Время настоящего

Буря разразилась в субботу. Накануне они весь вечер и половину ночи смотрели экранизацию «Властелина колец». Дженсен обнаружил, что почти вся мировая киноклассика прошла мимо Джареда, и с энтузиазмом взялся восполнять пробелы в его образовании. Каждый день после работы Дженсен заезжал в прокат и брал какой-нибудь фильм — один из тех неувядающих шедевров, которые никогда не устареют и которые можно пересматривать сотни раз. Они ставили фильм, ели попкорн или чипсы, или лакричные конфеты, потом обсуждали увиденное, и оба получали от этого острое наслаждение. Когда очередь дошла до «Властелина колец», Джаред просто пропал. Он впал в восторженную прострацию и не выходил из нее, пока они не посмотрели все части трилогии, а некоторые сцены даже дважды. Глядя на сияющие глаза Джареда и то, как он не донес до рта очередную лакричную конфету, Дженсен решил, что в лепешку расшибется, но достанет режиссерскую версию. Достанет и подарит по первому же подходящему поводу, а то и вовсе без повода. Они легли спать под утро и проснулись уже за полдень. В глазах у Джареда был все тот же восторг. Он улыбнулся и сказал: — Мне снились эльфы. После завтрака, основательного и неспешного по случаю обеденного времени, пока Джаред мыл посуду, Дженсен провел ревизию холодильника и шкафов и пришел к выводу, что пришла пора пополнить запасы. В прошлой — одинокой — жизни он делал это регулярно на выходных, но с появлением Джареда привычный график сбился. Дженсен стал теперь постоянно ужинать дома, следовательно, заезжать в магазин после работы раз в два-три дня. Немного освоившись и привыкнув, Джаред начал для него готовить. Пару раз Дженсен попытался отправить за покупками Джареда, но тот впадал в приступ щепетильности и наотрез отказывался брать кредитку Дженсена, чтобы расплатиться. Собственные последние деньги Джаред потратил на неудачный поход за пончиками, и никакие разумные доводы на него не действовали. Впрочем, в глубине души Дженсен подозревал, что Джаред попросту не умеет пользоваться кредиткой, но стыдится это признать. Поэтому Дженсен задумал Коварный План и собирался воплотить его в жизнь. — Нам пора пополнить запасы, — сказал он самым обыденным тоном, на какой только был способен. — Буду рад, если ты поедешь со мной. Рука с тарелкой замерла над сушилкой. Дженсен физически ощутил, как Джаред напрягся, но тут же справился с первой инстинктивной реакцией и расслабился. Дженсен подавил вздох. Когда же Джаред перестанет пугаться всего, что… да вообще всего! Джаред поставил на полку последнюю тарелку, тщательно вытер полотенцем руки и повернулся к Дженсену. Улыбнулся легко и безмятежно и кивнул: — Хорошо. Мне давно пора начать снова выбираться наружу, а с тобой… ничего не страшно. Дженсен даже не сразу нашелся, что ответить. Джаред не уставал его поражать. Наконец Дженсен отмерз и вернул ему улыбку. — Вот и отлично. Дженсен повез его в самый большой торговый центр в городе. Цены там были необоснованно завышены, но магазин идеально подходил для реализации Коварного Плана, и Дженсен решил, что траты того стоят. Правда, им пришлось почти полчаса кружить по стоянке, прежде чем нашлось место для парковки. — Здесь всегда так? — спросил Джаред, когда они нарезали уже четвертый или пятый круг. — По выходным. — Тогда, может быть, стоит поехать куда-нибудь еще? — Здесь есть то, чего нет больше нигде. Поэтому я сюда и приезжаю. Джаред не стал возражать, а тут как раз какой-то семейный универсал собрался домой, и Дженсен быстро въехал на освободившееся место. Пока все шло удачно, и это его воодушевило. — Как насчет кофе? — спросил Дженсен, когда они вошли внутрь. — Здесь варят отличный кофе. Не давая Джареду опомниться и возразить, он схватил его за руку и потащил на второй этаж — в кофейню. И не отпускал до тех пор, пока они не сели. Дженсен был уверен, что с Джареда станется развернуться и сбежать. Впрочем, в последний момент Дженсен все же решил немного облегчить тому жизнь и выбрал столик в самом углу, подальше от любопытных глаз. Как ни крути, а у Джареда была слишком уж заметная внешность. Подошла официантка, подала им меню и замерла, приветливо улыбаясь и держа карандаш наготове. Дженсен видел, как она разглядывает их обоих откровенно оценивающим