Гриндевальд просто посмеялся над ним, однако за обрывистыми образами всё же стояло нечто большее. Он хотел показать, что Дамблдор всегда симпатизировал ему, что он соглашался с ним — идеи, которые сам Гарри столь отчаянно отвергал, принадлежали не одному лишь Гриндевальду. Но это было так давно — и Гарри не мог винить Дамблдора за ошибки его молодости.              Он винил Гриндевальда.              — И что мы будем делать с этим? — спросил Драко. — Покажем остальным?              — Нет, — сказал Гарри. — Не думаю, что Дамблдор бы хотел, чтобы все вокруг узнавали подробности о его молодости. Это личное.               — Но ты ведь видел.              — Это другое, — тут же возразил Гарри. — Дамблдор был моим наставником. Он рассказывал мне о Гриндевальде —  не всё, конечно, но…              — Вряд ли он рассказал бы тебе подробности их романа.              — Этого я знать не хочу.              — Неужели, — Драко ехидно прищурился. — Прямо совсем не интересно? Они были величайшими волшебниками своего времени — каковы были шансы, что они влюбятся друг в друга? И если ты был прав насчёт того, что Дамблдор жив…              Гарри вздрогнул. Он не думал об этом слишком часто, чтобы не тешить себя напрасными надеждами — они не видели смерти директора, и Гриндевальд слишком спокойно относился к тому факту, что ему пришлось убить своего лучшего друга, однако это едва ли можно было счесть доказательством. То, что Гриндевальд не желал раскрывать подробности, ничего не значило. Гарри цеплялся за возможность, но он не хотел разочароваться — потому что, если Дамблдор действительно был жив, это значило, что он наблюдал за происходящим и не вмешивался. Разве не сообщил бы он о своем спасении? Не вернулся бы к Ордену?               — Я в этом не уверен, — сказал Гарри. — Гриндевальд сказал мне не надеяться — может, он был прав. Мы должны полагаться только на себя. Нельзя рассчитывать, что кто-то поможет нам в последний момент.              — Но тебе много раз помогали в последний момент, — сказал Драко.               — Думаешь, я строил планы, надеясь, что это произойдет?              — Думаю, ты их строил, вообще не продумывая путь спасения, — фыркнул Драко недовольно.               Он придвинулся ближе, и Гарри повернулся, глядя на него. Порой он забывал, каким красивым был Драко — и это осознание всегда становилось для него откровением. Его изящные скулы, мягкие светлые волосы. Изгиб губ. Они обсуждали планы на будущее, ежедневные тревоги — и Гарри собирался потерять всё это.              Он потянулся вперёд — Драко слегка нахмурился, словно ощутив его тревогу, но всё же позволил поцеловать себя. Его губы дрогнули, когда Гарри коснулся их своими. Было уже очень поздно — тишина окружала их комнату, и казалось, будто в доме кроме них никого нет. Гарри положил руку Драко на шею, притягивая его ближе к себе — тот выдохнул ему в рот. Должно быть, он чувствовал, что Гарри пытался прогнать тревогу прочь — воспоминания Гриндевальда лишний раз напомнили ему о том, каким мимолетным было их счастье. Он положил руку Гарри на бедро, впиваясь пальцами в его мышцы, и навалился сверху. Гарри послушно опустился на пол, позволяя Драко накрыть его своим телом.              

***

             Их дни не были спокойными. Может, на первый взгляд они и казались таковыми, потому что в их доме на краю света ничего не происходило, однако это было всего лишь поверхностным впечатлением. Приглядевшись, можно было заметить мрачные, напряженные взгляды, услышать печальные смешки, разглядеть то, как компания друзей то прижимается друг к другу, словно стремясь напомнить о своем единстве, то распадается, вспоминая о грядущих событиях.              Гарри старался делать вид, будто всё было нормально. Он жалел о том, что его секрет оказался раскрыт: будь всё иначе, сейчас его друзья были бы полны надежды, а не горьких переживаний. Его пессимизм был заразительным — и отравляющим, поэтому он регулярно получал от всех, причастных к поиску ответа. Иногда друзья и вовсе замолкали, стоило ему войти в комнату, а иногда смотрели на него так гневно, будто он лично был виноват в том, как всё сложилось.              — Мы же не знаем, сколько времени осталось, — говорил Гарри, пытаясь хотя бы немного их приободрить. — Мы договорились, что я встречусь с Гриндевальдом, чтобы он проверил свою теорию. А когда он решит ее применить? Может, пройдут месяцы и годы…              — Может, пройдет неделя, — огрызнулся Драко, который сидел рядом с Гермионой и усиленно вчитывался в мудреные строчки.              — Разве мы можем что-то с этим поделать?              — Знаешь, Гарри, — зло вздохнула Гермиона. — Лучше помолчи. Удивительно, как ты вообще дожил до сегодняшнего дня с твоей тягой к самоубийству.              — Да он даже не пытался, — фыркнул Драко. — Вспомните, что он творил…              — Так я могу говорить? — уточнил Гарри.              — Нет, — сказала Джинни.               Это было довольно нелепо — оказаться на периферии собственного спасения. Но что Гарри мог поделать? Он пытался — множество раз, и оттого надежда, что заветный ответ вдруг окажется в случайно найденной книге, казалась ему нелепой. То, как Снейп смотрел на него и остальных, лишь подтверждало его опасения — он тоже не верил, что решение было спрятано у них под носом.              Его могло спасти только чудо. Может, какая-то его часть ждала, что это произойдет — кто-то всегда приходил на помощь в последний момент. Но если даже Дамблдор и Гриндевальд не знали, как достать крестраж, то едва ли знал кто-то другой — только Лорд Волдеморт, в чьей помощи Гарри не нуждался. Сколько времени у него действительно оставалось? Сколько еще жизни было отмерено крестражу внутри него? Гарри не хотел об этом думать. Он наслаждался тем, что у него было.               — Кто хочет полетать? — спросил он как-то утром.              Его воодушевленный голос был встречен безрадостной тишиной. Профессор Снейп оторвал взгляд от книги, которую он читал, покачивая в пальцах чашку крепкого кофе — он посмотрел на Гарри так, словно тот выдал какую-то невероятную глупость, а затем вернулся к своему чтению. Миссис Малфой вздохнула и поглядела в окно: сквозь занавески можно было разглядеть голубое небо.              — Вам нельзя летать, — наконец, сказала она. — И ты это знаешь.              — Да, но… — Гарри поджал губы. — Не обязательно подниматься высоко.              — Зачем вообще рисковать? — сухо уточнил Снейп.              — Не можем же мы играть в квиддич, бегая по земле. Нам надо развеяться!              — Магглы же играют — это называется футбол.              — Футбол — это не квиддич, — возмутился Гарри.              — Я бы тоже хотел полетать, — скромно поддержал его Рон. — Если мы поднимемся хотя бы на метр…              — То это будет на целый метр выше, чем следует, — строго прервала его миссис Малфой. — Мы не просто так сидим в этом доме. Пожиратели Смерти ищут нас, и мы не знаем, как близко они подобрались. Не стоит рисковать.              — Я согласна, — поддержала ее Гермиона. — У нас полно других дел. Если вам так хочется развлечений, почитайте что-нибудь. Мы можем попрактиковать новые чары…              — Что же в этом веселого? — спросил Рон. — Мы занимаемся этим каждый день. И мы даже не приблизились…              Он замолк, подперев голову рукой. Гарри поник — но что он мог сделать? Его встреча с Гриндевальдом приближалась, но за ней следовало неясное будущее — Гарри не знал, когда они собирались привести план в исполнение, и это с одной стороны порождало тревогу, но с другой… Он помнил, какими тяжелыми были его дни перед третьим испытанием. Тогда он знал дату своей смерти — и это знание становилось для него неподъемной ношей. Неизвестность была лучшим вариантом. Она давала надежду.              — Я просто хочу отвлечься, — сказал Гарри. — Хотя бы немного.              Он поджал губы, бросая на Снейпа жалобный взгляд — тот равнодушно дернул бровью, очевидно, не поддаваясь его мольбам.               — А я думаю, что это хорошая идея, — сказал Фред. — Если Гриндевальд действительно нападет на Волдеморта в Лондоне, то наши дни вряд ли останутся спокойными. Кто знает, сможем ли мы сыграть вновь.              — Конечно, сможем, — твердо сказала Джинни. — Мы должны оставаться оптимистами! Волдеморт ведь ослаблен — вдруг Гриндевальд сумеет убить его сразу, и тогда он опять пропадет на десять лет? Тогда мы уж точно найдем… решение.              — Гриндевальд не собирается нападать на него, — напомнил Гарри, чувствуя, как его невинная просьба превращается в очередной спор о его смерти. Он с тоской поглядел на голубое небо за окном, на их скромный завтрак. Он и не помнил, когда в последний раз они проводили время, не обсуждая будущее. Если бы они могли просто сесть на метлы и повеселиться, как когда-то в Хогвартсе… — Мы просто посмотрим, способен ли Волдеморт почувствовать мое приближение — и только затем будем думать, что делать дальше.               — Или, — Джинни приподняла брови, — вы можете напасть на Волдеморта. Не обязательно ведь Гриндевальду делать это самому, правда?              Гарри уставился на нее, и за столом воцарилось молчание. Несколько секунд он пытался сообразить, откуда взялась такая идея, а затем всё вдруг начало вставать на свои места. Снейп и Нарцисса разом нахмурились, а Драко принялся усердно копать ложкой свою кашу. Гермиона с преувеличенным спокойствием начала собирать тост.               — Вы хотите, чтобы я убил Волдеморта? — уточнил Гарри, глядя на друзей.               — Разве это такая плохая идея? — спросила Джинни, пожав плечами. Она выпрямилась и откинула волосы назад. Ее взгляд был твердым и решительным — судя по всему, это был далеко не первый раз, когда она озвучивала эту мысль. Гарри прищурился: похоже, он догадался, о чём говорили его друзья, когда замолкали, стоило ему подойти ближе. Вовсе не безнадежный поиск двигал их вперед — это была безумная идея.              — Если бы убить его было так просто, это давно бы уже кто-то сделал, — заметил Гарри.              — Да, однако Гриндевальд готовит ему ловушку, — напомнила Джинни. — И он надеется, что Волдеморт может не заметить твоего приближения. Если его западня раскроется, возникнет хаос — ты сможешь этим воспользоваться. Причинить ему боль с помощью легилименции, а затем убить его.              Гарри открыл рот и тут же закрыл. Ему вдруг показалось, будто десятки прожекторов оказались направлены на него: он сидел на своем месте, абсолютно одинокий и потерянный, пока на него возлагали еще больше несбыточных надежд. Он поймал взгляд Северуса — тот поджал губы и нахмурился.              — Есть путь проще, — сказал он. — Ты можешь не идти вовсе.              — Отлично, — Гарри всплеснул руками. — То есть вернемся к тому, с чего начали? Мы обратились к Гриндевальду, потому что у нас не было иного плана — а вы хотите его предать?              — Ты же не обещал встретиться с ним, — заметил Рон, откладывая столовые приборы. — То есть ты обещал, но не давал Непреложного обета — ты можешь отказаться. И в таком случае Джордж тоже не нарушит своего слова.              — Если мы предадим его после того, как сами и предложили союз, то скрываться нам придется еще и от него, — возразил Седрик. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди: он и без того выглядел мрачным и отстраненным, а теперь и вовсе посуровел. — Он не согласится убить Волдеморта до того, как крестражи будут уничтожены. Если мы попробуем его обмануть, то навлечем его гнев — а он вообще-то знает, где мы живем. У него отец Малфоя.              — И Гарри не единственный, кто рискует своей жизнью, — поддержал его Джордж. — Гриндевальд может помочь нам. Всем нам.              Похоже, он и Седрик были единственным противниками этой идеи. Гарри прищурился: он вдруг вспомнил, что Диггори не пришел к Ремусу на прошлое полнолуние и не захотел это обсуждать — их дом действительно был полон тайн, и Гарри чувствовал, как все они сплетаются вокруг него.               — Я хочу отправиться в Лондон, — сказал он. — Нам нужна помощь Гриндевальда, и я хочу знать, что он задумал. Но…              Гарри никогда не раздумывал всерьез над возможностью лишить Волдеморта тела еще раз. Конечно, Орден предлагал подобную идею, и Грюм был одним из тех, кто считал подобное развитие не худшим вариантом. Однако эта возможность всегда казалась несбыточной и опасной: им нужно было рискнуть столь многим ради нападения на Волдеморта, которое в лучшем случае всего лишь дало бы им немного времени. И сколько? Недели? Дни? Пожиратели знали, что их господин бессмертен, и сумасшедшие фанатики, вроде Беллатрисы и Крауча, наверняка могли повторить ритуал. Но если бы Гриндевальд избрал этот путь…              Был ли в этом смысл? Было ли это вообще возможно?              Гарри посмотрел на Снейпа. Тот не выглядел убежденным или воодушевленным этой идеей — значит, он прекрасно понимал, что этот план был непрост в своем исполнении. Даже если бы Гарри решил воспользоваться возможностью, то едва ли он сумел бы одолеть Волдеморта в честном бою. Конечно, Реддлу ужасно не везло, когда они сталкивались на поле боя, однако обычно Гарри использовал свою удачу, чтобы улизнуть в последний момент.               — У нас есть время всё обдумать, — сказал Рон. — Очевидно, что мы не найдем здесь ответа, как достать из тебя крестраж — но если Волдеморт умрет хотя бы на пару месяцев, то Пожиратели будут в панике. Пока они соберут новый ритуал, мы сумеем вернуться в Хогвартс и поискать ответ там. Другого плана у нас нет.              — Либо это, либо писать Волдеморту письма с просьбами о помощи, — фыркнула Джинни. — Может, мы бы так его повеселили, что он пошел бы нам навстречу?              Драко бросил на нее убийственный взгляд.              — Это проще, чем убить его, не думаешь?              Джинни закатила глаза, и за столом воцарилось молчание. Гарри взял вилку, положил, снова взял — он вообще забыл, как намеревался провести этот день.  Он посмотрел на миссис Малфой, которая ничего не сказала об их плане: ее глаза были печальными и потухшими, и она поглядывала на воодушевленного Драко с нежностью и тревогой. Ее пальцы аккуратно сжимали чашку с чаем.              — А вы что думаете? — спросил Гарри.              Нарцисса перевела на него свой пасмурный взгляд.              — Многие пытались убить Темного Лорда, — сказала она. — Это казалось немыслимым, пока он не исчез в Годриковой Впадине. Значит, он был не так уж неуязвим. Однако мне сложно представить, как бы мы смогли совершить подобное без помощи Геллерта Гриндевальда — а он не захочет помогать нам.              — Почему нет? — спросила Гермиона. — Его цель — избавиться от Волдеморта. Он ведь не имеет ничего против Гарри и просто выбирает легкий путь.              — Именно так, — кивнула Нарцисса. — Почему, по-вашему, он решил сначала избавиться от крестража в Гарри, а не от палочки?              — Потому что он лживый мудак? — ядовито уточнил Драко и тут же замолк, получив от матери строгий, осуждающий взгляд. Он опустил лицо, недовольно глядя перед собой. Гарри горько усмехнулся: что ж, он был того же мнения — особенно после того, как Гриндевальд пообещал рассказать ему правду о Дамблдоре, а в итоге просто посмеялся над ним.              — Когда останется лишь палочка, крестраж и его владелец всегда будут рядом, — сказала Нарцисса. — Если он победит его, то уничтожит — окончательно. А если же он сразится с ним сейчас, то рискнет своей жизнью, своим прикрытием и репутацией ради того, чтобы затем повторить всё это снова. Он не станет этого делать.              Северус кивнул, и тишина вновь стала безнадежной.              — Мы можем сами его убить, — тихо сказал Фред.               — Отличная идея, Уизли, — Снейп слегка сощурился. — Удивительно, что вы первый, кому пришло это в голову. Был бы Орден Феникса так же умен, как вы — может, мы сумели бы остановить его еще во время первой войны.              — У нас хотя бы есть идея! Предложите свою!              — Я отправлюсь вместе с Поттером, — легко ответил Снейп.              — Это не поможет его защитить, — возразил Фред.              — Мы можем присмотреть за ним, — сказал Седрик. — Я бы тоже хотел присутствовать. Гриндевальду ведь не обязательно рисковать самому — вдруг у нас будет возможность подобраться к Волдеморту? Я бы не хотел упустить этот шанс.              — Будем полагаться на удачу? — фыркнул Гарри.              — Разве у нас есть другой план?              — Да, — Гарри тяжело вздохнул. — Перестанем хоть немного говорить о смерти и поиграем в квиддич? Всего метр над землей…              Должно быть, очередное напоминание о смерти и очевидное нежелание Гарри говорить о планах на будущее всё же смягчили сердце Снейпа. Он неохотно кивнул, и Гарри возликовал — на лицах его друзей тоже появились улыбки.              Они могли позволить себе немного повеселиться. У них было шесть метел — Снежная Гарпия, Молния, Нимбус-2000 и три Нимбуса-2001, — поэтому было решено разбиться на команды по трое и перекидывать друг другу трансфигурированный мяч. Поскольку играть хотели все, кроме Гермионы, одному приходилось ждать своей очереди. После раунда в камень-ножницы-бумага Гарри, идейный вдохновитель этой игры, остался сидеть на крыльце.              — Не смейте взлетать высоко, — командовала Нарцисса, которая вышла, чтобы понаблюдать за ними. Она устроилась на скамье с книгой. Профессор Снейп не появился: видимо, посчитал, что это дело ниже его достоинства, хотя в Хогвартсе он не раз выступал судьей во время матчей.              Гермиона трансфигурировала для них два кольца из веток, которые стали воротами. Видимо, в них сохранилась их древесная природа, потому что они покачивались на ветру, пытаясь уклониться от брошенного мяча. Близнецы играли в команде с Драко, а Рон и Джинни объединились с Седриком. Гарри наблюдал за тем, как друзья парят над землей. Гермиона сидела рядом с ним и улыбалась.              — Может, ты тоже хочешь попробовать? — спросил Гарри.              — Не уверена, — ответила Гермиона.               — Хотя бы попробуй. Вдруг тебе понравится?              — Я всегда жалела, что не летала на метле в школе, — сказала Нарцисса, подслушав их разговор. Гарри и Гермиона обернулись, с интересом глядя на нее. Честно признаться, Гарри с трудом мог представить миссис Малфой в воздухе: она казалась такой изящной и аккуратной, что вообразить ее на метле, с растрепанными волосами и красным от ветра лицом, было попросту невозможно. — Родители считали, что приличные девушки должны увлекаться более… благородным спортом. Поэтому я хорошо катаюсь на лошадях и никому не рассказываю о моей оценке по полетам.              Гермиона недовольно нахмурилась, но промолчала, не желая начинать разговор о порядках в чистокровных семьях. Вооружившись своим возмущением, она всё же согласилась поучаствовать в одном раунде их бессмысленного перебрасывания мяча в метре над землей. Джордж и Седрик уступили метлы ей и Гарри, а сами сели рядом на траве. Гарри и Рон взяли Гермиону в свою команду — Драко, Фред и Джинни победили их без каких-либо усилий.              Снейп спустился к ним, когда они несколько раз сменили команды, вымотались и несколько раз получили нагоняй от миссис Малфой за превышение допустимой высоты. Гарри с тоской смотрел в голубое небо: как было бы хорошо подняться повыше, разогнаться и позволить ветру прогнать прочь все тяжелые мысли. В итоге на метле остался только он, Джинни, Фред и Драко — Рон составил компанию Гермионе, а Джордж и Седрик продолжили лениться и периодически таскали с кухни остатки печенья.              — Люпин прислал Патронуса, — сообщил Снейп, остановившись на крыльце и скрестив руки на груди. — Завтра придут Уизли. Не упоминайте о том, о чём не следует — они оценят ваше желание убить Темного Лорда, но едва ли поддержат.              — Завтра так завтра, — философски заметил Джордж. Он помахивал палочкой и явно жульничал, помогая Фреду: стоило тому кинуть мяч, как он начинал лететь по совершенно непредсказуемой траектории. Джинни, играющая в команде с братом, лишь хлопала глазами, пока Драко требовал от Гарри тоже достать палочку и тихо ругался себе под нос, надеясь, что Нарцисса не услышит его с крыльца.              

***

             Гарри любил визиты мистера и миссис Уизли. Конечно, ему не нравилось напряжение, которое предшествовало их появлению: все секреты заметались под ковер, чтобы создать у четы Уизли впечатление, будто их бунтарские дети проводят свои дни за книжками. Но зато все разговоры о крестражах и Волдеморте прекращались, и Гарри, наконец, мог ощутить некоторое облегчение. Такие дни были наполнены домашними хлопотами, шутками и легкими препирательствами, и Гарри мог наслаждаться тем, как семьи Уизли и Малфоев медленно находят общий язык.              Они не ссорились — это уже было успехом.              Мистер и миссис Уизли появились на пороге ранним утром, торопясь к завтраку: Молли заняла кухню, а все ее дети собрались за столом, вынужденные помогать с приготовлениями. Гермиона тоже помогала, а Седрик расположился с книгой в гостиной. Его неподвижный взгляд выдавал глубокую задумчивость. Гарри немного посидел рядом с ним, но Седрик не торопился делиться своими чувствами — он просто улыбнулся, ласково и доброжелательно, а потом отвернулся.              — Оставь его в покое, — посоветовал Драко.               — Мне не нравится то, что с ним происходит, — возразил Гарри.               Они шептались в коридоре второго этажа, прислушиваясь к тому, что происходит внизу. Снейп и Нарцисса находились на чердаке, но оттуда не доносилось ни звука: что бы они ни обсуждали, это не должно было достигнуть чужих ушей. На дверь чердака были наложены сильные чары — Гарри знал, так как уже пытался подслушивать.               Драко чувствовал себя немного потерянным: он точно не собирался составлять компанию Диггори, а рядом с Уизли чувствовал себя неловко. Поэтому Гарри стоял рядом с ним, опираясь о перила и глядя на лестницу. Драко прижимался к его боку: он был в футболке, обнажающей его предплечья, и Гарри то и дело пялился на его руки. Малфой позволил себе не прятать шрам: тот зажил и отчетливо выделялся на светлой коже. Один его вид вызывал в Гарри волну нежности: он повернул голову и поцеловал Драко в плечо. Тот улыбнулся.              — И что с ним происходит? — спросил он, поворачиваясь к перилам спиной. Его облик был довольно провокационным — или это Гарри так решил, потому что Драко в мягкой футболке и со слегка пушистыми волосами был очень привлекательным. Он шагнул к нему, упираясь руками в перила.               — Я думаю, что Гриндевальд пытался переманить его на свою сторону, — сказал Гарри. — Но я не уверен, что он мог ему предложить. Мы все сражаемся на одной стороне, и едва ли Седрика интересует… то, что делает Гриндевальд.              — Почему? Он ведь хочет отомстить — Гриндевальд поможет ему.              — И что он получит?              — Того, кто предаст тебя, если это будет ему на руку?              Гарри нахмурился. Он не хотел думать о предательстве — и он вспоминал, что Гриндевальд нашептывал Седрику, пытаясь заставить его усомниться. Тот считал предателем самого Драко. У каждого здесь были свои взгляды на ситуацию. Думать об этом было мучительно — и Гарри не хотел, чтобы день, который должен был стать светлым пятном в их мрачном ожидании, полнился подобными чувствами. Им стоило спуститься вниз и порадоваться тому, какими счастливыми выглядели Уизли.              Но перед этим — он потянулся и поцеловал Драко в губы. Тот слегка удивленно ахнул, но тут же расслабился. Его губы были мягкими и податливыми, и Гарри скользнул между ними языком; Драко обхватил его за пояс, прижимая к себе. Они целовались, позабыв о голосах, доносящихся снизу, о том, что в любой момент дверь чердака могла открыться и они бы оказались на виду — это было так приятно, и Гарри готов был терять голову каждый раз, когда Драко касался его.              Он запустил пальцы в его мягкие волосы, взлохмачивая светлые пряди. Гарри прижимался к груди Драко, к его бедрам. Ладони гладили его бока, опускаясь все ниже: пальцы коснулись его джинс, слегка оттягивая край. Ох, это было опасно — этим уж точно не стоило заниматься, стоя в коридоре. Могли ли они позволить себе несколько минут уединения? Гарри решил, что они могли позволить себе всё, что угодно.              Он ухватил Драко за край футболки и потянул за собой.              — С ума сошел? — пробормотал Драко. — Они же поймут…              — Не поймут, — ухмыльнулся Гарри. — Или хочешь заняться шарлоткой?              Драко хмыкнул и пихнул его в плечо, подталкивая к комнате. Они заскочили внутрь, и Гарри пинком захлопнул дверь за их спинами — чуть громче, чем следовало, но никому бы не пришло в голову проверять, правда? Драко тут же поцеловал его снова; Гарри отступал назад, пока не уперся ногами в кровать, которую занимал Драко — и в которой никогда не спал. Он упал на покрывало, и Драко накрыл его своим телом. Его губы стали настойчивей, и одна рука забралась Гарри под футболку, поглаживая его живот. Гарри стиснул его напряженные плечи.              Возможно, было что-то особенное в том, чтобы заниматься подобным при свете дня. Гарри мог видеть, как румянец ползет по щекам Драко, как темнеют его глаза и опухают губы. Драко был таким красивым — порой его лицо казалось нежным и чистым, абсолютно невинным, но в другие моменты… Гарри вспоминал, что это Малфой был тем, кто сделал первый шаг — в ванной старост и в спальне Гриффиндора. Для него секс был чем-то, связанным не только с удовольствием. За этим простым действием скрывалась надежда и попытка доказать что-то — Гарри ощущал, как Драко давит на него своим телом, как прижимается к его губам, словно пытаясь впечатать в них слова, которые он не желал произносить.              Но Гарри не хотел, чтобы Драко думал о чём-то другом. Он опустил руки вниз и принялся расстегивать его брюки. Малфой зашипел ему в рот, когда Гарри грубо дернул его ремень и скользнул рукой под мягкую ткань. Конечно, он уже был твердым — ему хватало нескольких поцелуев, чтобы возбудиться. Гарри запрокинул голову, и Драко прижался к его шее, тяжело дыша: каждое неловкое движение ладонью заставляло его вздрагивать. Они не снимали одежду, зная, что им придется спуститься вниз — их движения и поцелуи становились всё торопливее.              Гарри это нравилось: чувствовать, как Драко мокро целует его шею, как он вздрагивает, пытаясь не рухнуть на него сверху. Он был уже таким мокрым и твердым: скосив глаза вниз, Гарри мог видеть, как член пропадает в его кулаке. Ему хотелось потрогать и себя тоже, но он находил какую-то особенную прелесть в том, чтобы наблюдать за тем, как Драко наслаждается его прикосновениями — теперь он понимал, почему Драко начал именно с этого. Ему нравилось держать чужое удовольствие в своих руках, наполняясь предвкушением от встречи со своим собственным. Гарри невольно вскинул бедра, пытаясь слегка потереться — Драко ухмыльнулся ему в шею, прикусывая мягкую кожу.              Это не продлилось долго — напряжение последних дней и ощущение, что они делали что-то запретное, прячась наверху, пока все остальные веселись на первом этаже, обостряли восприятие. Драко ахнул и кончил Гарри в ладонь: его семя потекло по пальцам на футболку, и Гарри с некоторым удивлением осознал, что теперь его одежда была безнадежно испачкана. Об этом он не подумал. Малфой оттолкнул его мокрую руку и расстегнул джинсы, запуская ладонь внутрь — Гарри вздрогнул от этого интенсивного, яркого чувства. Он зажмурился, позволяя Драко быстро и грубо подводить себя к краю.              Он выплеснулся на собственный живот — подтеки на футболке выглядели красноречиво. Их можно было убрать заклинанием, но Гарри не собирался и дальше ходить в футболке, на которой он так явно ощущал следы пережитого. К тому же Драко, хитро ухмыльнувшись, вытер об него ладонь.              — Что? — спросил он, поймав хмурый взгляд Гарри. Он упал на кровать рядом с ним, опалив жарким дыханием щеку. — Ты всё равно уже испачкался…              Гарри спихнул его. Он снял футболку и какое-то время колдовал над ней, пытаясь сделать пятна менее заметными. В конце концов, он комком бросил ее в маленькую корзину и достал из сундука новую. Драко наблюдал за ним с улыбкой.              — Может, останемся здесь? — спросил он.               — Я хочу провести время с Уизли, — сказал Гарри. Он не стал добавлять “пока еще могу”, но Драко понял его без слов: он нахмурился, и расслабленное выражение тут же пропало с его лица. Должно быть, он хотел завести новый спор, но решил, что время для этого неподходящее — это действительно был хороший день. Драко приподнялся на локте и прищурился.              — Сейчас? — капризно потянул он. — Это ведь ты меня сюда затащил.              — И не просто так, — улыбнулся Гарри, приподняв брови.               — Ладно, — Драко закатил глаза. — Ты извращенец.              — Эй! Ты первый начал.              — Ничего подобного!              Они препирались, пока приводили себя в порядок: оказалось, что сделать это было не так уж просто. По мнению Гарри, они выглядели образцами приличия, однако стоило им зайти на кухню, как Гермиона тут же осуждающе покачала головой, а близнецы начали улыбаться. Гарри бросил на них предупреждающий взгляд.              — Я… — Драко оглядел стол, за которым собралось всё семейство Уизли. На плите кипело сразу несколько кастрюль, и каждый был занят делом: резал, чистил, лепил. Солнце проникало в окно и заливало их маленькую кухню ярким светом. Мистер Уизли месил тесто, Молли колдовала у плиты, а остальные помогали им. — Хм, пойду посмотрю, где там Диггори…              — Ты можешь посидеть с нами, — улыбнулся мистер Уизли, не замечая насмешливого выражения на лицах сыновей. Драко неловко пригладил растрепанные волосы и выпрямился, стараясь принять невинный и непринужденный вид. Его губы были слегка опухшими и покрасневшими, а щеки алели от румянца — при взгляде на него всё становилось ясно, но Гарри всё равно испытывал удовлетворение, думая о том, что именно он заставил Драко выглядеть таким образом.              — Хорошо, — неловко согласился Драко, садясь на край своего стула.  Джинни тут же вручила ему миску с апельсинами.              — Чисти, — сказала она. — У меня от них ногти пачкаются.              — Я свои пачкать не собираюсь, — фыркнул Драко. — У тебя есть палочка.              — Чем меньше магии используется при приготовлении еды, тем она вкуснее, — сказала миссис Уизли, поворачиваясь от плиты. — Поэтому волшебники так любят прибегать к помощи домовых эльфов, а не пользоваться волшебным котлом. Еда, приготовленная своими руками, особенная.               — Слышал? — улыбнулась Джинни. — Вы какие-то больно довольные — сразу видно, что вас не заставляли торчать на кухне целое утро…              — Не похоже, чтобы кто-то вообще тут бывал, — недовольно заметила миссис Уизли. — Чем вы питаетесь? Одним хлебом? Когда вы уже возьметесь за головы и прекратите этот…              — Бунт? — услужливо подсказал Фред. — Не начинай, мама — мы вернемся в Орден, если нас не будут запирать там, как пленников…              — Скоро придет Ремус, и мы обсудим ситуацию, — мягко сказал Артур. — Мы нашли решение, которое может устроить всех. Думаю, Северус и Нарцисса смогут присоединиться к ним…              — Какое решение? — опасливо уточнил Рон.              — Незачем вам прятаться здесь, — ворчливо сказала миссис Уизли. — Не хотите жить в штабе Ордена — ладно. Мы просто найдем другое место, где будем жить вместе. Как было раньше — в нашем доме…              — И мы не будем скрывать от вас подробности того, что происходит в Ордене — мы просто постараемся держаться подальше от опасностей, — улыбнулся мистер Уизли. Он развел руки в стороны, словно приветствуя радостные возгласы — которые так и не прозвучали. На миг теплая атмосфера, наполняющая кухню, развеялась, обнажив мрачные переживания, что скрывались за ней. Конечно, родители хотели забрать детей под крыло, защитить их, и это было хорошим предложением — если бы только их дети не пропадали регулярно на опасных встречах и не пытались уберечь Гарри от неминуемой смерти, о которой Молли и Артуру ничего не было известно. Их взгляды изменились, потому что каждый подумал о том же самом — Гарри сжался и слегка сполз по стулу вниз, пытаясь стать как можно более незаметным.              — Здорово, — произнес Джордж без всякого энтузиазма.               Драко нахмурился и бросил на Гарри быстрый взгляд. Тот без труда догадался, о чём он думал — если бы Уизли вдруг решили уехать, то для Гарри бы точно было выделено место в их большой семье, однако… Гарри мотнул головой, и Драко отвернулся, приняв его ответ. Это было несбыточной фантазией — и Гарри никогда бы не оставил Драко без присмотра, зная, насколько безумные идеи появляются в его голове.              

