1. Пленник: любовь по контракту

Утром меня не покидает ощущение дежавю. Чувствую, как что-то мягкое щекочет щеку. Приоткрываю глаза и вижу два огромных изумруда, глядящих прямо в душу. От неожиданности меня подкидывает, и я отскакиваю от кровати. Черт, этот мерзавец сделал это дважды. Ну, как можно так пугать?! - Ты чего вчера не трансформировался? – шиплю на него, учащенно дыша. - Простите, я снова Вас напугал, - он опускает голову, пряча уши и хвост. Помнится мне, он и во время… своего безобразия их выпустил. - Идиот, - окончательно просыпаюсь и иду за его дневником. Швыряю ему в руки потрепанную книженцию. - И как много ты не помнишь? - Из последней… жизни, почти ничего не помню, - он виновато опускает голову. Тем лучше, что не помнит. Я это точно вспоминать не хочу. – А Вы… - Прочитал. И почему ты мне не сказал об этом раньше? – как можно быть таким безрассудным?! - Простите, - он другие слова знает? Или тут память тоже подкачала? - Ладно, забудь. Помнишь, где твоя комната? – не хочу смотреть ему в глаза. - Д-да. - Иди, - хочу принять душ. Я до сих пор ощущаю себя грязным. Пока он приводил в порядок свою комнату, я успел принять душ, переодеться и уже восседал на стуле в кухне, попивая кофе с сигаретой. И почему я до сих пор чувствую себя измочаленным?! Словно асфальтоукладчиком проехались. Пока обдумываю свое внутреннее состояние, не замечаю, как ко мне подкрались сзади и обняли огромными лапищами, разворачивая и смачно целуя. - Ты что творишь, идиотина? – отрываюсь от него и пытаюсь вытереться. - Как что? Контракт заключаю, - улыбается во все зубы. - К-какой контракт? – он меня пугает. - Ну как же, - он вытягивает из кармана… вот с-сука. Опять достал. В любую щель залезет. - Откуда она у тебя? – я просто глазам своим не верю. - Вы очень предсказуемы, семпай, - изображает невинность. Убью гада. - Твою ж мать. Тебе того раза было мало? – не хочу, чтобы это повторилось снова. Если его опять убьют… Я до сих пор помню те ощущения. Мне показалось, что мне конец пришел. - Семпай, я буду осторожен. - С тебя станется, - бурчу, отпивая из чашки уже остывший кофе. - Семпай, - он пытается обнять меня, - я ради Вас на все готов. - Твое «готов на все» - тоску наводит. Ты хоть представляешь, как я волновался, когда… - на этих словах мой голос надрывается. - Простите меня, семпай, - налетает на меня, сгребая в охапку. Чувствую, что сейчас расплачусь. Но ощущение печати контракта так приятно греет душу. Я чувствую такое облегчение. - Отпусти меня уже, - пытаюсь его оттолкнуть, и он отходит. - Вы меня простили? – невинно заглядывает в мои глаза. - Нет! Я не уверен, что прощу его когда-нибудь. Но теперь он снова приковал меня к себе. Это как пройти несколько кругов ада. На этот раз он должен прожить нормальную долгую жизнь. А смогу ли я обеспечить ему ее? Сегодня Моринага пошел домой раньше. А я, в свою очередь, отправился вытрушивать информацию из Флинна. Как оказалось, ему ничего не известно. Или же, под угрозой смерти, он вынужден молчать. Хотя, чего демону бояться смерти?! За долгие столетия, отбирая жизнь у других, начинаешь по-другому понимать и ценить такое понятие, как «жизнь». Для таких демонов, как Флинн, не имеющих души, это сводится к банальному существованию и поддержанию своей формы путем питания. Не более. Подходя к дому, я почувствовал слабое присутствие демона. И чего им от меня нужно?! Или не от меня?! Распахнув дверь, я увидел Моринагу, повалившегося на спину и без сознания. Я взял его за руку, и кровь стекла в мою ладонь. Он действительно пах демоном, едва ощутимо, словно запах был сильно разбавлен. И его аура стала еще слабее, чем была. Сердце бешено заколотилось. Я подскочил к двери и закрыл ее на все замки. Проверил окна, отметив, что решетки не тронуты. Я даже заглянул в туалет и под диван, просто чтобы знать наверняка. Посторонних не было. Куда же мог подеваться непрошеный гость? И как он вообще попал внутрь? Замок входной двери защелкивается автоматически. Может, кто-то скрывался неподалеку, когда Моринага входил? Шу ведь не выходил наружу. А где он, собственно говоря? Дома его нет. Кто угодно мог прятаться у дверей соседнего дома или выжидать в машине на обочине. Если демон был быстр, он мог успеть удержать