Время настоящего

— Черт возьми, Дженсен! Это гениально! Ты чертов гений, а это — самое лучшее, что ты сделал. Джим Бивер, арт-директор рекламного агентства «Лунный свет», с бородой и зализанными назад редкими волосами, в костюме за восемь тысяч долларов бегал кругами по своему немаленькому кабинету. Его глаза блестели от возбуждения, а растянутые в улыбке губы открывали все тридцать два сверкающих винира. Бивер был доволен до невозможности, и Дженсен собирался этим воспользоваться. Он сидел, развалившись в кресле для посетителей, и наслаждался триумфом. За прошедшую неделю Дженсен обсосал идею с дирижаблями со всех сторон и выдал такое количество вариантов, что хватило бы на две рекламные кампании. Всю неделю его тащило по потоку вдохновения, и Дженсен чувствовал, что его хватит еще надолго. Стоило только Джареду сесть рядом или положить голову ему на бедро, как Дженсена тут же накрывало. Он хватал блокнот для эскизов, который всегда старался держать под рукой и к которому не притрагивался весь последний месяц, и лихорадочно записывал и зарисовывал идеи. И вот сейчас Дженсен пожинал заслуженные лавры трудоголизма. — Что ты хочешь? — спросил Бивер, возвращаясь за стол и снова перебирая материалы Дженсена. Он был похож на маленького упитанного дракончика, алчно разглядывающего сокровище, которое только что приволок к себе в пещеру. Дженсен подобрался, как хищник, готовящийся к прыжку. Он знал, что дело легко может закончиться именно этим, и с утра придумывал награду. Но Бивер тут же взял себя в руки и сделал нужную оговорку: — В пределах разумного. Дженсен расплылся в ответной улыбке. — Выходной до конца дня. Хочу пойти домой. Сейчас. — Завел новую подружку, и ей не хватает внимания? — Бивер понимающе подмигнул. — Что-то вроде того. Бивер выдержал драматическую паузу, но был слишком доволен и не сумел это скрыть. — Ладно, чертов сукин сын. Ты всегда умеешь добиваться своего. Можешь идти. Соблюдая этикет, Дженсен многословно поблагодарил его за заботу, пожал руку и отправился навстречу нечаянной свободе. Из кабинета Дженсен позвонил домой. Он делал так всю неделю, и каждый раз Джаред не брал трубку, пока Дженсен через автоответчик не говорил, что это он. — Джаред, это я. Возьми трубку. — Да? — Буду дома часа через два или три. — Хорошо. Я тебя жду. Приезжай быстрее. — Уже скоро. В фойе здания он столкнулся с Морганом. — Эй, Дженсен. Выпьешь со мной кофе? — Ага. Дженсен взял двойной эспрессо в кофейном автомате и шоколадный батончик в автомате с едой и зашел в помещение охраны. Раз уж выдалась пауза, то можно и перекусить. Морган был один, следил за мониторами, но Дженсена уже давно перестала смущать такая раздвоенность внимания. — Выбил себе выходной на остаток дня? — Ага. — У Бивера случился приступ альтруизма? — Что-то вроде того. Дженсен отхватил зубами сразу половину батончика, но следующий вопрос Моргана едва не заставил его подавиться. — Как Джаред? Дженсен прочистил горло и переспросил: — Что? Морган издал короткий смешок. — Я хоть и бывший коп, но не идиот. И мы достаточно давно знакомы, чтобы я мог сложить два и два. — И давно ты понял? — Достаточно давно, чтобы знать, что не ошибся. Так как Джаред? — Он в порядке. — Ну и хорошо. Когда Дженсен уходил, Морган все еще улыбался в бороду. И Дженсен улыбнулся тоже. Вырвавшись из рабочей рутины, он поехал вовсе не домой, а в кварталы, где было больше всего магазинов среднего класса. В первую очередь Джареду нужен был свой мобильник. Что-нибудь приличное, но недорогое, потому что Дженсен подозревал, что даже от недорогих вещей тот будет отказываться. Дженсен собирался немного схитрить: выдать хорошее за дешевое. Вряд ли Джаред видел или носил хоть что-нибудь не из гаражных распродаж. В четвертом по счету салоне связи Дженсен нашел то, что подходило идеально: добротную многофункциональную модель, выглядящую достаточно просто для того, чтобы Джаред купился. Затем пришла очередь одежды — самый минимум. И не забыть про молоко. Миссия удалась, и Дженсен вернулся домой, нагруженный целым ворохом пакетов. — Джаред, я дома! — Привет, Дженсен. Ты сегодня рано. — Дирижабли. Это все твои дирижабли. За них я купил себе свободу, а тут кое-что купил для тебя. Шаг назад. Руки ушли за спину. Как предсказуемо. — Зачем? — Потому что тебе пора выбираться на улицу. Потому что я хочу говорить с тобой, а не с