***

             Обед был почти готов, когда в дверь постучали. Гарри заметил, как друзья переглянулись — похоже, они отнюдь не предвкушали визит Ремуса, который должен был принести с собой новый спор. Никто не хотел ругаться, однако Гарри не знал, что он должен был сказать, чтобы не разрушить мечты и планы мистера и миссис Уизли. Те, не услышав от детей очередной волны протестов, были преисполнены надежды.              Однако Ремус мог поддержать их. Конечно, он не знал о глубине их падения, однако именно он был тем, кто помог им сбежать из-под крыла Ордена. Они могли всё ему объяснить — и он сумел бы договориться с Молли и Артуром. Они ведь простили его за то, что он похитил их детей — что было весьма удивительным фактом. Гарри поглядел на Драко, который вместе с Джинни воодушевленно пытался слепить из теста что-то, похожее на пирожок, на Рона и Гермиону, улыбающихся друг другу, на тихо шепчущихся близнецов…              С другой стороны, разве мистер и миссис Уизли были так неправы? Разве их идея была плоха? Конечно, Гарри не мог пойти с ними, но зато они могли защитить своих детей, спрятать их — и надеяться, что черная тень не накроет их.               — Я открою, — пробормотал Гарри, поднимаясь из-за стола.               Он открыл входную дверь, встречая Ремуса слегка натянутой улыбкой — которая тут же замерла у него за губах, когда на пороге он увидел Люциуса Малфоя. Тот был одет в черную мантию, подчеркивающую его высокий, твердый силуэт. Белоснежные волосы рассыпались по плечам. Люциус выглядел даже лучше, чем при их последней встрече — он походил на себя из далекого прошлого. Почти знакомое выражение глубокого неудовольствия застыло на его лице: он окинул Гарри тяжелым взглядом и прошел в дом, грубо пихнув его в плечо.       Гарри так растерялся, что не сразу сообразил, что происходит.              Он схватил Люциуса за рукав, не позволяя ему пройти дальше.               — Что вы тут делаете? — прошипел Гарри так тихо, как только мог. С кухни всё еще доносились громкие голоса: остальные и не подозревали, кто оказался на их пороге. Люциус резко повернулся, глядя на него с искренним возмущением.              — Что ты имеешь в виду? — спросил он, стряхивая руку Гарри с таким видом, будто тот был каким-то попрошайкой, схватившим его на улице. — Я пришел за моей семьей. Разве ты не сказал, что они ждут меня здесь?              — Вы не можете просто здесь появиться, — настоял Гарри, делая еще одну попытку оттащить Малфоя обратно к дверям. Он вскинул голову и увидел, что Седрик смотрел на них из гостиной, удивленно приоткрыв рот. — Давайте вы постоите за дверью, а я…              — Нарцисса! — громко воскликнул Малфой, отмахиваясь от Гарри и уверенно проходя в дом. Он успел сделать лишь пару шагов, прежде чем оказался в дверях кухни: все голоса стихли, и внимание Уизли оказалось приковано к нему. Люциус замер.               Взгляд его серых глаз пробежал по семье Уизли, по их детям — и остановился на Драко, который так и стоял, погрузив руки в мучную смесь. Удивление на его лице сменилось растерянностью. Несколько секунд они с Люциусом просто смотрели друг на друга, словно не веря, что всё это происходило на самом деле, а затем Драко резко сделал несколько шагов вперед.              — Отец!               — Драко, — голос Люциуса вдруг смягчился. Прежде Гарри никогда не слышал, чтобы он говорил так осторожно, почти ласково. Улыбка растянула его губы, и Люциус вдруг стал выглядеть моложе: тяжесть, отпечатанная в резких чертах его лица, отступила. Он протянул руку вперед и Драко подскочил к нему, растерянный и воодушевленный. Люциус сжал его плечо, оглядывая Драко с ног до головы: его взгляд скользнул по его растрепанным  волосам, румянцу на щеках, опухшим губам,  футболке. Он покачал головой, притягивая Драко к себе.              Ступени скрипнули. Гарри повернул голову: на лестнице стояла Нарцисса. Она держалась за перила и смотрела на Люциуса, словно не веря своим глазам. Тот протянул к ней вторую руку, и через мгновение Малфои уже были рядом. Люциус обхватил жену и сына руками, прижимая к себе: он прикрыл глаза, и Гарри замер рядом с ними, не решаясь даже вздохнуть. Он видел, как Нарцисса спрятала лицо у него на шее, как Драко стиснул в руках ткань его мантии — его сердце вдруг защемило от боли. Возможно, какая-то его часть не верила, что Малфоям удастся воссоединиться после всего, через что они прошли, и он был рад ошибаться.               Молли судорожно вздохнула, и этот звук показался оглушительным. Он разрушил оцепенение, в которое погрузились все присутствующие. Люциус поднял голову, глядя на чету Уизли — кажется, он позабыл об их присутствии и теперь недоумевал, почему те смотрели на него с таким удивлением. Впрочем, это было ожидаемо — последние вести о нём, что получали Молли и Артур, были связаны с вылазкой в поместье Малфоев. Они знали, что Люциус помог Гарри и Рону сбежать от Гриндевальда, и считали его погибшим.               — Малфой! — Артур резко поднялся. —  Как?..              — Уизли, — Люциус выпрямился, не отпуская Драко и Нарциссу. Он слегка поджал губы, однако привычная враждебность всё же не проявилась в его лице: пожалуй, он был слишком рад вернуться к своей семье, что не находил сил на неприязнь. В конце концов, он прекрасно понимал, что чувствовали Молли и Артур в те дни, когда не знали, где находились их дети. — Вас стало еще больше.               — Мы думали, что ты погиб, — Молли уронила полотенце на пол, глядя на Люциуса круглыми глазами. — Ты сумел выбраться из поместья? Гарри и Рон сказали, что ты спас их от Геллерта Гриндевальда…              — И до сих пор не услышал слов благодарности за этот поступок, — усмехнулся Люциус. — Не для того я удерживал Поттера подальше от Гриндевальда, чтобы в итоге он бросился ему на шею. Впрочем, это уже не моя проблема. Нарцисса, вам нужно собирать вещи?              — Что? — миссис Малфой отстранилась от его плеча. Тонкая складка появилась меж ее бровей. — Ты хочешь, чтобы мы ушли?              — Разумеется, — спокойно ответил Люциус. — Собирайтесь. У нас осталось всего несколько часов до телепорта, а нам еще нужно добраться до Лондона.              Драко выпрямился, поднимая лицо. Он всё еще был немного ниже отца, поэтому ему приходилось смотреть на него снизу вверх — как в те времена, когда он был еще ребенком, и фигура отца заслоняла для него весь мир. Однако с тех пор многое изменилось, и страх Драко перед своей семьей давно ослаб. Растерянность на лице Драко сменилась непониманием и недовольством, а взгляд стал твердым.              — Я никуда не поеду, — сказал он.              — Это не предложение, Драко, — Люциус нахмурился. — Мы уходим.              — Мне не нужно разрешение, чтобы остаться, — Драко снял его ладонь с плеча и сделал шаг назад, отступая обратно в столовую. Он неловко вытер руки о брюки, оставляя на ткани белые следы муки. — Гарри нужна моя помощь.               — Гарри не нужна твоя помощь, — произнес Люциус, и вся его мягкость и заботливость вдруг улетучились, вернув его лицу привычное выражение недовольства. — Он прекрасно понимает, что у него нет иного выбора — в отличие от тебя. Ты не сможешь ему помочь, потому что ты — всего лишь ребенок, который возомнил, что он сумеет перехитрить самого Геллерта Гриндевальда. Собирай вещи, Драко. Это приказ.              — Люциус, — вмешался Артур. — Что происходит?              — Хороший вопрос, — раздался вдруг тихий голос. Гарри, который так и стоял рядом с Малфоями, растерянно переводя взгляд с холодного лица Люциуса на Драко, медленно покрывающегося румянцем, повернулся: на лестнице стоял Северус. Он казался удивительно спокойным, будто развернувшаяся внизу сцена его совершенно не удивила, однако Гарри видел, что за его обманчиво спокойным силуэтом скрывалось напряжение. Снейп сжимал в пальцах волшебную палочку. Он медленно начал спускаться. — Что ты здесь делаешь?              — Пытаюсь спасти мою семью от неминуемой смерти, — резко ответил Люциус, но затем всё же милостиво пояснил: — Гриндевальд отпустил меня.               — Отпустил? — Молли подошла к своим детям поближе. Она обхватила Рона и Джинни руками, прижимая к себе. Артур достал из кармана волшебную палочку и обошел стол, становясь в проходе. — С чего бы ему отпускать тебя?       — Я сделал то, что он просил, — сказал Люциус. — Министерство полно людей, которые в нужный момент окажутся на стороне Гриндевальда. У него есть всё, чтобы совершить переворот — но, конечно, для этого ему нужно победить Темного Лорда.              — Ты предал одного Темного Лорда, чтобы помочь другому? — уточнил Артур, переглядываясь с женой. Они с Молли не понимали, что происходит, но осознавали, что появление Люциуса было дурным знаком. Они хотели знать правду, и Гарри чувствовал, как хрупкое спокойствие, с таким трудом построенное внутри их убежища, начинает трещать по швам. Люциус не собирался подыгрывать им — почему он пришел к ним именно сегодня? И почему был уверен, что они собираются вмешаться в планы Гриндевальда?              — Я выбрал меньшее из зол. Как и все здесь присутствующие, — сказал он, поднимая подбородок. Подозрения Гарри подтвердились, когда он вдруг спросил, спокойно и холодно, будто и не осознавая веса своих слов: — Или дети так и не рассказали вам о своей сделке?              — Какой сделке? — нахмурился Артур.  — Объясни нам, о чём ты говоришь! Какое отношение наши дети имеют к Геллерту Гриндевальду?              — Люциус, — твердо произнесла Нарцисса, касаясь щеки мужа и привлекая его внимание. Она даже не взглянула на бедного Артура. — Ты не можешь просто появиться здесь и потребовать, чтобы мы ушли. И куда мы пойдем? Наш дом сгорел, и Пожиратели смерти ищут нас.              — Гриндевальд поможет нам скрыться, — сказал Люциус.               — Гриндевальд? — Нарцисса покачала головой. — Разве ты забыл, что случилось в прошлый раз, когда мы доверились темному волшебнику?               — На этот раз всё будет иначе, — настоял Люциус. — Мы не нужны Гриндевальду и сможем переждать бурю в безопасном месте — если, конечно, будем держаться подальше от его планов. Понимаешь, о чём я говорю?              — Так он прислал тебя! — вдруг воскликнул Драко, резко оборачиваясь к остальным. Гермиона поймала его взгляд и нахмурилась, хватая Рона за руку. Близнецы придвинулись друг к другу. — Он узнал о наших планах и отправил тебя сюда, чтобы помешать нам спасти Гарри, не так ли? Поэтому ты пришел?              — Спасти Гарри? — изумилась Молли. — Что происходит?              Люциус слегка прищурился, глядя на Драко, а затем решительно повернулся к чете Уизли. Зловещая улыбка растянула его тонкие губы.              — Я расскажу вам, что происходит, — произнес он с таким видом, будто собирался поделиться с Молли и Артуром воодушевляющими новостями. — Ваши дети заключили сделку с Геллертом Гриндевальдом, пообещав следовать его указаниям в обмен на его помощь в свержении Темного Лорда. Джордж Уизли дал ему Непреложный Обет, чтобы закрепить союз. А что до моего сына — он решил, что сможет обхитрить всех вокруг. Похоже, моя любимая жена поддержала его затею.              Нарцисса скрестила руки на груди, копируя позу Снейпа — теперь они смотрели на Люциса с одинаковым холодом и подозрением во взгляде. Гарри вжал голову в плечи и спрятал руки в карманы, прекрасно зная, чего ожидать дальше: Молли и Артур повернулись к своим детям, которые так и толпились за их спинами, пытаясь сделать вид, будто их тут не было. Джордж медленно отступал в кухню.              — Это правда? — спокойно спросила Молли.              — Мам, — осторожно начала Джинни. — Всё было не так…              — То есть вы не заключали сделку с Гриндевальдом? — Молли коснулась плеча Артура, опираясь о него. Ее голос всё еще звучал тихо и спокойно, почти ласково. Только дрожащие губы выдавали то, сколько сил она прикладывала, чтобы держать себя в руках — Артур же молчал, и с каждой секундой его взгляд становился всё тяжелее и тяжелее. Гарри не помнил, видел ли он его таким прежде — ему хотелось спрятаться за чьей-нибудь спиной, чтобы оттянуть момент, когда праведный гнев обрушится и на него. В конце концов, кто был виноват в том, что родители и дети оказались разлучены? Кто втянул их в эту историю?              — Это была моя идея, — сказал вдруг Снейп. — Союз с Геллертом Гриндевальдом — наш лучший шанс получить преимущество в борьбе с Темным Лордом. Условия нашего с ним союза спорны, но…              — Хочешь сказать, что ты заставил моего сына принести Обет? — Молли повернулась к нему всё с тем же пугающим выражением на лице.               — Никто меня не заставлял! — вмешался Джордж. — И это была не идея профессора Снейпа — это придумал Рон, и мы все согласились, что это хорошая возможность. Гриндевальд может убить Волдеморта. Кто еще способен это сделать?              — Джордж, — Молли уставилась на него, — что ты пообещал ему?              — Ничего особенного, — Джордж пожал плечами. — Я отдам ему мантию-невидимку после того, как все крестражи Волдеморта будут уничтожены — вот и всё. Он не требовал от меня невыполнимого, это просто формальная гарантия.              Молли ахнула и вдруг схватилась за сердце. Кровь отлила от ее лица, и миссис Уизли рухнула бы на пол, если бы Артур не подхватил ее. Гарри подскочил к ней с другой стороны, но Рон опередил его: вдвоем с отцом они помогли миссис Уизли добраться до гостиной и опуститься в кресло. Только сейчас Гарри вспомнил о Седрике, который молча наблюдал за происходящим из-за угла — он не пытался вмешаться, с подозрением поглядывая на Люциуса. Тот же мрачно поджимал губы, наблюдая за тем, как Уизли суетятся вокруг Молли.              — Ты доволен? — холодно спросила Нарцисса.               — Ты знаешь, что я не этого хотел добиться.              — А чего ты хотел добиться, когда рассказывал Уизли правду?              — На их месте ты бы предпочла не знать о том, что задумал Драко? — Люциус повернулся к жене, однако заметно стушевался под ее ледяным взглядом. Краем глаза Гарри заметил, что Драко подошел ближе к матери, чувствуя поддержку с ее стороны: Нарцисса, очевидно, была недовольна всем происходящим. Она покачала головой и выразительно посмотрела на Снейпа, кивнув в сторону Уизли.              Тот нехотя направился на кухню — в одном из шкафов они хранили аптечку, и миссис Уизли нуждалась в щедрой порции успокаивающего зелья. Гарри остался топтаться в коридоре, не зная, куда ему деться: Уизли собрались вокруг Молли, готовой в любой момент лишиться чувств, а Малфои так и не ушли из прихожей. Он чувствовал себя лишним и виноватым во всём происходящем.              — Ты сделал это вовсе не из-за родительской солидарности, — заметила Нарцисса. — Мы должны сесть и хорошо подумать о том, что нам делать дальше.              — Здесь не о чем думать, — Люциус взял ее за руку и прижал ладонь к груди в отчаянном, нежном жесте. — Мы так давно не виделись — и не можем терять время. Нужно увести Драко подальше, пока у нас есть возможность.              — Вот именно, — мягко произнесла Нарцисса. — Мы так давно не виделись. Наш сын через многое прошел — ты сам видишь, что он настроен серьезно. Он и его друзья рисковали очень многим, чтобы спасти Гарри. Мы не можем ожидать, что они оставят его лишь из-за родительского беспокойства.              Люциус прищурился. Он поглядел на Драко, который смотрел на него, не отводя взгляда: он тяжело дышал, и его щеки всё еще были красными, однако он не собирался отказываться от своих слов. Он не боялся своего отца — не после всего, что ему пришлось пережить. Но Драко любил свою семью и готов был пойти на всё, чтобы их защитить — и Гарри был частью его семьи.              — Ты права, — согласился Люциус удивительно покорно. Взгляд его серых глаз вдруг переместился на лицо Гарри, и тот вздрогнул от нехорошего предчувствия. — В конце концов, если мы запретим нашему сыну что-то делать, он просто сделает это тайно — как и всегда, не правда ли, Драко?               — Разве это плохо — защищать моего… — Драко запнулся, а затем твердо продолжил: — Отец, я не смог рассказать тебе раньше, но мы с Гарри… вместе. Уже очень давно.              — Да, я уже догадался, — ехидно произнес Люциус. Драко замер, будто ожидая выговора, но Малфой-старший лишь махнул рукой. — Что ж, полагаю, все совершают ошибки в молодости. Глупо было надеяться, что я смогу уберечь тебя от них — учитывая тот факт, что я сам отнюдь не безгрешен.              — Надеюсь, ты говоришь о твоем союзе с Темным Лордом, а не о нашем браке, — холодно произнесла Нарцисса. Гарри неловко улыбнулся, решив, что немного юмора — это хороший знак. Он поймал взгляд Молли: та наблюдала за ним из гостиной, внимательно вслушиваясь в разговор Малфоев. Похоже, она начинала приходить в себя, и ее взгляд был тяжелым и разочарованным. Гарри со стыдом опустил лицо, не зная, что ему делать — честно говоря, он предпочел бы спрятаться за спиной Снейпа, скрываясь от семейных ссор.               — Разумеется, — Люциус слегка улыбнулся, и это дало Драко надежду.              — Значит, ты одобряешь наши отношения? — его глаза почти засветились. Конечно, он нуждался в поддержке отца, который столько лет был для него примером для подражания, но он явно обманывался. Гарри не питал особых надежд — может, суровая судьба и указала Люциусу на его ошибочные решения, но не изменила его нрава.              — Конечно же нет, — сказал Люциус. — Но раз уж это безобразие не будет длиться долго, я, так и быть, потерплю.              Улыбка Драко тут же погасла.              — Ты не уговоришь меня бросить Гарри, — резко сказал он.               — Гарри и сам с этим справится, разве нет? — спросил Люциус, глядя на Гарри. — Разве не таким был наш договор, Поттер? Мы с тобой спасаем мою семью из плена Темного Лорда, Драко и Нарцисса уходят со мной, а ты… делаешь то, о чём ты договорился с Гриндевальдом.               Гарри опустил глаза. Он помнил, как договорился об этом с Люциусом, помнил взгляд Нарциссы, когда та объясняла Драко, почему для него участие в их союзе с Гриндевальдом особенно опасно — и в этой ситуации Гарри был на стороне родителей Драко. Его собственные чувства были не так важны, когда речь шла о спасении жизни — жизни, которой Драко готов был так безответственно рисковать.              Драко прищурился, догадавшись, что стоит за тягостным молчанием.              — Предатель, — прошипел он и обвиняюще ткнул в Гарри пальцем: — Это ты рассказал ему о нашем плане? Мы же нашли способ! Ты согласился!              Вдруг раздался звон: Молли взмахнула рукой, и флакон, который ей протягивал Северус, упал на пол и разбился. Прозрачное зелье тут же впиталось в ковер. Миссис Уизли выпрямилась, садясь в кресле и окинула Снейпа презрительным взглядом. Ее лицо все еще было бледным, а губы подрагивали.              — Мне ничего от тебя не нужно, — твердо сказала она.               — Я пытаюсь помочь, — ответил Северус, выпрямляясь.               — Ты уже сделал достаточно — я так и знала, что тебе нельзя верить, Снейп. Что ты задумал? Сбежал от одного хозяина и уже подыскал себе нового? Втянул моих детей в свои планы?              — Мы искали выход, — спокойно ответил Северус. — Твои дети не стали бы прятаться от Ордена, если бы вы не пытались запереть их там.              — Они еще дети! — рявкнул Артур.              — А сколько лет было вам, когда вы присоединились к Ордену? Нам всем?              — Профессор Снейп тут ни при чём, — тихо сказал Рон. — Мы просто хотим защитить Гарри и не можем доверить это Ордену. Грозный Глаз пытался убить его, когда мы проникли в поместье Малфоев. Другие могли бы тоже…              — Они бы не стали, — возразила Гермиона, словно продолжая старый спор. Однако мистер и миссис Уизли не стали ее слушать. Молли повернулась к Гарри.              — Гарри, — требовательно сказала она, с некоторым опасением глядя на Малфоев, окруживших его. — Почему все говорят о твоей смерти?              Никто ей не ответил — пожалуй, Гарри был благодарен за то, что  ему позволили самому распоряжаться этим секретом. Он проглотил горечь, заполнившую его рот, и виновато поглядел на миссис Уизли. Она много лет заботилась о нём, как родная мать, и он был благодарен ей за это — очевидно, он не сумел бы и дальше скрывать правду от нее. Надежда, что их последние дни перед встречей с Гриндевальдом пройдут тихо и безмятежно, была полностью разбита.              — У Волдеморта осталось два крестража, — сказал Гарри так спокойно, как только мог. Его сердце болело. — Один — в его волшебной палочке. Другой же…              Ему не нужно было заканчивать — миссис Уизли всё поняла.              — Гарри, — тихо произнесла она. — Ох, Гарри.              — Мы думали, что Гриндевальд поможет нам найти выход, — сказала Джинни. — Он готов сразиться с Волдемортом, но только после того, как все крестражи будут уничтожены. И Гарри… согласился с ним.               — В каком смысле? — тихо переспросил Артур. — Неужели нет способа…              — Его нет, — сказал Гарри.              — Он есть, — твердо произнес Драко. — Темный Лорд сказал…              — Темный Лорд сказал! — вдруг громко воскликнул Люциус. — И ты строишь свои надежды на обещаниях Темного Лорда? После всего, что он сделал?              — Это ты помог ему возродиться! — Драко резко повернулся к отцу. — Ты помог ему захватить власть! Мы бы не оказались здесь, если бы не ты!              — Именно поэтому я и должен всё исправить, — Люциус стойко принял его справедливые обвинения. Гарри ощутил, как дернулась его щека: шрам его не беспокоил, однако порой воспоминания о том, что произошло на кладбище, возвращались к нему. Это было так давно — словно в другой жизни. — И первое, что я должен сделать — научить тебя не повторять моих ошибок. Темный Лорд не позволит Поттеру остаться в живых. Всё, что он тебе говорил — ложь.              — Значит, мы будем искать способ сами, — настоял Драко. — Темный Лорд создал крестражи, когда был школьником — мы тоже сможем найти информацию.               — У вас нет на это времени, — Люциус развел руки в стороны, словно показывая, насколько безрадостным было их положение. — Что вы задумали? Убить Темного Лорда и выиграть время? Гриндевальд уничтожит вас всех, если вы попытаетесь помешать его планам — как ты этого не понимаешь, глупый ты ребенок?               — Если мы ничего не сделаем, Гарри умрет!              — И он давно это знал!              — Дамблдор и Гриндевальд внушили ему эту идею, — разозлился Драко. Его губы задрожали, а глаза заблестели. Он посмотрел на Гарри и тут же отвернулся, полный гнева и разочарования. — Мы не позволим Гарри умереть. Ты меня не заставишь — уж точно не после всего, что ты сделал!               — Не заставлю? — спросил вдруг Люциус очень спокойно. Он обернулся и посмотрел на Молли и Артура, разглядывающих его с выражением ужаса на лице. Несколько секунд он вглядывался в их лица, словно раздумывая над этим, а затем достал волшебную палочку. Гарри отшатнулся, и его рука тут же дернулась к карману, цепляясь за рукоять волшебной палочки Сириуса.               — Люциус… — тихо произнесла Нарцисса, но тот даже не взглянул на нее.              — Молчи, — сказал он неожиданно холодно. — Ты должна была отговорить его от этих безумных затей, но я вижу, что вы с Северусом не приложили достаточно усилий. Значит, мне придется сделать это самому.               — Я никуда не пойду, — прошипел Драко, глядя на палочку в его руке.              — Драко, — пугающе ласково произнес Люциус. — Как ты меня остановишь? У тебя нет палочки, нет реалистичного плана — ты просто маленький мальчик, цепляющийся за свою первую любовь. Я могу сделать так, что ты забудешь об этой трагичной истории — и будешь делать то, что тебе говорит твой отец.              — Ты с ума сошел? — вмешался Снейп.               — Ты можешь сделать то же самое, — Люциус посмотрел на него краем глаза. — Ты ведь хочешь, чтобы Поттер жил? Сотри ему память и увези подальше.               — Так нельзя! — Джордж тоже схватился за палочку, и остальные последовали его примеру. Оцепенение мгновенно сменилось ужасом и напряжением. Впрочем, Джордж ничего не смог сделать — палочка вдруг вылетела у него из руки, и Молли с неожиданной ловкостью поймала ее в воздухе. Джордж обернулся.              — Молли, — ахнул Артур.               — Малфой прав, — сказала Молли. — Мы были слишком мягкими с нашими детьми. Но ситуация слишком опасная — мы не можем рисковать.              — Что? — изумился Джордж. — Наложишь на меня Империус?              — Если придется, дорогой, — прямо сказала Молли.               — Мама! — вмешался Фред. — С каких пор ты берешь пример с Люциуса Малфоя?              — Джордж заключил сделку с Геллертом Гриндевальдом и скрыл это от нас. Как ты мог позволить ему это сделать? Из всех моих непутевых детей — кто, если не ты, должен был ему помешать? — она горько покачала головой, и Фред стыдливо опустил лицо. — Мы не можем вам доверять. Никому из вас. Вы все отправитесь с нами, пока мы думаем, как выпутаться из этой ситуации.              — Мама! — ахнула Джинни. — Мы не можем уйти, а как же Гарри?              — Гарри тоже пойдет с нами, — Молли посмотрела на него, и Гарри не мог представить, что она испытывала в этот момент. Винила ли она его в произошедшем? Боялась ли того, что скрывалось в его груди? Ее глаза были полны слез, но взгляд был твердым и решительным. — Конечно, он не будет жертвовать собой — Орден найдет способ ему помочь.               — Орден не станет ему помогать, — Снейп встал между ними, отрезая Гарри от ее пронзительного взгляда. — Грюм пытался убить его. Думаешь, остальные не захотят того же, когда узнают правду? Я не доверю его Ордену.              — Кто бы говорил о доверии, — фыркнула Молли. — Всё это время Гарри был мне, как родной сын — думаешь, я позволю тебе распоряжаться его судьбой? Ты ведь всё знал, не так ли? Ты знал о крестраже и позволил ему планировать собственную смерть! Как ты смеешь делать вид, будто заботишься о нём?               — От меня он хотя бы не сбежал.              — Все дети злятся на своих родителей за строгость. Но потворствовать капризам и воспитывать их — разные вещи. Ты бы знал это, будь у тебя собственные дети, — безжалостно произнесла Молли. — Не считай Гарри своим ребенком — и не забывай, какую роль ты сыграл в смерти Лили и Джеймса. Отойди с дороги.              Гарри не видел лица Снейпа, но ему было достаточно и вида его напряженных плеч — и палочки, выскользнувшей из рукава. Он дернулся вперед, хватая Снейпа за руку и пытаясь остановить — Гарри не знал, что тот собирался сделать, но сомневался, что это помогло бы им разрешить конфликт. Тот сбросил его ладонь, даже не повернувшись.              Драко всё еще испуганно пялился на отца и цеплялся за локоть матери, не веря, что Люциус действительно направил на него палочку. Он боялся шелохнуться. Лицо Нарциссы заледенело, превратившись в фарфоровую маску — она неотрывно смотрела на мужа. Молли и Снейп прожигали друг друга взглядами, Артур же медленно оглядывал своих детей, словно пытаясь уловить вспышку непокорства.               Гермиона дрожала, обхватив себя руками. Она встала рядом с Седриком, и они, оказавшиеся прямо в эпицентре семейного конфликта, не рисковали даже вставить слово — рука Молли не дрожала.               На несколько секунд воцарилась пронзительная, тревожная тишина. Все молчали, застыв на месте — Гарри казалось, что даже тихий шорох может породить настоящий взрыв. Он прикидывал свои действия: защитить Драко от Люциуса, окончательно утратившего терпение, убедить Молли смягчить приговор — стали бы они слушать его?               Первым, кто шелохнулся, был Джордж. Он вдруг схватил Фреда за руку и выдернул у него из пальцев волшебную палочку, резко отступив в холл. Его взгляд, полный обиды и ярости, дернулся к изумленным родителям, а потом — к Малфоям, слишком сосредоточенным друг на друге, чтобы обращать на него внимание. Джордж отпихнул Люциуса плечом и вцепился в Драко. Тот не успел даже пискнуть, как они оба исчезли с громким хлопком.               Раздался звонкий шлепок — Нарцисса ударила Люциуса по щеке.              — И чего ты хотел этим добиться? — резко и громко спросила она. Ее голос словно развеял чары, и все присутствующие резко очнулись. Фред дернулся к тому месту, где мгновение назад стоял Джордж, и зло топнул ногой, словно надеялся, что его негодование каким-то образом вернет брата обратно.               — Я хотел защитить его, — Люциус опустил палочку и осторожно прикоснулся к щеке. Он выглядел пристыженным, но всё таким же упрямым. — Мы не можем ждать, пока Драко одумается — ты сама слышала…              — Я слышала, как ты в очередной раз запугивал нашего сына! Разве мы не выучили этот горький урок? Мы бы избежали этой беды, если бы Драко не боялся быть честным с нами, — она осуждающе покачала головой. — К тому же не забывай, что именно Гарри вернул его нам — мы не можем их разлучить. Теперь иди и найди его!              Люциус стиснул зубы. Он поглядел на Уизли, ставших на короткое время его союзниками — те казались абсолютно растерянными. Молли неотрывно смотрела на Фреда, а тот прожигал мать гневным взглядом. Гарри казалось, что этот момент может тянуться целую вечность, что все они так и будут стоять, пока обиды и недовольство накрывают их, подобно бушующим волнам. Он не переживал о том, куда Джордж забрал Драко — тот мог позаботиться о них, даже будучи злым и расстроенным, однако Гарри с трудом мог представить, как паршиво они оба себя чувствовали. Драко был обижен на него — заслуженно, потому что Гарри не поддержал его. Но разве он мог? Люциус перегнул палку со своими угрозами, но Нарцисса была права, когда пыталась отговорить Драко от его опасных затей. Всё просто вышло из-под контроля.              Входная дверь вдруг открылась, и на пороге появился Ремус. Он замер в дверях, столкнувшись с неожиданным столпотворением. Его взгляд быстро пробежал по лицам присутствующих, а улыбка померкла.              — Добрый день, — медленно произнес он. — Что я пропустил?              

