Достучаться до тебя

Мужчина отодвинул в сторону книгу, положив на только что прочитанную страницу закладку, и поднял голову, услышав, как в дверь кто-то настойчиво стучится. Интересно, кто бы это такой громкий мог быть? -Можно, Дмитрий Владимирович? – вежливо спросила классная руководительница 10 «В». Молодая добрая и всегда уравновешенная женщина сейчас явно была чем-то встревожена. Кожа бледная и глаза какие-то испуганные, зрачки расширены так, что уже и не отличишь тёмно-карюю радужку от самого зрачка. Натянуто улыбается и нервно дёргает рукой, отчего рукав белой блузы, задравшийся почти до локтя, покорно падает вниз до запястья. -Конечно, - психолог чуть улыбнулся и предложил учительнице русского языка и литературы сесть напротив него, указав взглядом на диван. – Судя по вашему виду, Лариса Николаевна, что-то случилось, - спокойно проконстатировал мужчина, уставившись своими зелёными глазами на женщину чуть младше его. Она пусть и преподаёт не так уж и долго, ведь пришла работать в школу сразу после института, но ученики её любят, да и человек она хороший. -Да, - она грустно улыбнулась, поправив локон тёмных волос. – Я очень беспокоюсь за одну свою ученицу. За Александру Тихонову, - пояснила учительница и начала свой рассказ. Она помнит тот день на прошлой неделе отчётливо, почти во всех деталях. Картинка тех событий явно стоит перед тёмно-карими глазами. Саша молча сидела на второй парте и отсутствующе смотрела в окно. Девочка изменилась за пару месяцев настолько сильно, что не заметить этого было очень сложно. Она похудела и от когда-то добродушной шестнадцатилетней девчонки осталась лишь замкнутая истощённая старшеклассница. Будто её что-то пожирало изнутри, высасывая такие важные жизненные силы из юного тела. Что-то с ней явно творилось не то... Она больше не общалась с классом, и, будучи раньше твёрдой хорошисткой, скатилась на тройки. Наверное, можно было бы свалить это всё на подростковый период, на переходный возраст и отсутствие интереса к учёбе, но нет. Тут что-то было другое. Что-то более глубокое, важное. То, чем она ни с кем не хотела делиться. -Саша, - тогда женщина присела к ней за парту, когда в классе кроме них никого не было, на перемене. – Что с тобой происходит? – голос предательски дрогнул, впрочем, даже сейчас, вспоминая и попутно рассказывая про тот день, её голос так же дрожит. Всё же она была очень мягким человеком. Ничего не меняется. -А? – девочка пропустила её слова мимо ушей, явно задумавшись о своём. – Со мной всё в порядке, честно, - и слишком натянуто улыбнулась тогда. Фальшиво так. Даже болезненно. -Я слышала, у тебя какие-то проблемы в семье… - Лариса Николаевна ещё долго пыталась выбить из ученицы хоть что-то вразумительное, но кроме шаблонного «Всё в порядке» ничего и не слышала вовсе. И это беспокоило. -Вот такие дела, - пожала она плечами, рассказав школьному психологу историю о так волнующей её ученице. – А ещё есть одна странность. У девочки случаются приступы. -Приступы? Какие? – заинтересованно посмотрел на неё мужчина, записывая слова в блокнот. Да уж, странно. -Её трясёт периодически и в обморок падала, - на выдохе сказала молодая учительница и с мольбой в глазах взглянула на худощавого школьного психолога с тёмными волосами. У него нос чуть с горбинкой, а на губах тонких играет грустная улыбка. Такая часто присутствовала. Наверное, в его жизни тоже было что-то не очень приятное, что-то оставившее на сердце глубокую рану. - Вы можете с ней поговорить? -Да, но про приступы… - он чуть запнулся и отложил ручку в сторону, нервно стуча по столу пальцами, будто выстукивал какой-то ритм только ему и известный. – Это, скорее всего, по части врачей. Хотя, может быть на нервной почве. Врачи говорят – все болячки от нервов. -Что ж, хорошо, - Лариса Николаевна облегчённо выдохнула, хотела было уходить из кабинета, как её окликнул молодой человек. -А девочка сейчас в школе? – поинтересовался он, вставая с кресла. -Нет, сегодня её не было, - выдохнула молодая женщина и сказала напоследок. – В любом случае спасибо, - очень светло улыбнулась. – Если не вы, то, наверное, никто не сможет помочь, - хоть Дмитрий и пришёл к ним в школу недавно, и некоторые ученики подстёбывали его, не принимая, но со временем он смог создать себе репутацию уважаемого человека. Наверное, его очень важным качеством для современного мира было умение слушать. Именно слушать. Ведь можно слышать о проблеме человека, но не слушать её, не вникать в суть, не искать пути решения. Ведь очень важно просто выслушать порой. Даже молча, не говоря ничего. Дверь в его кабинет, находившийся в конце коридора, тихо закрылась. Уже без того грохота, с которым была открыта. Звук стучавших по полу женских каблуков отдалялся, и вскоре совсем пропал. В кабинете воцарила тишина, давящая по ушам, лишь изредка пищал его телефон, лежавший на столе, сообщая своему хозяину, что неплохо было бы его зарядить. Такая тишина, что слышно даже собственное глухое сердцебиение в груди. Стало как-то дотошно тоскливо. И этот долбанный телефон. Сейчас он раздражал больше, чем приносил какую-либо пользу. К нему редко кто заходил. В основном, чтобы распечатать какой-то документ, потому что в кабинете школьного психолога имелся-таки неплохой принтер. И всё. А тут новый посетитель. Да ещё и работа появилась. А за окном идёт дождь, крупными каплями барабаня по стеклу. Дождь в ноябре. Отлично. В этом году даже погода странная, что уж говорить про людей. Дмитрий и не помнит такого года больше. Никогда ещё такого не было в городе, чтобы почти зимой дождь лил, как из ведра. Странно. -Саша значит, - повторил он полушёпотом, длинными пальцами коснувшись холодного стекла.