дверь. Самое страшное, что я не почувствовал никакого знака. Вибрации Моринаги так утомляли, что я притупил свою способность чувствовать их, чтобы не сойти с ума. Даже сейчас, отчаянно сканируя окрестности в поисках нападавшего, я практически ничего не улавливал, совсем как тогда, когда к Моринаге наведался шептун, а я даже не заметил его прихода. В случившемся виноват только я! Мне надо быть настороже, зная, что появление оборотня обязательно привлечет внимание демонов. Я отнес его в комнату и положил на свою кровать. А сам лег рядом, неотрывно глядя на него. Голова Моринаги покоилась на той же подушке, на которой он всегда спал, будучи котом. Очертания лица и тела становились смазанными, исчезли все мелкие штрихи, составлявшие его неповторимый нынешний образ. Фарфоровая белизна кожи очень шла его юности, но сейчас он выглядел незавершенным, словно кукла в мастерской, ожидавшая доработки и покраски. Решительно положив руки по обе стороны его тела, я ослабил свою защиту и направил поток энергии прямиком в него. Физический контакт был бы куда эффективнее, но даже теперь Мори поглощал ее как губка. Подобные действия сильно подорвут мое здоровье. Демоны, обычно не делятся своей энергией. Но позволить ему умереть, тем более так быстро, я не могу. Прошло очень много времени, прежде чем его аура начала приобретать цвет, пока еще очень бледный и тусклый. Кожа разглаживалась и начала приобретать свой обычный оттенок. Или у меня разыгралось воображение? Моих сил определенно не хватит, чтобы привести его в нормальное состояние, но я не могу позволить никому из других демонов прикасаться к нему. Столь длительный расход энергии породил во мне такое ощущение, словно я тонул. И все же было в этом что-то чувственное, притягательное — изливаться в другого, пусть и не демона. Ни разу моя аура не пульсировала столь интенсивно, никогда мои ресурсы не истощались так быстро. Аура его была теперь сильнее, а моя, наоборот, ослабла. Мне необходимо было подкрепиться. Да и за работу надо приниматься. Я надеялся, что Моринага придет в себя. С неохотой я поднялся с кровати, моя белоснежная рубашка помялась. Еще раз, очень быстро, но гораздо тщательнее, чем в первый раз, я обыскал дом на предмет незваных гостей. Паранойя, конечно, но я привык полагаться на остроту своих ощущений, позволявших узнавать о приближении демонов, прежде чем становилось слишком поздно. Теперь следовало быть еще более бдительным. Через несколько часов пришел Шу с известием. - Хозяин, - он начал мяться. - Говори, как есть! – заорал я на него, не боясь разбудить Моринагу. - Это все из-за саммита демонов, на котором Вас не было. Они хотят создать альянс. - Зачем? - Души. - Очередная война? - Похоже на то. - Глупо, - как же это глупо, - Люди по щелчку не восстанавливают свой генофонд. Даже если захотят. Какая расточительность. Ничем хорошим ни для людей, ни для демонов это не закончится. Как скоро? - Неизвестно. - Что же, подождем. Моринагу не выпускать. Если понадобится, оглушить и связать. На крайний случай, в подвале запрешь. - Слушаюсь. - Мне поесть нужно. Наблюдай за ним. - Как прикажете. Сегодня нормально поесть не получилось. Людей на улицах было исключительно мало. Под самое утро, с неизменным чувством голода, я вернулся домой и улегся рядом с Моринагой. Сил не было расстилать его постель. С головой окунувшись в тепло его энергии, я отключился, погружаясь в беспокойный сон. Наутро этот «монстр» уже встречал меня своей коронной улыбкой, энергично виляя хвостом. Сил нет видеть эту довольную ушастую рожу. Я завернулся с головой в одеяло и отвернулся от него. Давно я не был таким разбитым. - Семпай, Вам нехорошо? Вы есть хотите? Семпа-ай, - он взволнованно попытался повернуть меня к себе. - Да нормально все, отвали от меня. – из последних сил, едва не теряя сознание от бессилия, отпихиваю его от себя. - Поешьте, семпай. Сейчас он предлагал себя в качестве десерта! Так как барьер был опущен, ничто не препятствовало попаданию его энергии напрямую, без моего вмешательства. Наши ауры вспыхнули, едва он коснулся моей руки, разгораясь, как пламя. Изумрудные завитки потянулись ко мне. Рот наполнился слюной от приторности. Я оттолкнул его, не заботясь о его состоянии. Все тут же вернулось на круги