***

             Гарри, Гермиона и Седрик сидели около окна и наблюдали за бурной деятельностью, разворачивающейся снаружи. Мистер Уизли принес палатку, в которой они когда-то жили, и теперь вместе с Фредом устанавливал ее рядом с домом, пока Ремус проверял, что ее край не нарушает границ Фиделиуса. Рон и Джинни вяло помогали им, бросая страдальческие взгляды в стороны окон: Гарри лишь качал головой, показывая им, что буря не миновала — миссис Уизли молча перебирала запасы еды на кухне, и ее мрачное, печальное настроение походило на грозовую тучу, заполонившую собой всё пространство. Гарри страшно было выходить в коридор, чтобы не попасться ей на глаза. Гермиона и Седрик разделяли его чувства — поэтому они сидели в гостиной и ждали, что же произойдет дальше.              — Думаешь, они скоро вернутся? — спросила Гермиона.              — Ты же видела лицо Джорджа — хорошо, если они вообще вернутся, — мрачно заметил Гарри. Прошло уже несколько часов с тех пор, как Джордж сбежал, прихватив с собой Малфоя — никто не знал, куда они отправились. Люциуса сразу выставили за дверь, чтобы он проверил, не отправился ли Джордж к Гриндевальду — он вернулся через час и пристыженно поплелся наверх, где держали совет Нарцисса и Снейп. Мистер Уизли и Люпин проверили ближайшие деревни, но не обнаружили следов Джорджа — Фред же упрямо твердил, что он понятия не имеет, куда отправился его брат. Было решено немного подождать и дать Джорджу шанс одуматься и вернуться. Дом словно разделился на два лагеря, и Гарри опасался, что ему не были рады ни в одном из них.              — Вернутся, — задумчиво произнес Седрик. — Им некуда идти, и у них одна палочка на двоих. Хотя, если бы Джордж схватил Фреда…              — Поэтому мистер Уизли и следит за ним, — вздохнула Гермиона, кладя подбородок на скрещенные руки. — И как до этого дошло?              Она повернула голову и посмотрела на Гарри и Седрика строго и устало.              — Кто из вас рассказал Гриндевальду? — спросила она. — Драко прав — Люциус появился здесь уж очень вовремя. Похоже, кто-то сообщил ему о нашем плане и о визите семьи Уизли — и этот кто-то точно знал, что произойдет. Кто это был?              Гарри посмотрел на Седрика — честно говоря, он тоже считал подозрения Драко вполне обоснованными, и Диггори был его главным подозреваемым. Тот обиженно вскинулся, видимо, прочитав эмоции по его лицу.              — Эй, — он откинулся на потрепанную подушку. — Это не я!              — И не я, — Гарри приподнял брови.              — Значит, это был Джордж, — фыркнул Седрик. — Больше некому.              — Думаете, он мог это сделать? — усомнилась Гермиона. Она не выглядела убежденной, и Гарри ее не винил: Гриндевальд был абсолютно прав, когда указывал на глубокое недоверие, пустившие корни внутри их тесной компании. Они были друзьями и любили друг друга, однако у каждого были свои представления о том, что было правильным в их ситуации. — Он говорил с тобой об этом, Седрик?              — С чего бы ему обсуждать это со мной? — Диггори пожал плечами. — Не сказать, что мы близкие друзья.              — Гриндевальд вами заинтересовался, разве нет? — Гарри отвел взгляд.              — Гриндевальд хочет знать, как мы относимся к его планам, — спокойно ответил Седрик. — Я бы предположил, что секретничать с ним стал бы именно ты.              Гарри прикусил губу: он так и не рассказал друзьям о воспоминаниях, которыми поделился Гриндевальд — что ж, отчасти Седрик был прав. Однако Гарри не стал бы разбалтывать ему планы своих друзей, пытаясь помешать их затеям — потому что это подвергло бы их опасности. Им очень повезло, что он всего лишь прислал Люциуса помешать им, а не придумал чего-то похуже. Значит, Седрик или лгал, или был прав, и Джордж рассказал всё Гриндевальду. Оба варианта были так себе. Но всё же…               Гарри вгляделся в теплые глаза Седрика. Тот смотрел на него в ответ, не отводя взгляда: его лицо заметно похудело, темные круги под глазами не проходили. Волосы растрепались, и солнечный свет терялся в них, создавая рыжеватые блики. Гарри вдруг вспомнил о том, что когда-то целовал его — и как Седрик кричал, когда думал, что потеряет Гарри навсегда…              Изменились ли его чувства? В конце концов, Драко вернулся — и Седрик относился к нему с недоверием. Мог ли он решить, что раз каждый из них придерживался собственного взгляда на судьбу их миссии, то и он мог избрать для себя иной путь? Где он был в полнолуние?              Седрик склонил голову набок, слегка прищурившись. Наверное, он догадывался, о чём именно думал Гарри — это его печалило и забавляло одновременно. Их молчание нарушил звук открывшейся входной двери.               — Молли, — Артур заглянул в дом. — Мы закончили.              Гарри повернулся к окну: палатка действительно была готова. Фред, Рон и Джинни тихо шептались, стоя рядом: они не торопились заходить в дом и попадаться на глаза матери. Впрочем, миссис Уизли сама вышла к ним, и ребята понурили головы. Они поплелись обратно в дом: Гарри и Гермиона вскочили с дивана и бросились в прихожую, чтобы услышать, о чём шла речь. Первой до них донеслась грязная ругань.              — …откручу ему, как только он вернется, — рычал Фред.              — Я тебе помогу, — пробурчала Джинни.              — Что сказали родители? — спросила Гермиона, выглядывая в прихожую.               — Сказали собирать вещи, — Рон подошел ближе и несколько раз мягко приложился лбом к косяку. — Будем снова жить в палатке — и какой в этом смысл? У нас же замечательный дом! Пусть сами торчат в своей вонючей палатке…              — Это всё из-за Джорджа, — пояснила Джинни. — Не представляю, что будет, когда он вернется… Мама никогда не вернет ему палочку…              — Я ему свою не отдам, — фыркнул Фред. — Подумать только — свалил и не взял меня с собой! Хотя мы бы не смогли сбежать — с одной палочкой на двоих было бы несладко…              — Сбежать? — Гермиона нахмурилась. — Представляешь, что было бы с вашей матерью? Она и так в ужасе от того, что случилось…              — Не нужно было угрожать нам Обливэйтом, — огрызнулся Фред и решительно направился на второй этаж. Гарри проводил его тоскливым взглядом: что ж, последствия случившегося определенно собирались висеть над ними черной тучей. Удивительно, что Уизли даже не сетовали на присутствие Люциуса, который всё еще сидел на чердаке — в этой ужасной ситуации он был их верным союзником, настаивающим на том, что дети должны сидеть дома и слушаться родителей.              Он появился на крыльце, когда Рон, Джинни и Фред почти закончили переносить свои вещи. Фред забрал только одежду, оставив всё остальное в спальне: мистер и миссис Уизли едва ли обрадовались бы, если бы увидели алкоголь и журналы для взрослых. Фред выглядел абсолютно несчастным и очень, очень злым.              Люциус поджал губы, глядя на палатку. Очевидно, он помнил, куда его привели после освобождения из Азкабана. Хорошо, что у них был этот дом  — жизнь в тесной палатке показалась бы еще более невыносимой, если бы Люциус был рядом. Гарри нахмурился, поймав его взгляд, и вышел следом.              — Куда вы идете? — спросил он.               — Нарцисса считает, что Драко не вернется, пока я здесь, — поморщился Люциус. — Хотя мы вообще не знаем, где он — не представляю, куда его мог забрать Уизли…              — Джордж защитит его, — настоял Гарри. — Думаю, они где-то рядом и пытаются понять, что будет, когда они вернутся. Вам не стоило угрожать Драко — теперь уговорить его держаться от всего этого подальше будет трудно.              — Я не нуждаюсь в твоих советах по воспитанию, — фыркнул Люциус. Он обвел взглядом их двор (уже не такой тихий и спокойный, как раньше), маленькую рощу, тропу, уходящую к озеру. Едва ли этот мирный пейзаж трогал его сердце. Но всё же это место служило убежищем для его семьи, и Гарри видел, как горькие морщины собираются вокруг его рта. Должно быть, Люциус сожалел о своей резкости и не желал признавать неправоту — по крайней мере не перед Гарри.              — У нас был уговор, — сказал вдруг Малфой, не поворачивая головы. Гарри сглотнул и положил руку на перила, крепко сжимая теплое дерево. Из палатки вышел Рон — он устало потянулся и хмуро поглядел на Люциуса издалека.              — И я его не нарушал, — сказал Гарри. — Я хочу, чтобы Драко был в безопасности. Но вы не помогаете.              — А ты разве не слышал Драко? — Люциус мотнул головой, отбрасывая свои длинные волосы назад. Он спустился с крыльца и обернулся: его мрачная, высокая фигура казалась совершенно неуместной в этом затоптанном дворе. Сейчас Гарри с трудом мог поверить, что когда-то Малфой стоял перед ним на коленях, испуганный и дрожащий. — Ты заразил моего сына упрямством — он не оставит тебя. Значит, нам придется искать другой способ уговорить его.              — Империус?              — Может, Драко будет зол, но зато он будет жив. Разве это такой плохой вариант? Даже Молли Уизли согласна со мной.              — Она бы не сделала подобного с Джорджем, — возразил Гарри. — Она просто испугалась.              — Ты не представляешь, на что способны родители, чтобы защитить своих детей, — Люциус покачал головой.              Он поглядел на палатку, тяжко вздохнул и исчез с громким хлопком. Несколько секунд Гарри смотрел на то место, где мгновение назад стоял Люциус: он взвешивал его ужасные слова, вспоминая злость и обиду в глазах Драко — и его крики, когда Волдеморт пытал его, желая заставить Гарри сдаться.              — Что он сказал? — спросил Рон, подходя ближе. Гарри натянуто улыбнулся.               — Ничего нового, — ответил Гарри. — А что твои родители?              — Папа и Ремус пойдут их искать. Подробностей я не знаю — мне страшно с ними разговаривать, — фыркнул Рон. — Джордж еще и сказал, что это была моя идея — вот придурок. Где Диггори? Ему достанется целая комната.              — Тебе тоже, разве нет?              — Ага, со стенкой, которая колышется от ветра, — Рон поморщился.              Вдвоем они вернулись в дом. Со второго этажа доносились приглушенные голоса Снейпа и Нарциссы: Гарри и Рон остановились около лестницы, прислушиваясь. Расслышать получилось лишь обрывки: конечно, они говорили о Драко и Джордже, но также о пополнении запасов зелий — похоже, они оба понимали, что в ближайшее время им понадобятся все силы. Прозвучало имя Гарри, и тот невольно вскинул голову — он столкнулся взглядом со Снейпом, смотрящим на него с пролета второго этажа.              Это был первый раз с момента громкой ссоры, когда Северус посмотрел на него — Гарри не придавал этому значения, пока не поймал его взгляд. Снейп смотрел на него удивительно спокойно, почти равнодушно, а затем отвернулся. Все звуки тут же стихли, скрытые за заглушающими чарами. Гарри поджал губы — сейчас все были напряженными и раздраженными, и он не ждал радушного приема, однако… Это был далеко не первый раз, когда речь заходила о желании Северуса спасти его — и никогда они не говорили об этом вдвоем. Об их отношениях, о той привязанности, что Гарри взрастил в своем сердце. Он знал, что Северус заботится о нём больше, чем о ком-либо другом, и не требовал от него многого — в конце концов, он прожил много лет, довольствуясь крохами, но сейчас…              Сейчас он бы хотел, чтобы его крепко обняли.               