автоответчиком. Потому что мне хочется заботиться о тебе. Джаред смотрел вниз и в сторону, как всегда делал, когда не понимал, что происходит. — У меня есть одежда, — угрюмо сказал он. — Я знаю. Но она… тебе не подходит. — Ты хочешь, чтобы я больше тебе соответствовал? — Я хочу, чтобы ни один коп не сделал на тебя стойку, как только ты выйдешь из дома. — Я не хочу выходить. — Но ты не сможешь всю оставшуюся жизнь просидеть в четырех стенах. Джаред не нашелся, что ответить на этот аргумент. Он продолжал колебаться, и Дженсен пустил в ход последний козырь: — Просто возьми. Тебя ни к чему это не обязывает. Если не понравится, я верну все обратно. Это подействовало. Джаред взял пакеты и заглянул внутрь. — Я найду работу и верну тебе деньги. Дженсен облегченно выдохнул. Все прошло легче, чем он думал. — Конечно. А ты не хотел бы выйти прямо сейчас? Думаю, что небольшая прогулка пошла бы тебе на пользу. Он думал, что Джаред откажется, что перспектива выхода на улицу, должно быть, его пугает. Джаред достаточно хорошо освоился в квартире Дженсена, но ни разу не проявил ни малейшего интереса к выходу во внешний мир. Дженсен думал — это потому, что внешний мир до сих пор казался ему небезопасным местом. Джаред по обыкновению медлил с ответом, и Дженсен добавил: — Конечно, если ты хорошо себя чувствуешь. Но если не хочешь, можем остаться дома. Джаред вскинул на него взгляд и спросил с надеждой: — В парк? — Можно и в парк. — Хорошо. — Тогда собирайся, а я пока перехвачу кофе. До парка было минут двадцать езды. Сидя за рулем Импалы, Дженсен время от времени косил взглядом в салонное зеркало заднего вида, но смотрел не на дорогу, а на Джареда. Он думал, что Джаред начнет нервничать сразу, как только они выйдут на улицу, но тот оставался спокоен. Это было хорошим знаком. Дженсен счел, что неделя мирной стабильной жизни благотворно повлияла на расшатанную нервную систему Джареда. Неделя… всего лишь в прошлую пятницу в то же время Дженсен сидел в офисе, ломал голову над проектом и думал, что ничего в его жизни уже никогда не изменится. Всегда будет любимая, но изматывающая работа, одиночество по вечерам и одноразовые мальчики на ночь. Все преобразилось в тот момент, когда Джаред решил, что Дженсен — именно тот человек, которому можно позвонить среди ночи и попросить о помощи. Дженсен думал, что он, наверное, вообще единственный сейчас, кому Джаред доверяет. Работа перестала быть изматывающей, как только Дженсен поймал вдохновение. Домой он летел, как на крыльях, потому что там его ждали. При этом Джаред своим присутствием не разрушил комфорт существования Дженсена, а органически влился в него, став неотъемлемой частью. И Дженсен думал, что до последнего пункта они тоже когда-нибудь доберутся. Белый парус в его снах начал приближаться к берегу. Рабочий день был еще в разгаре, поэтому парк, в который они приехали, был почти безлюден. Они ушли в самую дальнюю его часть и гуляли по пустынным аллеям, наслаждаясь обществом друг друга. Солнце, потерявшее во второй половине дня изрядную долю агрессивности, приятно грело головы и плечи. Звуки большого города были почти неслышны. Воздух одуряюще пах цветами и травами. Дженсену хотелось снять ботинки и пойти по земле босиком. — Смотри, Дженсен! — Джаред вдруг тронул его за руку и указал на дерево, стоящее немного поодаль от остальных. — Что? — Там белка. Они подошли ближе. Белка сидела на нижней ветке, зажав в передних лапках кусочек хлеба, и, казалось, совсем не боялась людей. Джаред прищелкнул языком, протянул раскрытую ладонь, и она тут же перебралась к нему на руку. — Умеешь говорить по-беличьи? — Нет. Просто белки хорошо адаптируются к жизни в городских парках и быстро привыкают к людям. Если их не обижать. — И откуда ты все знаешь? Джаред погладил белку, улыбаясь ей нежно, как родному существу, и отпустил обратно на дерево. Вместо ответа спросил: — Может, передохнем? Я устал. Дженсен мысленно обозвал себя нехорошим словом. Сам-то он мог гулять часами, но не подумал, что для Джареда после недавней болезни это будет проблемой. Между тем Джаред начал прихрамывать уже на последней сотне шагов. — Конечно. Здесь? — Да, здесь хорошо. Они опустились на траву под беличьим деревом. Дженсен прислонился спиной к нагретому шершавому стволу. Джаред лег рядом и уже привычно устроил голову на его бедре. Дженсен так же привычно