взглядом, и это заставляло Джареда нервничать. Дженсену хотелось взять его за руку, успокоить, сказать, что все хорошо, что не происходит ничего такого, о чем следовало бы беспокоиться. Вместо этого Дженсен улыбнулся официантке в ответ и произнес: — Через пять минут. — Как скажете. Они остались вдвоем, и Дженсен предложил, стараясь выдерживать самый нейтральный тон, так, словно они бывали здесь каждые выходные: — Выбери что-нибудь. — Дженсен… — Просто выбери, ладно? — мягко перебил Дженсен, заранее отвергая все возможные возражения. — Я действительно хочу кофе. Но мне кусок в горло не полезет, если ты будешь просто сидеть и… наблюдать. Себе он взял двойной эспрессо. А Джаред после долгих колебаний выбрал латтэ. И только после того, как принесли заказ, и они остались вдвоем, после того, как Джаред выцедил половину чашки мелкими глотками, его отпустило. Он расслабился и перестал напоминать статую сидящего человека, начал улыбаться неуклюжим шуткам Дженсена, которыми тот пытался хоть немного разрядить напряжение, и даже перекинулся парой слов с официанткой, когда она принесла счет и спросила, как им понравился кофе. Дженсен наблюдал за ним, как зачарованный. На глазах Дженсена творилось маленькое чудо: звереныш высунул из норки любопытный нос и принюхивался к внешнему миру. А после кофе они отправились за покупками. Дженсен взял тележку, но после того, как он несколько раз отвлекся на стеллажи с продуктами, Джаред перехватил управление. Так они и продвигались: Дженсен у полок, загребающий почти все подряд, и Джаред с тележкой. Джаред выглядел… потрясенным. Да, пожалуй, это было то самое слово. Его глаза расширились, и он вертел головой во все стороны, совсем забыв про свое обычное смущение. Дженсен подумал, что Джаред, должно быть, никогда не видел подобного изобилия. Дженсен притормозил. — Джаред, ты… выбери, что хочешь. Это ведь не только для меня, но и для тебя тоже. Тот кивнул, но взял только банку тунца. Дженсен не стал настаивать. Не все сразу. Первая часть Коварного Плана вполне удалась, и Дженсен тешил себя надеждой, что и вторая пройдет хорошо. В алкогольном ряду он остановился во второй раз. Обернулся к Джареду. — Какое ты любишь? Джаред обвел бесконечную выставку бутылок длинным тоскливым взглядом и тихо ответил: — Я не знаю. Понимаешь… мама иногда покупала пиво, самое дешевое, на какое хватало денег. Я один раз попробовал, и мне не понравилось. И больше я не пил. Чад приносил вино, но я не запомнил, какое. Оно было кислое и слишком крепкое. — Я понял. Что же… значит, будем пробовать все подряд. Широкой улыбкой и беззаботным тоном Дженсен пытался замаскировать смущение. Он ведь видел, где жил Джаред, успел кое-что узнать о его жизни. Достаточно, чтобы самому сообразить, что у Джареда не было ни единого шанса попробовать что-то отличное от домашней бормотухи. К слову сказать, сам Джаред выглядел не менее смущенным. Дженсен взял то, что любил сам — белое немецкое вино, потом, поразмыслив, добавил бутылку красного. И после винных рядов они направились к кассе. Дженсен жестом предложил Джареду вместе с тележкой стать впереди, а сам за его спиной достал кредитку и телефон. Пришло время для второй части Коварного Плана. Когда до кассы оставалось три человека, Дженсен оживил телефон и прикоснулся к ярлыку обычного музыкального трека, который заранее вывел на рабочий стол. Телефон завибрировал, запел и замигал, полностью имитируя входящий вызов. Джаред обернулся, косясь через плечо. Дженсен сделал озабоченное лицо и быстро проговорил: — Это заказчик, я должен ответить. Ты расплатись пока, ладно? Не давая Джареду опомниться и возразить, Дженсен сунул ему в руку пластиковый прямоугольник и протиснулся мимо очереди к выходу. На ходу прикладывая телефон к уху и отвечая несуществующему абоненту: — Да? Какие-то проблемы? Джаред растерянно позвал его в спину: — Дженсен… Дженсен обернулся, улыбнулся и, прикрыв динамик ладонью, подбодрил: — У тебя получится. Я знаю. Продолжая вести мнимый диалог, Дженсен отошел на несколько шагов и встал так, чтобы тут же придти на помощь, если Джаред впадет в ступор. План планом, но Дженсен вовсе не хотел, чтобы возникли проблемы. Джаред впился взглядом в кассу. Все три человека перед ним расплачивались карточками, и