Вперед в прошлое

      Очнувшись в больничном крыле, Гарри совсем не удивился. Просыпаться тут стало входить в привычку. Он натянул на нос очки и огляделся: солнце заглядывало в окно и освещало соседние койки, и несколько солнечных лучиков отражались стеклянными гранями фигурных колб. В углу сидела какая-то девочка, сосредоточенно намазывающая на нос тёмно-зелёную мазь, а Помфри стояла рядом, покачивая палочкой и перемешивая густую жидкость в колбе.              — Маргарет, сколько раз повторять, что не стоит выводить прыщи заклинанием? — целительница покачала головой, строго глядя на девочку. Та обречённо кивнула, и Гарри увидел, что её щёки покрывает красная пупырчатая корка. Его передёрнуло, и он отвернулся.              К несчастью, мадам Помфри заметила, что Гарри проснулся. Закончив перемешивать настойку, она отдала её несчастной девочке и подошла к койке Гарри. В её руках мелькнул пузырёк с Укрепляющим зельем. Гарри знал, какое мерзкое оно на вкус, и заранее скривился от отвращения.              — Смотрю, вы уже готовы к принятию лeкaрствa, — улыбнулась мадам Помфри, протягивая Гарри пузырёк. Он вздохнул, зажмурился и одним махом выпил горькое, оставляющее отвратительное послевкусие, зелье. По телу прошла дрожь, нагревающая и расслабляющая. Гарри помотал головой, пытаясь разогнать цветные пятна перед глазами.              — Что со мной случилось? — спросил он, когда побочное действие зелья перестало скручивать его рвотными позывами.              Последнее, что помнил Гарри, был чёрный коридор, по которому он бежал. Потом дверь, выросшая словно из-под земли, и болезненное столкновение его лба со злополучной деревяшкой. А дальше? Гарри представил, как рано утром слизеринцы нашли «Святого Поттера» на пороге своих подземелий, бледного, обёрнутого в мантию-невидимку. Чёрт, мантия! И ведь не спросишь про неё у Помфри…              Гарри почувствовал, как волосы на затылке медленно встают дыбом от страха. Потеря мантии была равносильна потере волшебной палочки. От мысли, что какой-то гадкий слизеринец будет касаться волшебной ткани, надевать её на себя, становилось так обидно и мерзко, что Гарри едва не разревелся.              — Что с вами, мистер Поттер? — видимо, на его лице отразилось что-то, потому что мадам Помфри тут же запорхала вокруг, взмахивая волшебной палочкой и бормоча Анализирующие заклинание. Воздух вокруг потеплел и заструился вокруг тела Гарри. Помфри осталась довольна. — Полагаю, вы в порядке. Не притворяйтесь — это зелье совсем не такое противное, как кажется.              — Кто меня сюда принёс? — спросил Гарри, свешивая с кровати ноги. Мерзопакостное зелье было последним, что волновало его сейчас. Вкус на языке почти испарился.              — Профессор Снейп доставил вас вчера утром. Уверяю, мистер Поттер, я много лeт работаю в школе, но никогда мне не приходилось видеть первокурсника в столь истощённом состоянии.               — Ох. Подождите, вчера утром? Я проспал целый день? — Гарри чувствовал себя вполне сносно. Лишь лёгкое томление в мышцах, которое можно было запросто прогнать утренней зарядкой, и небольшое головокружение.              — Я рекомендовала бы ещё денёк отдыха. Вы потеряли очень много сил, — мадам Помфри неодобрительно наблюдала, как Гарри раскладывает по кровати школьную форму. Она ушла за ширму, позволив ему переодеться.              — Я чувствую себя прекрасно, — уверил её Гарри, поглядывая на сердитый силуэт за шторкой. Он положил пижаму под подушку, с трудом подавляя желание сорваться и побежать в подземелья к Снейпу.              — Приходите сегодня вечером. Вы должны выпить ещё зелья, — в голосе Помфри звенел металл. Только после покорного обещания Гарри приходить после ужина целую неделю и пить Укрепляющее зелье, она его отпустила.              