запустил пальцы в его отросшие волосы. — В той школе, где я учился, была хорошая библиотека, — вдруг сказал Джаред. — Миссис Дивайн, наша библиотекарь, позволяла мне проводить там время до позднего вечера и помогала с выбором книг. Сейчас я думаю, что у нее был отменный вкус. Это мне было интереснее, чем торчать на улице с другими. Так что я очень много читал. И у меня хорошая память. Дженсен слушал, затаив дыхание. Это был первый раз, когда Джаред открылся ему по собственному желанию. То, что он рассказывал про своего погибшего друга, было необходимостью. Сейчас же Джаред приоткрыл раковину внутреннего мира и позволил Дженсену заглянуть в нее. И больше всего Дженсен боялся его спугнуть. Джаред рассказывал непоследовательно, кусками из разных лет. Про то, как его дразнили в школе ботаником. Про то, как он впервые подрался до крови и после этого его вырвало. Про то, как в книгах он находил ответы, которых не мог найти в жизни. Про многое другое. И только об одном не сказал — как понял свое отличие от других мальчиков и что последовало за этим. Дженсен очень хотел спросить, но сдержался. Джаред жмурился от яркого солнца, и Дженсен радовался, что может разглядывать его беспрепятственно. Дженсен снова ласкал взглядом длинное угловатое тело и боролся с неистовым желанием наклониться и поцеловать Джареда прямо в губы. Они вернулись домой к вечеру, уставшие, довольные и голодные, как молодые волки. Дженсен с удовлетворением отметил, что впервые за всю неделю Джаред съел свою порцию целиком. Прогулка явно пошла ему на пользу, несмотря на то, что вернулась легкая хромота. После ужина Дженсен отправил Джареда в душ, а сам ушел в гостиную, налил пятничную дозу виски и взялся за телефон. Нужно было созвониться с Данниль и напомнить ей насчет завтрашней встречи. На автоответчике мигала лампочка. Дженсен прослушал сообщение от Бивера: — Эклз, чертов сукин сын! Клиент в восторге. Готовь кредитку. Дженсен отсалютовал автоответчику тамблером. Во второй половине дня, уже после ухода Дженсена, Бивер показал его наработки заказчикам, и они остались довольны. Премия была неизбежна. Следующим было сообщение от Данниль. — Привет, Джен! Не вздумай завтра меня продинамить. Жду в час. Целую нежно. Отлично, значит, можно ей не звонить. Видимо, любопытство настолько ее одолело, что Данниль сама решила напомнить о себе. Что же… леди, сходящая с фаэтона, увеличивает его скорость. На Данниль внешний мир забыл о существовании Дженсена Эклза. Ну и славно. Вернулся Джаред. — Если ты не против, я лягу и немного почитаю. — Конечно. И я хочу осмотреть твою ногу. — Я в порядке. — Я знаю. Но ты хромаешь, и я хочу убедиться, что у тебя ничего не повреждено. Пауза. — Хорошо. В спальне Джаред лег на свою половину кровати и позволил Дженсену положить ногу на колено. Дженсен стянул носок и начал осторожно поворачивать лодыжку в суставе. — Так больно? А так? А здесь? Джаред лежал, закрыв глаза, и на каждый вопрос отрицательно мотал головой. И Дженсен перестал спрашивать. Он массировал ступню круговыми движениями и внезапно остановился, пораженный. Джаред дышал часто и поверхностно и вдруг застонал. Сердце Дженсена забилось так сильно, что стало больно. Он понял, что Джаред готов открыться ему и дальше, готов ему доверять. — Хочешь, чтобы я продолжал? — голос звучал хрипло, и Дженсен не знал, это от возбуждения или от волнения. Джаред энергично закивал. Дженсен взял его вторую ступню и принялся массировать дальше. И это было волнующе и прекрасно для них обоих. Потом они лежали в темноте, обнявшись, переплетя руки и ноги, прислушиваясь к дыханию друг друга, так близко, как только было возможно. Когда Дженсен решил, что Джаред наконец заснул, он слегка повернул голову и прижался ко лбу Джареда губами. Ему казалось, что он крадет этот поцелуй, как уже делал это однажды. Но Джаред вдруг приподнял голову и прошептал ему прямо в дыхание: — Поцелуй меня. На несколько секунд Дженсен замер от неожиданности, забыл, как дышать, забыл, что вообще надо дышать. Но потом… Сначала Дженсен целовал его нежно, водя языком по шершавой тонкой кожице губ, но постепенно углубил поцелуй. Джаред начал ему отвечать, раскрываясь для него, впуская его внутрь, как бы говоря, что он теперь — для Дженсена. Они целовались до тех пор, пока не начали болеть губы. И в какой-то степени для Дженсена это было даже круче секса.