он немного расслабился, трижды пронаблюдав за процессом. Когда подошла очередь Джареда, он был уже спокоен. Кассир пропустила их покупки через сканер, Джаред протянул ей кредитку. Дженсен решил, что миссия завершилась вполне удачно. Он всегда знал свой баланс до последнего цента, поэтому не опасался того, что возникнут неприятности с этой стороны. Убрав телефон, Дженсен подошел уже только для того, чтобы взять пакеты от упаковщика. На всякий случай спросил: — Все хорошо? — Да. Джаред ни о чем его не спросил, ничего не сказал и, вообще, вел себя как обычно, но каким-то непостижимым образом Дженсен понял, что Джаред разгадал его хитрость. Но объясняться и доказывать не хотелось, и Дженсен решил, что вернется к этой теме, только если Джаред сам ее поднимет. Но Джаред так этого и не сделал. Они вернулись домой, приготовили ужин и весь вечер смотрели очередной шедевр киноклассики — «Звездные войны». Дженсен открыл и красное, и белое вино и налил Джареду попробовать оба сорта. Джареду понравилось белое, и они сами не заметили, как за фильм выпили всю бутылку. Должно быть от выброса адреналина или от расслабления, которое пришло с дозой алкоголя, или от чего-то еще, но в эту ночь, когда они легли в постель, Джаред решил не останавливаться на объятиях и поцелуях, а пойти дальше. На несколько секунд Дженсен забыл, что надо дышать, когда рукой Джаред забрался ему под резинку трусов и сжал ноющий от возбуждения член. Сначала Дженсен хотел спросить, уверен ли Джаред в том, что делает, но потом решил, что это будет глупо. Если делает — значит, уверен. Дженсен ведь так долго ждал, когда это случится, и не хотел залажать все в последний момент. Поэтому Дженсен решил расслабиться и позволить Джареду делать, что тот захочет. Лишь бы все было хорошо. Стягивая с него белье, Джаред протянул: — Джееен… Низко. Хрипло. Так чертовски сексуально, что Дженсен едва не кончил от одного звучания его голоса. Дженсен даже забыл возмутиться. Девчачьим именем «Джен» он позволял называть себя только Данниль. Приподняв бедра, Дженсен облегчил Джареду задачу и, оказавшись голым, понял, что сегодня та самая ночь. Ночь, когда все случится. Когда парусник достигнет берега. В ореховых глазах Джареда были голод и желание. — Ох, Дженсен, ты такой… такой… — Какой? — Я люблю тебя. От неожиданности Дженсен лишился дара речи. Хлопал ресницами и совершенно по-идиотски улыбался. Джаред коротко счастливо рассмеялся и упал навзничь, скинув одеяло на пол и позволяя Дженсену созерцать себя во всей красе. И когда только он успел раздеться донага? И куда только делся застенчивый звереныш, носивший мешковатые футболки и натягивавший длинные рукава до самых пальцев? Сейчас Джаред не скрывался, и Дженсен смотрел на него и не мог насмотреться. Дженсен гладил его тело глазами, ласкал взглядом каждый выступ, каждую впадину, не скрывая восхищения и поражаясь идеальности сложения Джареда. — Нравится? — почему-то шепотом спросил тот. — Да. Очень. — Тогда бери. Дженсен снова хотел спросить, уверен ли Джаред, и опять прикусил язык в последний момент. Вместо слов Дженсен принялся его целовать. Запустил руку меж раздвинутых бедер и ласкал, так осторожно, так нежно, словно прикасался к самой великой драгоценности во вселенной. Джаред закрыл глаза, отдаваясь сладкой истоме, и стонал, голосом добавляя Дженсену собственного возбуждения. Это сводило с ума, и Дженсен не заметил, как Джаред испуганно сжался, когда Дженсен дотронулся до входа в его тело, не делая попыток проникновения, просто поглаживая. Это длилось всего несколько секунд, а затем прошло. Они как будто танцевали — танец любви, танец страсти. Перекатывались по кровати, прижимались друг к другу нагими телами, терлись, мокрые от пота, разгоряченные, вожделеющие. Внешнего мира больше не было. Они растворялись друг в друге, забывая и забываясь. Когда Дженсен в очередной раз оказался сверху, Джаред раздвинул ноги и выдохнул: — Давай. Дженсен раскатал по ноющему члену презерватив, растер смазку, всерьез опасаясь, что кончит еще до того, как перейдет к самому главному. Дженсен так долго этого хотел, что сейчас вдруг испугался. А что, если у них ничего не выйдет? Что, если он все придумал, создал иллюзию любви и желания, а на деле охладеет к