***

             Люциус, Артур и Ремус так и не вернулись — поиски затягивались. Обычно вечера проходили в гостиной, в уютной тишине или за тихими разговорами, но сегодня о единении и речи не шло. Миссис Уизли оставалась в палатке и не отпускала детей от себя, Снейп больше не спускался с чердака, миссис Малфой заваривала чай, и с каждым разом он всё меньше пах чаем и всё больше — зельем…              Гарри, Гермиона и Седрик шатались по дому, словно призраки. Они заглянули в палатку, но сбежали, не рискнув мешать семье Уизли успокаивать мать. Миссис Малфой не нуждалась в их присутствии, Снейп не открыл дверь, когда Гарри робко поскребся — в итоге они разошлись по комнатам, так и не придумав, чем себя занять.               Вечером в доме было темно и тихо, непривычно — Гарри отчетливо ощущал запустение, воцарившееся в их скромном убежище. Пропали скрипы и шорохи, тихие голоса. Гарри лежал на своей постели и пялился в учебник трансфигурации, не видя слов — его мысли медленно перетекали от образа одного мрачного будущего к другому. Не все картины были так уж печальны: Гарри воображал себе сюжет, в котором ему бы удалось поразить Волдеморта, и тот бы сгинул, дав Гарри и его друзьям возможность отыскать решение, вернуть ему надежду… Это маленькое, теплое чувство пробудилось внутри него, но Гарри не мог позволить ему захватить себя. Когда-то он поверил, что у него есть другой путь, и хорошо знал вкус разочарования. Дамблдор обещал ему. Так почему-то…              Неподалеку раздался шум — Гарри вскинул голову, тут же хватаясь за волшебную палочку. Он настороженно прислушался. Возможно, это Снейп спустился с чердака, или же кто-то из ребят вернулся за забытыми вещами. Следом за шорохом раздался тихий смех. Что-то упало на пол.              Гарри вскочил с кровати и  выглянул в коридор. Там никого не было, однако из-под двери спальни Фреда и Джорджа бил голубоватый свет. Глаза Гарри распахнулись: конечно, это мог быть Фред, однако надежда уже наполнила его. Он решил пройти в спальню друзей через ванную, чтобы не шуметь в коридоре и не привлекать внимание: Снейп бы точно сообщил разъяренным родителям, что их беглые чада вернулись.               Гарри на цыпочках прокрался через ванную и приоткрыл дверь в спальню близнецов. Он сразу увидел Джорджа и Драко — те сидели на полу в свете Люмоса и тихо шикали друг на друга, пытаясь не хихикать. Они выглядели вполне прилично, даже не особенно потрепанно — Гарри ощутил, как что-то внутри него расслабилось. Они были в порядке, и только это имело значение. Впрочем…              — Чем это пахнет? — спросил он.              Джордж и Драко вздрогнули и тут же снова принялись смеяться. Джордж поднял палочку и направил свет на Гарри.              — Приветик, — радостно прошептал он. — Скучал по нам?              — Да, — сказал Гарри, проходя в комнату и скрещивая руки на груди. — Вас ищут по всей округе. Где вы были? И чем… Почему тут пахнет бензином?              — Мы были на зап-рав-ке, — воодушевленно сообщил Драко, широко улыбаясь. Они с Джорджем выглядели уж слишком довольными для людей, которые поругались с родителями и целый день провели, шатаясь непонятно где. В полумраке их лица трудно было рассмотреть, но Гарри подозревал, что они вовсе не прятались за кустами, переживая о встрече с Молли и Люциусом — похоже, они провели этот день гораздо веселее, чем все прочие.              — Заправке, — проговорил Гарри. — Вы облились бензином?              — Случайно. Там была штука, и она выстрелила в нас, — сказал Джордж. — Мы думали, что в ней вода, потому что какой-то парень мыл свою машину.              — А Агуаменти вам не подходило?              — Мерлин, точно, — Драко хлопнул себя по лбу. — Ты мог использовать магию, и нам не пришлось бы сражаться с этой штукой… Фу, я правда воняю…               — Ты вонял еще с тех пор, как облился пивом, — сказал Джордж.              — Я не виноват, что оно так сильно пенилось! Зачем ты его тряс?              — Вы напились? — изумился Гарри. — Какого черта! Мы волновались за вас! Вы, что, целый день торчали на заправке?              — Уж лучше торчать на заправке, чем выслушивать угрозы от родителей, — огрызнулся Джордж. Он огляделся, будто только сейчас заметил, что Фреда и части вещей не было в комнате. — А где Фред? Мы и ему пиво принесли. Правда, оно кислое и теплое — мы украли его из коробок…              — Твои родители установили палатку перед домом, и теперь вы живете там, — фыркнул Гарри. — Не думаю, что миссис Уизли оценит твой подарок.              — А мне плевать, — резко сказал Джордж. — Раз они теперь живут тут, значит, я заберу мою палочку, и мы с Фредом свалим. Найдем другой дом — не так уж это сложно…              — Можно с вами? — спросил Драко.              — Конечно нет! — разозлился Гарри  — Ваши родители перегнули палку и понимают это. Они ведь не собирались на самом деле…              Он немного лукавил — Люциус был способен на всё, что угодно, но Гарри не хотел запугивать Драко. Нарцисса бы не позволила стереть ему память. А всё остальное…              — Неужели? — Драко прищурился, словно уловив его сомнение. — Значит, ты не об этом сговорился с моим отцом? Думаешь, он не попытается использовать магию, чтобы принудить меня? Он выглядел недостаточно убедительно?              — Это же Люциус — разве он не всегда такой?              — Вот именно — он всегда такой, и я не буду первым, на ком он использует ментальную магию. Он прекрасно ей владеет, — Драко обхватил себя руками. — А если я попытаюсь ему противостоять…              Он вдруг замолк и отвернулся. Джордж поглядел на него очень внимательно — от Гарри не укрылось то, насколько тяжкой вдруг стала тишина. Что Драко имел в виду?               — Моя палочка у матери? — спросил Джордж, меняя тему. Гарри кивнул, и он нахмурился, теряя остатки своего опьянения. — Она точно ее не отдаст. Впрочем, она не спрашивала, когда забирала ее у меня — почему бы мне не поступить также?              Гарри растерялся. Честно говоря, он не был уверен, как ему стоит поступить — он уж точно не хотел поощрять Джорджа к еще большему конфликту с матерью. Но он не мог просто скрыть тот факт, что Джордж и Драко вернулись.               — Так, — медленно произнес он. — Давай я позову Фреда? Он поможет тебе поговорить с миссис Уизли — наверное… А ты, Драко, поговори с матерью — твоего отца здесь нет.              — Я воняю, — печально и всё еще очень пьяно сказал Драко. — Не хочу с ней говорить — не хочу слушать, что она мне скажет… Опять будет говорить, какой я беспомощный — а это не так. Вы все считаете меня таким слабым…              Гарри растерянно перевел взгляд на Джорджа. Едва ли тот был хорошей помощью в этой ситуации — он смотрел куда-то в сторону, мрачно и задумчиво.               — Я скажу миссис Малфой, что ты вернулся, хорошо? — аккуратно предложил Гарри. — Она была очень зла на Люцицса, так что точно не станет… поддерживать его затею. И позову Фреда.              — Можно взять что-то из твоих вещей? — спросил Джордж. — Не хочу, чтоб они видели меня в таком виде. А вся моя одежда пропала…              — Да, конечно, — улыбнулся Гарри, радуясь, что Джордж хотя бы не грозился снова аппарировать. Чудо, что они добрались сюда, будучи пьяными — не хватало ещё, чтобы кого-нибудь из них расщепило.              — Что угодно можно взять? — уточнил Джордж, поднимаясь на ноги.              — Да, бери, что хочешь. А ты… — Гарри посмотрел на Малфоя, дующегося, сидя на полу. — Не знаю, просто никуда не уходи.              Гарри, глубоко вздохнув и вооружившись всей своей решимостью, вышел из комнаты и направился в дальний конец коридора, где располагалась спальня Нарциссы. Тусклый желтый свет проникал сквозь щель под дверью — конечно, Нарцисса не спала. Она открыла дверь почти сразу, стоило Гарри постучать: она появилась на пороге, уставшая и не сменившая платье. Ее волосы были распущены и свободно лежали на плечах. Глаза казались немного опухшими.               — Гарри? — удивилась она. — Что случилось?              Гарри нервно сглотнул и мотнул головой в сторону спальни.              — Драко вернулся, — тихо проговорил он.               — Что? — глаза Нарциссы распахнулись. Она тут же бросилась вперед, почти отталкивая его с дороги, и Гарри осторожно придержал ее за локоть: ее рука была тонкой и хрупкой.              — Миссис Малфой, — он постарался подобрать слова. — Только не ругайте его, пожалуйста. Драко всегда переживал о том, как отреагирует Люциус…              Взгляд Нарциссы похолодел. Она высвободила свою руку.              — И что же он натворил во время своего отсутствия? — она решительно направилась по коридору. Гарри опередил ее, указав на спальню близнецов. Ему хотелось остаться и защитить Драко перед матерью, но миссис Уизли тоже нужно было предупредить, и ее гнев был намного страшнее.              Джордж вышел из спальни Гарри, одетый в чистую футболку. Он замер, столкнувшись лицом к лицу с миссис Малфой: тусклого света ламп хватило, чтобы подчеркнуть стыдливый румянец на его щеках. Он потупил взгляд.              — Джордж, — сухо произнесла Нарцисса.              — Миссис Малфой, — пробормотал Джордж. — Я…              Нарцисса подняла ладонь, прерывая его. Несколько секунд она просто смотрела на него тяжелым, осуждающим взглядом, а затем покачала головой.              — Иди к своим родителям, — холодно приказала она.               Джордж пристыженно кивнул. Он поймал взгляд Гарри — тот неловко топтался рядом, не рискуя вмешиваться. Он не пошел следом на Нарциссой, когда та зашла в комнату, и вместе с Джорджем спустился на первый этаж. Там было тихо и темно, и единственным светом были огни вокруг палатки, сияние которых проникало через окна. Джордж тяжко вздохнул, воображая, что ждет его внутри.              — Позови Фреда, пожалуйста, — попросил он, прижимаясь спиной к стене и скрещивая руки на груди.              — Он тоже зол на тебя, — хмыкнул Гарри. — Ты не взял его с собой.              — Не уверен, что смог бы аппарировать троих, — сказал Джордж. — К тому же Драко понимает, какого это — выслушивать такую чушь от родителей.              — Вы хотя бы повеселились.              — Мне нравится Малфой — с ним всегда было весело, — Джордж вдруг ухмыльнулся. — Тебе стоит выбраться в город вместе с ним. Он такой забавный, когда выпьет. Такой… тактильный.              Что-то было в его голосе — что-то мрачное и липкое, проступающее особенно ярко в зловещем полумраке. Джордж был зол, напряжен и расстроен, и Гарри не винил его в этом.                Он остановился около дверей, сжав пальцами холодную ручку. Мгновение он сомневался, глядя в темноту перед собой, а затем повернулся и прижался спиной к двери. В темноте он едва мог разглядеть лицо Джорджа, только его силуэт и очертания, подсвеченные тусклым светом с улицы.              — Это ты рассказал Гриндевальду о наших планах? — прямо спросил Гарри.              Джордж помолчал пару секунд.              — Я думал, что это был ты, — произнес он. — Похоже, мы оба ошибались.              — И кто же это был, если не мы?              — Диггори, очевидно, — Джордж пожал плечами. — Он единственный, кто контактировал с Гриндевальдом — и у него могут быть свои взгляды на происходящее. В последнее время он казался мне довольно… отстраненным.              Гарри нахмурился. Он не стал настаивать — у них не было на это времени, и он не был уверен, что хотел услышать. Седрик и Джордж обвиняли друг друга, однако не было никаких доказательств их причастности.  Имело ли это значение сейчас? После того, что произошло?              — Понятно, — медленно произнес он. — Подожди здесь.              Ему не понадобилось много времени, чтобы найти Фреда: тот сидел на диване посреди палатки и пялился в книгу неподвижным взглядом. Обстановка совершенно не изменилась с тех пор, как Гарри был здесь в последний раз: теплый свет ламп, старая мебель, странный запах в воздухе. Он испытывал привязанность к этому месту, в конце концов, палатка тоже была их домом когда-то. Рон и Джинни сидели рядом: Рон пытался научить Джинни шахматной стратегии, а та зевала, лениво крутя коня в пальцах. Они вскинули головы, услышав шаги, но тут же поникли — они надеялись, что это Артур и Ремус вернулись с новостями. Гарри улыбнулся.              — Фред, — он мотнул головой. — Можно с тобой поговорить?              Фред поглядел на него непонимающе — должно быть, смятение отражалось в лице Гарри, потому что Фреду хватило нескольких секунд, чтобы обо всём догадаться. Он вскочил с дивана и выбежал из палатки, почти оттолкнув Гарри с дороги. Хлопнула входная дверь дома — Гарри успел лишь проводить его растерянным взглядом.              — Джордж? — одними губами спросила Джинни, опасливо поглядывая на одну из тканевых занавесей, служивших дверьми — видимо, именно там отдыхала миссис Уизли. Гарри кивнул, и Джинни красноречиво провела пальцем по горлу, показывая, что ждало Джорджа по возвращению. Гарри невесело улыбнулся.              — Хочешь сыграть партию в шахматы? — спросил Рон. — Мы не можем лечь спать, пока папа не вернется. А когда он вернется… будет не до сна.              — Не могу, — шепотом ответил Гарри. — Хочу поговорить с Драко.               — Его хотя бы не заставили переехать, — раздраженно буркнул Рон.              — Да, его отца просто выставили за дверь, — добавила Джинни. — Да и Драко не должно попасть слишком сильно — это ведь Джордж его похитил…              — Они напились, — сказал Гарри. — Так что им попадет в любом случае.              — Напились! — воскликнул Рон слишком громко. Он тут же зажал рот рукой, опасливо поглядывая в сторону маленькой спальни. Похоже, миссис Уизли задремала, утомленная тревогой — ей полезно было отдохнуть, пока Джордж приходит в себя. Гарри выразительно приподнял брови и помахал рукой.              — Проверю, как они там, а вы следите, чтобы миссис Уизли не проснулась, — он шмыгнул обратно в темноту. Не сказать, что Гарри намеревался вмешиваться в разговор близнецов — достаточно было убедиться, что они не сбежали, вооружившись одной палочкой на двоих. Они вполне могли это сделать — и их не было в гостиной.              Дверь в их спальню была закрыта чарами, поэтому Гарри решительно вернулся в свою комнату и  едва не уткнулся лицом в спину Нарциссы, стоящей на пути. Та бросила на него сердитый взгляд через плечо, и Гарри стушевался, замерев в проходе. Его взгляд забегал по комнате и уткнулся в Малфоя, который выкладывал на постель чистую одежду. По цвету лицо Драко не уступало гриффиндорскому флагу.              — Простите, — пробормотал Гарри. — А Джордж…              — В своей комнате, — сухо ответила Нарцисса. — Где Молли?              — Она спит, — сказал Гарри. — Я подумал, что не стоит ее будить…              — А Артуру ты сообщил?              — Эм, — Гарри растерялся. — Нет. Он ведь с Люциусом — тот вернётся, и все начнется по новой…              Приподнятая бровь Нарциссы намекнула ему, что  он говорил какую-то ерунду. Гарри растерянно замолк, не зная, что еще сказать — он не хотел быть ответственным за подобные решения.               — Ты должен был сказать ему, — произнесла Нарцисса, будто прочитав его мысли. Она выглядела еще более уставшей, чем раньше. — Не получится остаться в стороне — ты причастен к тому, что происходит в моей семье и семье Уизли. К тому же Молли будет легче, если ты будешь рядом. Едва ли она осознает, насколько всё серьезно.              Гарри моргнул, чувствуя, как сжимается его горло. Когда-то Нарцисса говорила ему, что он был частью ее семьи, ведь Драко выбрал его — думала ли она так сейчас? Конечно, она сочувствовала сироте, заботилась о детях, что напоминали ей о ее собственном сыне, но чувствовала ли она тоже самое в моменты, когда угроза нависала над ними? А миссис Уизли? Могли ли они считать Гарри своим, зная, что именно он подверг опасности их семьи…              Гарри кивнул. Он не нашел слов, и Нарцисса лишь тяжело вздохнула, оборачиваясь к Драко. Тот выглядел злым и обиженным.               — Приведи себя в порядок, — устало сказала она. — Ложитесь спать. Я поговорю с Молли и Артуром. Обсудим всё утром.              Гарри снова кивнул. Он проводил Нарциссу взглядом, когда та вышла из комнаты и осторожно прикрыла за собой дверь. Прислушался к ее удаляющимся шагам, в затем повернулся к Драко — тот перестал делать вид, что его интересуют только одежда. Он запрокинул голову и тяжело вздохнул.              — Она сказала, что отец хотел выразить верную мысль, но выбрал неверный подход, — сказал он, опередив вопросы Гарри. Драко скривился. — Они считают, что Темный Лорд попытается использовать меня — и не позволят мне помогать тебе, если это будет означать опасность для меня. Но ты, похоже, и так знаком с этим планом.              Похоже, опьянение прошло, оставив только гнев и недовольство — что ж, они были справедливо направлены на Гарри.               — Разве они ошибаются? — спросил Гарри. — Ты же сам говорил, что Волдеморт пытался повлиять на тебя. Думаешь, он не сделает этого снова? И будет честен с тобой? В этом твой отец прав — Темный Лорд попытается вновь использовать тебя, чтобы добраться до меня.              — Мне больше нравились дни, когда ты его ненавидел, — Драко поморщился. — Родители недооценивают меня — и ты тоже. Я не собираюсь верить всему, что мне говорят.               — И всё же Гриндевальд убедил тебя в том, что намерен сначала заполучить палочку.               Драко поднялся на ноги, сжимая в руках чистую рубашку. Его пристальный взгляд впился в лицо Гарри, губы поджались. Несколько секунд Драко обдумывал сказанное, а затем повернулся и решительно направился в ванную. Его слегка качало. Гарри не собирался прерывать разговор на такой ноте.              — Я не поддерживаю идею твоего отца, — сказал он, заходя в ванную вслед за Драко. Тусклая лампочка под потолком мигнула, словно реагируя на повисшее в воздухе раздражение. — Но разве это так странно — то, что родители не хотят, чтобы ты участвовал в опасном деле? Нарцисса не позволит стереть тебе память. Но если ты просто останешься в стороне…              Драко вдруг толкнул Гарри в плечо, и тот впечатался спиной в хлипкий шкафчик. Гарри не успел даже пискнуть, когда крепкое предплечье вдруг надавило ему на шею, не позволяя отвернуться. Лицо Драко оказалось очень близко.              — А что насчет тебя? — прорычал он. — Ты ведь не останешься в стороне. Но всё должны быть по-твоему — поэтому ты рассказал всё Гриндевальду?               — Это был не я, — прошипел Гарри. — Почему вы все меня подозреваете?              — Потому что ты чертов самоубийца, — рыкнул Драко. — Если ты думаешь, что я позволю тебе снова попрощаться со мной, как в тот раз, под трибунами — ты ошибаешься. Я отнюдь не беспомощен. Я сам сотру тебе память, если придется — раз уж ты поддерживаешь моего отца, значит, считаешь это приемлемым способом решения конфликтов, разве нет? Снейп мне поможет. Разве это не отличный план?              Его слова звучали так решительно и уверенно, что на миг Гарри усомнился — уж не было ли это настоящим планом Снейпа? Он редко делился своими размышлениями, но, очевидно, не поддерживал идеи Гарри. Он мог бы стереть ему память. Гарри напрягся, представив подобное развитие событий. Драко криво усмехнулся.              — Что? — спросил он. — Не нравится, когда тебе угрожают?              — С каких пор мы решаем проблемы угрозами? — Гарри сжал ладонью его локоть, пытаясь мягко отодвинуть его от своей шеи. От Драко всё еще пахло алкоголем и бензином — смесь была так себе. Белки его глаз были красными, а губы — сухими. Растрепанные волосы торчали во все стороны. Выглядел он не лучшим образом, однако Гарри не планировал винить его в этом — это был паршивый день.              Драко сощурился и слегка отстранился.              — А с каких пор я — ваш бесправный пленник? — фыркнул он.               — С тех пор, как решение о моей собственной душе и жизни принимаю не я? — спросил Гарри. — Мы все заботимся друг о друге — и это последствия. Я не поддерживаю твоего отца, но я не хочу, чтобы ты рисковал собой. Если я тебя потеряю…              — А если я тебя потеряю? — прорычал Драко, и его глаза заблестели. — Я не могу, Гарри — я так люблю тебя, и я… — его губы задрожали. — Забудь. Я передумал. Я тебя просто ненавижу. Ты просто поверил тому, что тебе сказал Дамблдор — ты не должен был даже допускать такую мысль…              Он отпустил шею Гарри и вцепился в его плечо. Выражение паники вдруг появилось на его лице — всё же подобные разговоры были не лучшим решением после такого дня. Гарри потянулся вперед, прикасаясь к щеке Драко.              — Я же согласился с вашей затеей, — сказал он. — Я не исчезну, как намеревался сделать тогда, обещаю. Я не сдамся.              — Тогда и я тоже, — Драко наклонился вперед и уткнулся лицом Гарри в шею. От его волос пахло чем-то горьким — страшно было представить, чем еще он сегодня занимался. Стоило расспросить его подробнее утром. Гарри вздохнул и обхватил его за талию, прижимая к себе.              — Что сказала Нарцисса о твоем… приключении?              — Выразила отвращение, — пробубнил Драко, опаляя шею Гарри горячим дыханием. — Я всё свалил на Уизли — звучало правдоподобно. Тем более что это была его идея. Я предложил пошататься по Лондону — у меня не было времени на то, чтобы посмотреть его. Но там нас могли заметить.              — И альтернативой было только пьянство на заправке?              — Это было весело, — Драко пожал плечами и слегка отстранился. — Мы могли делать всё, что захотим. Я бы хотел, чтобы ты был там со мной — чтобы мы могли не думать о наших проблемах, могли просто веселиться. Как в Хогвартсе. Мы ведь столько всего не успели сделать — мне стоило позвать тебя на свидание, как только я всё понял. Может, мы не оказались бы здесь. Может, я нашел бы выход.              Драко провел рукой по плечам Гарри, по его груди и животу, задумчиво и почти отстраненно. Его глаза всё еще поблескивали, и во взгляде не было мягкости — только решимость, печаль и гнев. Тусклый желтый свет делал его волосы золотыми.              — Хотел бы я вернуться в прошлое, — сказал вдруг Драко. — Ты вернулся после того, как крестраж Темного Лорда в тебе был уничтожен — значит, если всё повторится, то ты можешь вновь оказаться в начале. Как ты тогда поступишь?              — Обещаю, что позову тебя на свидание в магазине мадам Малкин, — улыбнулся Гарри, пытаясь хоть немного улучшить его настроение. Он вдруг вспомнил дни, которые он проводил с Сириусом на Гриммо: выпивка делала его крестного меланхоличным, злым и веселым одновременно. Драко стоило принять душ, чтобы смыть с себя резкие запахи, и лечь спать.              — Ты врешь, — Драко вскинул глаза. — Думаю, вернись ты в прошлое, ты бы вообще не стал общаться со мной, Уизли и Грейнджер — чтобы не втягивать нас в неприятности.               Гарри хмыкнул, не желая отвечать — и признавать, что даже в этот раз подобная идея была его первой мыслью. Он смутно помнил, как сел на табуретку, и профессор МакГонагалл надела на него Шляпу. Он мог выбрать другой путь, мог защитить своих друзей — однако он взял на себя ответственность и не справился.              Драко понял всё без слов. Он поднял руку и сжал его подбородок.               — Надеюсь, что я смогу тебя опередить, — сказал он. — Если Темный Лорд всё же убьет меня, то я хочу вернуться в тот день, когда впервые встретил тебя — и как следует врезать тебе по лицу.              — Ты можешь сделать это сейчас, — смело сказал Гарри, игриво вскинув брови. Он не думал, что Драко действительно ударил бы его — хотя тому бы полегчало, если бы он выпустил пар.              — Нет, — Драко покачал головой. — Целоваться будет неудобно.              Он потянул Гарри к себе, не убирая руку от его лица, и резко прижался к его губам. Поцелуй был похож скорее на попытку доказать что-то, чем на ласку, но Гарри не возражал — если это было тем, в чём  Драко нуждался сейчас. Ему хотелось стереть все воспоминания о ссоре и смятении, вернуть их в момент, который принадлежал лишь им двоим. Гарри вспомнил, как этим утром он уже целовал Малфоя, как тот тихо стонал ему на ухо, пока Гарри трогал его…              Но запах дешевого пива и бензина был действительно не самым воодушевляющим. Гарри слегка толкнул Драко в плечо, заставляя отступить назад — он толкал его, пока тот не уперся спиной в душевую кабину.  Малфой посмотрел ему прямо в глаза, покусывая губу. Может, Гарри  и не был большим поклонником алкоголя, но он не мог отрицать, что Драко выглядел привлекательно даже после своих приключений на заправке. Гарри прикинул возможности: миссис Малфой отправила их спать, близнецы прятались в соседней комнате…              Гарри достал палочку и наложил запирающие заклинания на обе двери. Драко усмехнулся и дернул его на себя, меняя их местами.              — Мы делали это в ванной, — вспомнил он. — В первый раз. Помнишь?              — Как бы я смог это забыть, — сказал Гарри. — Тогда ты впервые заговорил о крестражах.              — А ты впервые солгал мне о них, — Драко прижался к нему всем телом.              Он поцеловал Гарри вновь, и на этот раз его рот был требовательным и горячим. Драко потянул вверх его футболку, зацепил пальцами пуговицу на джинсах. Он двигался быстро и резко, словно боясь, что Гарри передумает или попытается сопротивляться его настойчивости — похоже, сама мысль о том, что он потеряет контроль над ситуацией, плохо сказывалась на его выдержке. Возможно, слова Люциуса проникли глубже, чем могло показаться, и Гарри мог лишь попытаться прогнать их прочь…              Впрочем, он не хотел думать о Люциусе, когда Драко стягивал с него одежду. Малфой выхватил волшебную палочку из рук Гарри и бросил ее на полку с шампунями, а затем потянулся рукой к крану, пытаясь включить воду. Гарри обхватил его руками за лицо, не позволяя отстраниться: он запустил язык в рот Драко, чувствуя, как горький вкус опьяняет его самого. Он так устал — думать обо всём, что произошло, переживать, пытаться стряхнуть груз ответственности со своих плеч…              Зашумела вода. Драко, не отрываясь от губ Гарри, пытался настроить ее температуру. Когда он, наконец, удовлетворился результатом, то приступил к остаткам их одежды — сделать это, не разрывая поцелуя, было сложно, но он держался до последнего. Гарри рассмеялся, отталкивая его от себя.               Им понадобилось несколько секунд, чтобы избавиться от того, что еще висело на них. Гарри пинком отправил джинсы в угол и ступил в душевую кабину: тесную и плохо освещенную, но уже согретую теплой водой. Довольно интимную. Горячие струи ударили по его плечам, и Гарри почти застонал от удовольствия — он и не думал, что так сильно в этом нуждался. Он прижался спиной к белому кафелю и запрокинул голову, позволяя воде стекать по лицу. Несколько секунд Гарри просто наслаждался теплом, а затем приоткрыл мокрые ресницы и посмотрел на Драко.              Тот разглядывал его, цепляясь за дверцу душевой кабины.  Его грязная одежда валялась на полу. Вода попадала и на него: Гарри проследил взглядом за прозрачной каплей, бегущей по его груди, животу — и ниже.               — И чего ты там стоишь? — хрипло спросил Гарри.              Ему уже приходилось видеть Драко обнаженным, и тот миг в ванной, когда Малфой, подобно сирене, пытался выманить у него правду о крестражах, глубоко отпечатался в его памяти. Гарри хорошо помнил, как рассеянный свет ванны старост ложился на его кожу, как темнели его волосы, как блестели глаза — Драко был прекрасен тогда и не менее прекрасен сейчас. Может, их маленькая ванная не могла похвастаться мрамором, из крана не лилась разноцветная пена, а на стене были разве что трещины, а вовсе не витраж с сиреной, но это ничего не меняло. В тусклом свете глаза Драко становились пасмурными, а волосы — слегка золотистыми. Его кожа больше не казалась бледной, и румянец спускался по его тонкой шее.              Драко усмехнулся и шагнул к нему. Вода залила его лицо, растрепанные волосы тут же прилипли ко лбу. Он прижался к телу Гарри, и тот обхватил его руками за шею. Они оба были возбуждены, и Гарри чувствовал, как Драко потирается о его живот. Стекающая вода помогала ему в этом деле. Драко провел руками по бокам Гарри, крепко сжимая. Прикусил его нижнюю губу, слизывая капли воды.              Гарри не был уверен, чего он хотел в этот момент, и потому он просто доверял рукам Драко. Он открывал рот, встречая его поцелуи, мягко поглаживал его плечи. Ему было так тепло, так хорошо — пожалуй, он мог бы кончить, просто потираясь о живот Драко, задевая его твердый член…              Драко провел рукой по его груди, касаясь соска. Протолкнул бедро между ног Гарри, прижимаясь сильнее. Он отстранился, заглядывая в его лицо и словно спрашивая разрешения — может, они и трогали друг друга каждый день, однако некоторые вещи всё еще были для них непривычными. Гарри никогда не смог бы забыть чувство, которое он испытал, проникнув внутрь Драко — как тесно и жарко тот сжимал его, как трепетали его мышцы. Он всегда боялся причинить ему боль, но вместе с тем он испытывал особое наслаждение, ощущая, как Драко дрожит под его прикосновениями.               Гарри сглотнул. Они могли попробовать сделать всё иначе — и Драко должен был узнать, каким порочным было это чувство. Должно быть, он думал о том же, потому что его ладони медленно скользнули по бедрам Гарри, сжимая его ягодицы. Его пальцы были такими сильными, и это было далеко не первый раз, когда Малфой тискал его задницу, однако сейчас Гарри ощутил всё немного острее.              Он потянулся к губам Драко. Их поцелуй изменился: Гарри жадно посасывал его язык, цеплял зубами нижнюю губу, слизывал слюну и воду. Он запустил руки в волосы Драко, прижимая его к себе и не позволяя  отстраниться. Его крепкие ладони стиснули бедра Гарри. Драко навалился на него всем телом, вжимая в стену, окружая собой — его движения стали резкими, почти грубыми, словно он опасался, что Гарри выскользнет из его объятий.              Он скользнул пальцем меж его ягодиц, слегка потерев: Гарри вскинулся и ахнул от непривычного ощущения. Он вдруг начал задыхаться: от воды, от чужого языка во рту, от того, как близко Драко был прижат к нему. Его твердый член требовал внимания, и мягкие струйки воды и прикосновения к скользкой коже лишь усиливали желание.              Драко отстранился от его губ, но не отодвинулся: его глаза были темными и лукавыми.               — Я не могу пользоваться магией, — шепотом напомнил он. — А если ты хочешь, чтобы всё получилось, нам нужно что-то получше воды…              Гарри тяжело сглотнул и потянулся за палочкой. Его голова немного кружилась; он уже множество раз занимался этой непристойной трансфигурацией и почти не задумывался о своих действиях. Ему хватило лишь неясного бормотания и взмаха палочкой — и вся вода, покрывающая их тела, вдруг превратилась в маслянистую жидкость без цвета и запаха.               Гарри уронил палочку обратно на полку и удивленно опустил голову. Драко провел рукой по лицу и прыснул от смеха. Их волосы тоже покрылись слоем масла, и вода, которая хлынула сверху, едва ли могла смыть это безобразие.              — Молодец, — тепло произнес Драко, и хриплые, уставшие нотки пропали из его голоса. — Теперь ты очень скользкий…              — Ты получил, что хотел, — фыркнул Гарри, облизывая губы. Хорошо, что у этой жидкости не было вкуса — впрочем, если бы он научился превращать ее во что-то приятное… Его фантазия вдруг наполнилась совершенно дикими картинами, и Драко явно понял ход его мыслей. Он опустил взгляд вниз.              — Хм, — он ухмыльнулся. — Если ты будешь очень послушным и перестанешь меня бесить…              — Если ты будешь послушным, — фыркнул Гарри. — Так и будешь на меня смотреть? Или ты просто хотел поприжимать меня к стенке?              