своя. В глазах его отразилась сильная боль. - Это не шутки, Моринага. Я чуть не помер вчера, возвращая тебя в этот мир. Прояви уважение. Лучше пойди и спроси у Шу, что ему удалось узнать. – Хотя я уверен, что он ничего не нашел. Даже я следов не уловил. Едва уловимое ощущение присутствия демона исчезло, стоило мне оказаться в своей комнате. Я знаю, что обижаю Моринагу подобным поведением, но мне сейчас нужен отдых. Как можно больше отдыха. Спустя несколько месяцев, все снова вернулось в прежнее русло. Демоны нас не донимали, Моринага оклемался, я, впрочем, тоже. Но эта спокойная жизнь навевала тоску. Мне вдруг резко захотелось освежиться. До окончания наказания осталось восемь лет. В бар идти мне не хотелось. Я мог там встретить кого-нибудь из неподходящих моей компании знакомых. Поэтому я решил напиться дома. Пока мой домашний питомец развлекался на кухне, придумывая очередное пищевое извращение, я вытащил из бара пару бутылок. Я стоял перед баром. В одной руке держал порцию виски, в другой бутылку. Что со мной случилось, ума не приложу. Вероятно, мне просто захотелось выпить. Чем больше я думал обо всем, что произошло за последнее время, тем абсурднее мне оно казалось. Одним глотком я опрокинул в себя содержимое стакана. Спиртное обожгло горло и растеклось теплом в груди. Я сразу плеснул себе еще. Если я и впрямь схожу с ума, лучше проделывать это с чувством, толком, расстановкой. Я допил вторую порцию, повернулся к камину и едва не выронил бутылку. Передо мной стоял Моринага, и его хвост медленно колыхался за спиной. Я остолбенел - с бутылкой в одной руке и стаканом в другой, - а он, притянув меня к себе, впился в губы головокружительным поцелуем. Этот поцелуй мгновенно лишил меня способности ясно мыслить. Язык Моринаги дразнил меня, то проникая в рот, то выныривая наружу. Он прикусил мою нижнюю губу, и я невольно застонал. Затем Моринага потянул меня вниз с такой силой, что я рухнул коленями на ковер. Впрочем, от такого количества выпитого, я и так вряд ли удержался бы на ногах. Стоя на коленях, я исхитрился отставить в сторону бутылку и стакан, пытаясь оторвать от себя столь обнаглевшего парня. Едва освободив руки, я попытался повалить его на пол, но он извернулся, перекатился вместе со мной и оказался сверху. И принялся медленно, возбуждающе тереться о мой пах, прикрытый фланелевыми штанами. Я едва сознавал, что меня целует, по большому счету, незнакомец, который, то появляется в моей жизни, то исчезает. Он дотянулся губами до моего уха и провел по нему языком. - Я хочу тебя, - прошептал он. - Перестань творить эти ужасные вещи, животное, - завопил я на него, приходя в себя. Снова эта лисья сущность спутывает мне все карты. И почему я решил напиться именно дома?! Лучше бы в бар пошел и надрал зад парочке демонов. - Семпай, у меня, ведь, есть желание. Помните? – когда он успел меня раздеть? - Чего сказал?! – я снова не могу сопротивляться. Почему я? За что мне все это? Черт бы тебя побрал, Моринага. – Пусти меня, говорю. – Вырваться из его рук невозможно. - Вы услышали мое желание? – серьезным тоном спросил у меня, без тени веселья на лице, заглядывая в глаза. - Д-да, - отворачиваюсь, смущаясь. - Вы выполните его? - Сдохни, придурок! – я не хочу. Ненавижу тебя. - Я люблю Вас, семпай, - он улыбнулся и поцеловал меня. - Ненавижу… - а я абсолютно ничего не могу сделать. - Я сделаю так, что Вам понравится, - ветерком прошлось по моему уху. - Сомневаюсь, - приняв поражение, мне ничего не осталось, как позволить ему сделать это снова. Эти проворные и нежные руки заставляют часть меня, точнее, демоническую часть меня, потеряться в ощущениях, откидывая мое здравомыслие в дальний угол. Я понимаю, что не могу сопротивляться ему. Почему? Раньше такого не было. За тысячу лет я не встретил ни одно живое существо, к которому мог бы так привязаться. Даже Шу я воспринимаю по-другому. Этот шерстяной нахал полностью перевернул мое мировоззрение. Боль, смешанная с наслаждением, умноженная на страсть, и безудержный поток эмоций способен утолить самый сильный голод, заставляя животное, мирно спящее внутри меня последнюю сотню лет, довольно урчать. От двойственных ощущений – желания и противоречий, я, кажется, рано или поздно потеряю рассудок.