Джареду, как только заполучит его? Что, если Дженсен вообще не способен на чувства? Что, если любовь, которой они собирались заняться, окажется банальным трахом, как с любым из одноразовых мальчиков? Дженсен понял, что загоняется. Еще немного, и Джаред поймет, что с ним что-то не так. Это Джаред, напомнил он себе. Это Джаред, которого ты хотел с первой секунды, как увидел. Давай же! Дженсен приставил головку к его анусу и аккуратно надавил. — Нет! — сдавленно выкрикнул Джаред и оттолкнул его с такой силой, что Дженсен скатился на пол. Бедра и пах скрутило судорогой. Дженсен взвыл, мгновенно теряя эрекцию, и бесконечно долго его вселенная состояла только из боли, боли, боли… Когда рассеялась чернота перед глазами, когда затих пронзительный звон в ушах, а желудок вернулся из горла на свое законное место, Дженсен медленно сначала сел, а потом встал на колени. Он очень постарался не сорваться на крик и мат, потому что краткого мига передышки хватило, чтобы понять — что-то пошло не так. Сильно не так. — Джаред, какого?! Джаред! Джаред сидел у изголовья, прижав колени к груди и спрятав лицо в ладонях. Его трясло. Дженсен покрылся холодной испариной и почувствовал новый приступ тошноты. Что он сделал? Что, черт возьми, он сделал?! Сдерживая охи и стоны, Дженсен взобрался на кровать и подполз к Джареду. Накрыл его ладони своими, но не попытался раздвинуть. — Что случилось? — Дженсен говорил спокойно, но в душе зарождалась истерика. Он думал, что Джаред если и ответит, то не сразу, но тот заговорил — глухо, теряя некоторые слова, и Дженсен скорее угадывал их сердцем, чем слышал. — Прости меня. Прости, прости, прости… Я хотел, правда… но не смог. Ты такой… а я… я грязный… мне надо было, наверное, просто потерпеть. Но я не смог… прости меня, Дженсен… ох, Дженсен… ты, наверное, так злишься. — Тихо, Джаред, все хорошо. Не случилось ничего страшного. Я не злюсь. Все хорошо. Что бы ни случилось, мы со всем разберемся. Тихо, тихо, тшшш… Дженсен баюкал его, обхватив за плечи, целуя спутавшиеся волосы, стараясь утешить объятиями и ласковыми словами. Наконец, когда Джаред затих, Дженсен решил рискнуть и спросил: — Что случилось? Расскажи мне, что случилось? Я сделал что-то не так? Причинил тебе боль? Джаред выглянул из рук. Его лицо было залито слезами и искажено страданием. В глазах — ужас и боль. — Это не ты, — прошептал Джаред, — это они. У Дженсена в голове как будто разом щелкнули все тумблеры, собирая кусочки пазла в целую картинку. То, как Джаред упорно не хотел контактировать с внешним миром. То, как он прятался в многослойную одежду или одеяло. Даже то, как он постоянно льнул к тому теплу, которое давал ему Дженсен, но и дистанцировался от него. То, что Джаред сделал сегодня, когда решился пойти дальше объятий и поцелуев, наверное, было для него настоящим подвигом. Наверное, Джаред и правда думал, что сможет. Но не смог. — Они? — голос внезапно сел и безумно захотелось курить. — Те четверо? Они тебя… Дженсен не договорил, не сумел произнести страшное слово, как будто это могло отменить действие, которое им обозначалось. — Да. Все по очереди. Трое держали, а кто-то один… Они говорили, что мне должно понравиться, — Джаред истерично усмехнулся. — Но мне не понравилось. И они заставили Чада смотреть. А потом убили его, и я… тоже это видел. А с тобой… я, правда, хотел. Сам. Прости меня, Дженсен… Я уйду, если хочешь… только прости. Джареда снова затрясло. Дженсен, уже сам на грани истерики, притянул его к себе. Джаред обхватил его руками, уткнулся лицом в плечо. Видимо, Джаред пытался сдержать себя, но не сумел. Из груди исторгались глухие рыдания, лопатки под ладонями Дженсена ходили ходуном. Дженсена поразило, что Джаред не вырвался от него или снова не оттолкнул, а, напротив, прижимался все сильней и сильней. Словно надеялся найти в нем… защиту? Яд кошмара выходил из него сейчас вместе со слезами. — Не надо. Не сдерживайся, не надо. Дай этому уйти, и тебе станет легче. Вот увидишь. Я с тобой, и больше не случится ничего плохого. Я обещаю, Джаред… я никому не позволю причинить тебе зло. Никому тебя не отдам. — Ты не злишься? — Я люблю тебя. Господи, что же ему делать? Что же ему теперь делать со всем этим? Парусник причалил, но обернулся летучим голландцем.