Драко закатил глаза и потянул Гарри за плечо, грубовато разворачивая к себе спиной. Гарри ткнулся щекой в кафель, прикрывая глаза: на миг его охватила паника, но теплая вода и горячее дыхание Драко заставили его расслабиться. Твердый член коснулся его ягодиц — Малфой потирался о него, позволяя привыкнуть к его давлению за спиной, к его твердому телу. Одну руку он опустил на член Гарри,  сжимая его достаточно сильно, чтобы тот тихо застонал, но всё же недостаточно для того, чтобы тот кончил, толкаясь в его скользкий кулак. Вторая же рука игриво скользнула по спине, опустилась ниже — зубы вдруг резко сомкнулись на плече Гарри, отвлекая его от проникновения внутрь.              Этого было — много. Драко вонзал зубы всё сильнее, гладил его член и проталкивал палец глубже, раздвигая мышцы. Это было не больно: вода и масло действительно делали процесс проще. Драко задвигал ладонью быстрее, зализал место укуса — Гарри тихо застонал, пытаясь прижаться к нему еще ближе. Палец проник в него и тут же двинулся обратно — уже намного легче…              — Я постоянно думаю об этом, когда ты рассказываешь мне о своих планах пожертвовать жизнью, — прошептал Драко ему на ухо. — Думаю о том, что ты принадлежишь мне — я не позволю тебе…              К его пальцу присоединился второй, и растяжение стало ощутимее. Драко резко двигал рукой, проникая внутрь Гарри в неровном, безжалостном темпе — он растягивал его и ощупывал, порой задевая место, из-за которого по телу Гарри словно пробегали крошечные разряды. Его член был таким твердым — пожалуй, если бы Драко сосредоточился лишь на этой точке, то Гарри мог бы кончить….              Малфой вдруг убрал свою руку, и Гарри невольно напрягся: к слегка саднящему проходу прижалась горячая головка, гораздо более крупная, чем изящные пальцы Драко. Он ощутил болезненное давление и стиснул зубы, стараясь расслабиться: Драко медленно проникал в него, раздвигая мышцы, которые резко перестали казаться мягкими и растянутыми. Малфой вцепился ладонями в его талию, заставляя слегка прогнуться — он тихо зашипел и толкнулся вперёд, резко проникая до самого конца.              Гарри ахнул и сжался, стискивая его внутри. Он столько раз держал член Драко своей руке и был абсолютно уверен, что тот не был настолько большим — сейчас же он казался распирающим, невыносимым. Гарри постарался думать о потоках горячей воды, о шумном дыхании Драко, о его груди, прижавшейся к его спине — Драко обхватил его руками, и Гарри показалось, что никогда прежде он не чувствовал его так близко. Какое-то время они не двигались, привыкая к этим ощущениям. Гарри вполне мог пережить некоторый дискомфорт, если это значило, что Драко продолжит так отчаянно цепляться за него.              Правда, он тут же напрягся снова, стоило Малфою слегка выйти из него и толкнуться обратно. Он тихо застонал Гарри на ухо, его бедра задрожали, словно он с трудом сдерживал себя. Драко принялся осыпать шею Гарри поцелуями, бормоча что-то жаркое и невнятное, похожее скорее на угрозы, чем на слова любви — он качнул бедрами, затем снова, постепенно двигаясь всё легче и быстрее.              Его руки скользнули по груди Гарри, сжимая его соски. Драко пытался доставить ему удовольствие, отвлекал от того, насколько странным было ощущение его движений внутри — Гарри знал, что к этому можно привыкнуть, боль и смущение не были достаточно сильными, чтобы он пожелал прекратить. Драко же нравилось — и тогда, и сейчас.              Драко толкался в него и иногда задевал то же место, что приносило удовольствие: Гарри пытался сосредоточиться на этом чувстве, двинуть бедрами навстречу, усиливая его. Скользкая ладонь опустилась на его член, и Гарри громко застонал, когда волна жара вдруг накрыла его. Он испуганно прикусил губу — они заперли дверь, но о заглушающих чарах не подумали, и близнецы в соседней комнате могли услышать его стоны, шлепки кожи о кожу.               Драко довольно усмехнулся ему на ухо. Он старался толкаться под тем же углом, чем заставлял Гарри сжиматься особенно сильно — его движения становились всё сильнее и увереннее. Он двигал кулаком по его члену, гладил живот и грудь, целовал шею. Драко было хорошо — Гарри чувствовал его дрожь, его жар, и эти чувства проникали в него с каждым вдохом. Горячая вода стекала его телу.              Гарри почти задыхался. Он откинул голову назад, расслабляясь в чужих руках. Его голова немного кружилась: твердый член внутри раз за разом попадал по нужной точке, и боль от растяжения отступала. Гарри ни о чем не думал — только об удовольствии.              — Я люблю тебя, — прошептал Драко ему на ухо. — Всегда тебя любил. Не смей даже думать о том, чтобы покинуть меня.               — Драко, — Гарри облизал влажные губы, собирая капли воды.               — Скажи, что послушаешь меня, — Малфой толкнулся в него особенно сильно, почти грубо, и Гарри громко ахнул. Он двинул бедрами навстречу, пытаясь повторить это ошеломляющее ощущение — такое странное, порочное. Драко прижался губами к его уху: — Я далеко не такой беспомощный, как ты думаешь. Я не хочу, чтобы ты меня защищал. Я хочу защищать тебя — я хотел этого с того самого дня, как прыгнул следом за тобой…              Гарри трудно было сосредоточиться на его словах. Он подставлялся под поцелуи и толчки, глотал свои стоны — шепот Драко становился гипнотическим.               — Скажи это, — настаивал Драко, цепляя губами мочку его уха. — Гарри…              — Да, — выдохнул Гарри.               Рука на его члене сжалась сильнее, и он ахнул, цепляясь за запястье Драк. Он хотел остановить его или же побудить двигать кулаком быстрее, цепляя пальцами чувствительную головку — он не мог расцепить свои пальцы, вжимая ногти в скользкую кожу Драко.               — Что — да? — прошептал Драко. — Будешь послушным?              Гарри брыкнулся — послушным его уж точно нельзя было назвать. Малфой тихо рассмеялся и убрал руку с его члена, словно наказывая за непокорность; он обхватил талию Гарри ладонями и принялся толкаться в него, наращивая темп. Мышцы привыкли к вторжению, и член легко проникал внутрь. Гарри уже не мог сдерживать стоны, срывающиеся с его губ. Он цеплялся скользкими ладонями за стену, пытаясь найти какую-то опору, чтобы было удобнее двигаться навстречу Малфою. Тот сжимал его талию всё крепче.              — Какой же ты невыносимый, — прошипел Драко сквозь стиснутые зубы. — И такой горячий, черт, я сейчас…              Гарри  опустил руку на свой член. Он быстро двигал ладонью, подводя себя к краю — он хотел кончить одновременно с Драко и гнался за своим оргазмом. Должно быть, он сильно сжимался внутри, потому что Драко проникал внутрь с некоторым усилием, сбивался со своего ритма. Его бедра дрожали.  Малфой вдруг наклонился и вцепился зубами в шею Гарри, почти прокусывая кожу — всплеск яркой боли, за которым скрывался подавленный стон, заставил Гарри кончить.               Он выплеснулся на стену, и вода тут же смыла все следы. Драко последовал за ним через пару секунд — он остался внутри, и Гарри тихо вздохнул, воображая, как это выглядело со стороны.               Он расслабился, тяжело дыша. Драко прижался к его спине, навалился всем телом, вдавливая в стену. Несколько секунд они просто наслаждались удовольствием, волнами накатывающим на них: Драко целовал укус на его шее, растерянно гладил его тело. Гарри всё еще ощущал его внутри себя — и он хотел бы никогда не двигаться…              — Тебе понравилось? — прошептал Драко. — Тебе было больно?              — Ммм, — протянул Гарри в ответ. — Это твоя тайная сексуальная фантазия — что-то о моём послушании?              — Эта фантазия совсем не тайная, — Драко поцеловал его ухо. — Ты не ответил на мой вопрос.               — Разве похоже, что мне не понравилось? — Гарри слегка шевельнул бедрами. — Ты меня отпустишь?              — Нет, — Драко прижался к нему еще крепче. — Побудь так еще немного…              Гарри мягко усмехнулся и расслабился в его руках.              

***

             — Ты не справился, — сказал Гриндевальд, не поднимая готовы.               Люциус стиснул зубы. Злость, сожаление и раздражение переполняли его, но он ничего не мог поделать — лишь стоять и чувствовать, как унижение тяжелым покрывалом опускается на его плечи. Гриндевальд говорил спокойно, почти равнодушно, словно он поручил Люциусу сущий пустяк — его мелодичный голос мог обмануть многих, но Люциус провел слишком много времени в окружении подобных людей. Он и сам был таким и потому понимал, что Гриндевальд был в бешенстве — и от его благосклонности зависел успех дела.              — Я еще не закончил, — возразил он. Гриндевальд все же оторвал взгляд от своих записей и поглядел на него. Он сидел за столом в кабинете, который стремительно терял свой маггловский облик: вещи прошлых хозяев пропадали, сменяясь книгами, свитками и артефактами. Шторы были распахнуты, и яркий дневной свет проникал внутрь — он подсвечивал следы глубокой усталости на лице Гриндевальда.               — Джордж Уизли похитил твоего сына, — Гриндевальд приподнял бровь. — Это часть твоего плана?              — Тебе уже доложили?              — А ты надеялся это скрыть? — Гриндевальд усмехнулся. — Впрочем, я и не ожидал, что ты добьешься успеха. Твой сын весьма упрям — весь в тебя.              — Если я не смогу убедить Драко уехать, то заставлю его это сделать.              Гриндевальд постучал пером по губам, задумчиво разглядывая Люциуса, а затем махнул рукой. Дверцы шкафов в кабинете затрепетали, словно поддаваясь смене его настроения. Ленивая улыбка растянула бледные губы.              — Я не могу так рисковать, — сказал он, и Люциус тут же расправил плечи, сжимая палочку в кармане своей мантии. Гриндевальд насладился произведенным эффектом и все же милостиво пояснил: — Друзья Поттера не остановятся, теперь это совершенно очевидно. Они рискнут своими жизнями ради безнадежной попытки спасти его. И в назначенный час решимость Поттера треснет — может, он и считает себя героем, однако явно недооценивает свою слабость перед чужими страданиями.               Он, наверное, мог целую вечность наслаждаться звуком своего голоса — всё это не имело значения, пока Драко пропадал неизвестно где в компании Джорджа Уизли. Может, это был не худший вариант, однако ни один из детей Артура не был тем человеком, которому Люциус бы доверил жизнь своего беззащитного, немного сумасшедшего сына. Какая еще затея могла прийти Драко в голову? Насколько глубоко Темный Лорд проник в его разум? Нарцисса могла кричать и плакать, но всё же Люциус был уверен в своей правоте — Драко нужно было увезти подальше..              — И что же ты планируешь делать с его ненадежным героизмом? — спросил Люциус настороженно.               — Хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам, — сказал Гриндевальд, легко поднимаясь из-за стола. — К тому же Гарри так долго страдал — стоит проявить милосердие и снять с него тяжкое бремя.              Люциус провел с этим человеком достаточно времени, чтобы распознавать мотивы, стоящие за красивыми словами. Дамблдор разговаривал точно так же — это было невыносимо. Не удивительно, что эти двое прониклись друг к другу симпатией.              — Разве суть не в том, что снять с него тяжкое бремя может лишь Темный Лорд?              — Я так думал. Однако наши гости, наконец, проснулись.              Люциус вздрогнул и медленно поднял взгляд, вспоминая о темном чердаке — он не заходил туда, но наблюдал за тем, как Гриндевальд обновляет защитные и поддерживающие чары. Маггловские жилища не были предназначены для хранения древних магических артефактов: они так жадно впитывали магию, словно старались восполнить годы, что провели вдали от волшебной силы. Люциус чувствовал себя крайне неуютно среди этих убогих жилищ — в его чистой крови магии было немало, и он ощущал, как стены и низкие потолки давят на него. Не удивительно, что семейство Блэк, проживающее в особняке на Гриммо, было сумасшедшим — даже воздух, выдыхаемый магглами, казался отравленным. Гриндевальду приходилось постоянно следить за состоянием чердака — чтобы его гости не погибли, превратившись в пыль.              Однако Люциус не мог не испытывать трепета, воображая, что именно Гриндевальд хранил на своем чердаке. Это были следы древней истории — Люциус не был уверен, сколько разума и силы сохранилось в них, однако воспитанное с детства уважение к магическим корням давало о себе знать. Он слегка прищурился.              — И что же они сказали? — полюбопытствовал он.              — Пару лет назад Поттер приходил к ним с вопросом, — ответил Гриндевальд, медленно обходя свой стол. Он остановился около окна, позволив золотому свету озарить свою тонкую фигуру, и выглянул на улицу. Ничего интересного он бы там не увидел — лишь дома да редких прохожих. — Он хотел знать, есть ли способ извлечь крестраж, и они обещали ему подумать. Увы, время идет для них иначе — они спят долгие годы и редко просыпаются. Поэтому они дали ответ лишь сейчас.              — Неужели есть другой способ? — осторожно уточнил Люциус.              — Есть, — сказал Гриндевальд, убирая руки за спину. Он слегка повернул голову, и солнце осветил его четкий профиль. — Успех не гарантирован, но нам придется рискнуть. Крестраж, что находится внутри Поттера, не завершен — мы позволим ему воплотиться и затем уничтожим.               Может, Люциус не был знаком с этой магией, однако он догадывался, к чему всё идет. Смерть давно следовала за Поттером по пятам — и Люциус лично приложил к этому руку. Разве было так удивительно, что она, наконец, добралась до него? Поттер должен был умереть, и другого пути не было — сердце Драко должно было разбиться. Люциус не мог защитить его от последствий его собственных решений.       Он не мог ему помочь — даже если бы вдруг захотел.              — Неужели ты сомневаешься? — с улыбкой спросил Гриндевальд.              — Нет, — сухо ответил Люциус. — Значит, ты хочешь убить Поттера? Думаешь, после этого крестраж захватит его тело?              — Да, — сказал Гриндевальд. — Крестражи Реддла обладают собственным сознанием — и они способны оживлять предметы, в которых находятся. Осколок внутри Поттера ничем от них не отличается. Поэтому Поттер не мог превратиться обратно после того, как выпил Оборотное зелье. Его душа целая и сильная, она подавляет крестраж — если она покинет тело, крестраж Реддла сможет занять ее место. Тогда мы сможем убить его — если наша теория верна.              — А если нет? — нахмурился Люциус. — Крестраж из Дневника открыл Тайную Комнату, а он был просто старой книжкой. На что способен крестраж в теле волшебника? Вдруг в результате у нас будет два Темных Лорда, а не один?              Гриндевальд мечтательно усмехнулся.              — Так будет даже интереснее, — сказал он и повернулся, бросая на Люциуса внимательный взгляд. — И почему ты такой хмурый? Мы на пороге великого открытия — кто бы мог подумать, что мы окажемся здесь вместе?              — Я должен найти Драко, — сухо напомнил Люциус. Не сказать, что его совершенно не интересовали темномагические открытия, но он бы предпочел, чтобы они проходили вдали от его семьи. Драко же по самое горло увяз в этой истории. — Если ты собрался экспериментировать с крестражем, моей семье стоит находиться подальше. Это дрянь жила внутри Поттера — кто знает, как этот крестраж относится к моему сыну и что он уже успел с ним сделать. Это бы многое объяснило.              — Не будь с ним так строг, — спокойно сказал Гриндевальд. — Драко любит Гарри всем сердцем — и вскоре он его потеряет. Думаешь, он просто смирится? Едва ли. Однако любящий отец, который понял и принял его чувства, сможет остановить его от необдуманных поступков. У тебя осталось мало времени, чтобы стать таким отцом.              — И сколько времени тебе нужно? — уточнил Люциус.              — Один день, — сказал Гриндевальд.