Шли уроки. В коридорах было пусто, и Гарри без препятствий добрался до подземелий. Сейчас у гриффиндорцев по расписанию была Защита от Тёмных Искусств. Её, наконец, перестали заменять: Дамблдор нанял сухого сморщенного аврора, диктовавшего лекции монотонным голосом и задававшего писать длиннющие эссе. Гарри решил, что oн просто не успел связаться с Люпином, поэтому любимый учитель всё ещё не прибыл в Хогвартс.              Около кабинета зелий он остановился и приложил ухо к двери, прислушиваясь. Увы, у Снейпа сейчас был урок, и Гарри пришлось дожидаться его окончания в холодном коридоре. Когда зазвонил колокол, дверь открылась, и изнутри посыпались уставшие пятикурсники. Синяки под глазами, осунувшиеся лица, равнодушный взгляд — им грозила сдача СОВ в конце года, и Гарри прекрасно понимал их подавленное состояние.              — Профессор Снейп, — Гарри замялся у входа, неуверенно заглядывая в кабинет. Банки и колбы на полках поблёскивали в свете свечей, а книги привычными пыльными рядами толпились в шкафу. Никаких взрывов, никаких дымящихся луж, зато на первой парте — горстка сломанных перьев.              — Поттер, — констатировал Снейп, сжигая перья взмахом палочки. Он спокойно (зловеще спокойно) стряхнул пепел на пол. Дверь захлопнулась за спиной Гарри. Он привычно съёжился, чувствуя, как отнимается язык. Вопрос о мантии-невидимке, который он собирался задать, застрял у него в горле.              Снейп подошёл к нему, взмахнув полами чёрной мантии — он на секунду напомнил Гарри дементора. Цепкие пальцы вцепились в его волосы, вынуждая задрать голову. Перед глазами вспыхнули белые пятна, а лицо обдало кислым дыханием.              — Как вы посмели, Поттер? — Снейп склонился ещё ниже, нависая над Гарри, и тому пришлось зажмуриться, чтобы взбешённый профессор не увидел, как у него увлажнились от боли глаза.              — Пустите, — Гарри никогда ещё не чувствовал себя настолько беспомощным. Да и Снейп никогда не применял к нему грубую силу, поэтому вырвать свои волосы из скрюченных пальцев было непросто.              — Вы, Поттер, — шипел Снейп ему в лицо, оттягивая его голову ещё дальше, — мерзкий, зазнавшийся гриффиндорец! Как и ваш отец! Вы ни о чём, кроме себя, не думаете. Я вас  презираю...              Он оттолкнул его и тут же схватил за плечо, притягивая обратно. От этих перемещений у Гарри, ещё не оправившегося после двухдневного сна, закружилась голова, и он не сразу понял, что стоит, уткнувшись носом в жёсткое плечо профессора. Правда, через секунду он уже стоял в гoрдoм одиночестве, а Снейп наблюдал за ним, опираясь о свой стол. Трудно было что-то прочитать по его лицу, и если он испытывал что-то, то мастерски это скрывал.               — Как можно было подумать, что такой безмозглый, порывистый, твердолобый мальчишка как вы сможет освоить искусство легилименции и без последствий проникнуть в чужой разум? — сардонически спросил Снейп.              — Но я же проник... Мне нужно было... — попытался оправдаться Гарри, но профессор, шепнув «Обезъяз», заставил его заткнуться.              — Если бы вы ввалились не в мой кабинет, где я находился в этот момент, а застряли бы где-нибудь по пути, то утром слизеринцы бы обнаружили ваш хладный труп. А Малфой вполне мог лишиться разума, если бы я сразу не сообразил, в чём дело. Вы не удосужились узнать, что начинающим легилиментам нельзя использовать это искусство без согласия оппонента. Зато вы решили, что вправе проникать в чужую гостиную! Вы, Поттер, нарушили не только магический закон, но и простой человеческий — проникать в чужие мысли запрещено. Я лишаю Гриффиндор ста баллов.              Гарри стало стыдно. Он опустил взгляд, чувствуя, как стремительно краснеет. Какая ему была разница до каких-то там баллов факультета, когда ещё чуть-чуть, и он бы убил Малфоя... Они бы оба погибли из-за того, что Гарри не мог удержать своё любопытство. Оправдание, что он хотел узнать про письмо Люциуса, больше не помогало: Гарри помнил кровь на своих пальцах и тонкие, болезненные стоны, до сих пор звучавшие в ушах...              — Вы будете наказаны, Поттер. До конца года будете приходить ко мне и чистить котлы, — Снейп взмахнул палочкой, и заклятие немоты спало с Гарри. — Что вам так неймётся приплести Драко Малфоя в очередную свою авантюру?              — Я хотел узнать про письмо, — Гарри сжал зубы. — Но он не сказал ничего. Почему он не сказал?              — Я, в отличие от вас, использовал более мягкий метод и тоже узнал про письмо. Но объяснить побуждения Драко я не смогу, — уже спокойней сказал Снейп. Кажется, он остывал, но этого нельзя было прочитать ни по его сухому лицу, ни по блестящим глазам.              Гарри вдруг осенило. Он вспомнил то, что ошеломило его в воспоминаниях Малфоя. Сейчас, когда он ясным взором смотрел на всё, это казалось чем-то ужасающим, выходящим за рамки. Пальцы задрожали.              — Он помнил Хагрида, — выдавил Гарри, чувствуя на себе вопросительный взгляд Снейпа. — В магазине мадам Малкин. В прошлый раз я пришёл туда с Хагридом, а в этот — один. У Малфоя словно два воспоминания о том дне. Я не понимаю.              — Хотите сказать, он помнит то, что было в «прошлый раз»? — загадка заставила Снейпа сменить свой грозный тон. Гарри кивнул, и тут же в кабинете повисло тягостное молчание.              Как такое может быть? Что происходит?               Гарри вспомнил и то, что видел в голове Рона: миссис Уизли, переживающая за Фреда и Джорджа. Тогда это его напрягло, но он не смог найти объяснений. Потом Малфой говорил, что в Запретном лесу у него возникло странное, необъяснимое чувство. И его воспоминания...              Гарри окончательно запутался.               — Я могу показать вам, — он нарушил повисшую тишину. Профессор зелий вздрогнул, словно он совсем забыл о присутствии Гарри. Взглянув на мальчика, он покачал головой.              — Вы только что перенесли сильное истощение. Не советую вам напрягаться в ближайшее время, — сказал Снейп. За дверью зашумели — другой класс пришёл на урок и дожидался, пока учитель их запустит.              «Может ли быть, чтоб он переживал за меня?» — подумал Гарри и неожиданно покраснел. От стыда, что он на время забыл, сколько раз Снейп спасал его и сколько всего он сделал для Ордена.              — Я тренировался на Роне и проникал в его воспоминания. В тот день, на перроне, они пришли раньше, потому что мама Рона переживала за Фреда и Джорджа. А Малфой сказал мне, что в лесу он вернулся из-за чувства опасности, нависшей над его родителями. Как будто, если он не спасёт меня, то они умрут.              — Думаете, что у них тоже могли быть «вещие сны», как у вас летом? — Снейп исподлобья посмотрел на него, крутя в пальцах палочку.               Что-то происходило. Что-то странное. И они оба не знали, что именно.              — Может быть. Хотя там, видимо, что-то другое, — ответил Гарри. Он считал, что такое событие перевернуло бы жизнь Малфоя с ног на голову, но тот оставался почти таким же. Может, это были какие-то отдельные предчувствия, мельком проскальзывающие в важный момент?              — Хорошо, Поттер. Я сообщу дирeктopу об этом, — Снейп шагнул к двери, и Гарри двинулся за ним.               — А моя мантия? Она у вас?              — Вы не получите вашу мантию, Поттер, — позлорадствовал Снейп. — Вы наказаны до конца года.              — Но... — Гарри опешил, глядя в желтоватое лицо профессора. Внутри клокотала ярость и желание наброситься на учителя с кулаками. Он с трудом сдерживал себя. Мантия, его мантия была в руках Снейпа! Неслыханно!              — Это часть вашего наказания. Вы и так постоянно нарушаете правила, гуляя по школе ночью. Как учитель я не могу этого допустить. А сейчас возвращайтесь в свою гостиную и отдохните. Кстати, ваша болезнь не освобождает вас от домашнего задания, — Снейп криво усмехнулся. Его ладонь тяжело опустилась на плечо Гарри, до боли сжимая его. — Будьте хоть капельку ответственней, Поттер.              Гарри поджал губы. Не то чтобы он рассчитывал на лояльность Снейпа к нему, но такой подлости он точно не ожидал. Ничего не сказав, Гарри вышел в коридор, встречая удивлённые взгляды третьекурсников.              Он тут же нашёл взглядом Седрика, смеющегося над шутками друзей. Гарри предпочёл смотреть на него, чем на Снейпа, прожигающего его спину взглядом.              — Гарри? — Седрик тоже заметил его и тут же отлип от стены, игнорируя возглас своей подруги. Гарри уловил ревнивый взгляд, посланный ему от девушки, и довольно вздохнул: ему немного, совсем немного хотелось сорвать злость на ком-нибудь.              — Привет, — сказал Гарри, улыбаясь так дружелюбно, как только мог. — Как ты?              — Нормально. Не видел тебя в Большом зале, — Седрик откинул голову назад, и его мягкие волосы скользнули на высокий лоб. Он растрепал их ещё больше, с очаровательным беспокойством наблюдая за лицом Гарри.              — Я болел, — признался Гарри. Он подумал, что Седрик является полной противоположностью Малфою. За эти мысли ему хотелось ударить себя. Нет, скорей, ему просто хотелось с кем-нибудь подраться.              А если у Седрика тоже были какие-то воспоминания о прошлом? Гарри хотел спросить об этом, но не мог придумать какого-нибудь мало-мальски подходящего объяснения своему интересу.              — Что-то случилось на тренировке? — между бровями Седрика появилась тонкая складочка, и это в какой-то степени умилило Гарри. Ему была приятна трогательная забота Седрика, с которым он раньше почти не общался.              — Нет. Просто... э-э-э... переутомление.              — О... Ну, не трудись ты так сильно. Я слышал, ты хорошо учишься, — Седрик улыбнулся, и Гарри уловил боковым зрением внимательные взгляды пуффендуйцев. — Нужно просто всё распределить, хоть это и трудно. Я вот пропущу обед, потому что нужно помочь профессору Стебль кое с чем. Скажу по секрету, мне уже осточертела эта травология, но я лучший на своём курсе, и ей больше некому доверить сбор таких опасных растений.              Гарри понимающе кивнул. За отличную учёбу приходится платить недосыпанием и отсутствием свободного времени. Хотя свои оценки он зарабатывал почти нечестным способом.              Они расстались: Седрик отправился на зельеварение, а Гарри — в башню Гриффиндора. По дороге, выглянув в бойницу, он нашёл взглядом Хагрида, копающего что-то в огороде. А чуть дальше, у самой кромки леса, на долю секунды мелькнула светлая макушка...              Когда спустя час он пришёл на обед, его встретили радостные крики сокурсников.               — Нас не пускали к тебе, представляешь! — возмущалась Гермиона, глядя, как Гарри накладывает в тарелку еду. — А ещё у Снейпа твоя мантия.              — Я уже знаю. Он сказал, что не вернёт мне её до конца года, — Гарри принципиально не смотрел на преподавательский стол, всё ещё злясь на мстительного учителя. — И ещё нужно будет чистить котлы. Целых три месяца! Это похоже на ад.              Снейп и правда мог быть помягче — хотя если вспомнить, что именно Гарри натворил… Удивительно, как его не исключили после всех тех приключений, что он пережил что в этот раз, что в своих воспоминаниях.              — Из-за того, что ты проник в мысли Малфоя? — Рон скептически выгнул бровь, поглядывая на стол слизеринцев. Драко среди учеников не наблюдалось, зато Крэбб и Гойл вовсю поглощали мясные пироги. — Кстати! Ну, что ты нашёл?              Гермиона замерла, не доведя ложку до рта. Рядом сидели Парвати и Лаванда, но они были так увлечены своим разговором, что не услышали бы тихого рассказа Гарри. Он всё выложил друзьям, вплоть до своих размышлений на тему «частичных воспоминаний» у Молли Уизли и Малфоя.              — А у вас ничего такого не было? — спросил он в конце своей речи.              — Хм... даже не знаю. Я замечала за собой странности ещё до прихода письма, но не помню никаких особенных снов, — призналась Гермиона. Она выглядела немного расстроенной, наверно, потому что тоже хотела узнать немного своего будущего.              — Однажды я предсказал приезд Билла на каникулах, — угрюмо пробормотал Рон и тут же сам себя обличил. — Но я не думаю, что это как-то связано. Хотя, конечно, никто не ожидал его приезда. У него были какие-то важные дела в Сербии...              — Не в этом суть, Рон, — оборвала его Гермиона. Над её головой, в зачарованном потолке, отражающем сероватые облачка и редкие проблески лазури, появилось тёмное пятно. — Если у некоторых людей могли появиться воспоминания о «прошлом», то тогда получается...              Она замялась, пытаясь сформулировать вопрос. По спине Гарри пробежала дрожь, когда он смотрел, как шевелятся губы Гермионы. Она хотела сказать что-то очень важное, крайне важное...              В этот момент потолок Большого Зала почернел. Золотая молния пронзила его, искажая поверхность и стремясь выйти наружу. Голубые трещины побежали во все стороны, обозначая границы защитного барьера.              Дамблдор резко поднялся с места. Гарри посмотрел на его высокую фигуру, похожую на маяк в море испуганных голосов и дрожащих учеников. Необъятная сила исходила от него, отражаясь в горящих глазах и серебре развевающихся волос. Oн поднял вверх раскрытую руку, и золотая молния, устремившаяся к столу Гриффиндора, изменила траекторию. Она, словно заскрипев от усилия, втянулась в его ладонь, оставив после себя запах гари и чёрный след, повисший в воздухе.              — Прошу всех покинуть Большой Зал, — тихо сказал Дамблдор, но его услышал каждый ученик. — Старосты, отведите студентов в гостиные. Никто не должен выходить из своих спален.              Ученики повскакивали со своих мест, бросившись к выходу. Никто не слушал криков старост, лишь робкие первокурсники жались к старшим, не понимая, что вообще происходит. Но Гарри понимал. Он был уверен, что молния стремилась попасть в него. Убить его.              — Поттер! — вдруг из-под земли рядом появился Снейп. Он вперил взгляд в Рона, и тот тут же испуганно сжался, втянув голову в плечи. — Поттер!              — Да что?! — взорвался Гарри, замирая на месте и мешая ученикам проходить дальше. Они натыкались на них, ругались, но тут же замолкали, едва завидев грозный взгляд Снейпа. Рона сдуло куда-то, и Гарри остался один на один с профессором.              — Поттер, вы отдали Драко Малфою его медальон? Отдали?              Гарри похолодел. Его сердце пропустило удар, а тело вдруг одеревенело. Медальон для Малфоя спокойно хранился в тайнике Гарри, который не собирался больше предпринимать попыток вручить его Драко.              — Причём тут это? — спросил он, уже заранее чувствуя, к чему всё ведёт. Голос предал его и задрожал.              Снейп всё понял по одной только интонации его голоса. Он развернулся и бросился наперерез толпы. Гарри кричал ему вслед, но не мог пробиться дальше: его подхватили и оттеснили к выходу. Там его ждали Рон и Гермиона, обеспокоенно разглядывающие лица выходящих.              — Гарри! — позвали они его, но тот и сам уже нёсся к друзьям. Рядом бежали Фред и Джордж, растерявшие по пути всю свою радость и улыбки.               — Слышали...              — ...что говорят учителя? — наперебой затараторили они. Гарри уже догадался.              — Учитель ЗОТИ поймал какого-то мальчишку около Запретного леса. Мы всегда знали, что он маньяк! — близнецы прижались друг к другу, и в одинаковых лицах мелькнуло презрение и ярость. Их пальцы, крепко переплетённые, побелели, а губы плотно сжались. — То-то он совсем больной!              Рон и Гермиона выглядели ошеломлёнными. Они повернулись к Гарри.              — Квиррелл поймал Малфоя. И у него нет медальона, — Гарри сам не узнал своего голоса, который прозвучал так решительно и твёрдо. Он был виноват в том, что произошло с Драко — он должен был ему помочь.              Никто не должен погибнуть.