Достучаться до тебя

Охранник, завидев Дмитрия, выходящего из школы, и девчонку, волочащуюся следом, открыл двери, выпуская их на улицу. -Тебе куда? – спросил психолог, поднимая воротник пальто. Снова без шапки. Как же ему было лень искать шапку в шкафу. Он скорее свяжет её, чем найдёт, потому что его шкаф это как Нарния, наверное, там действительно есть потайная дверь в другой мир и нарнийцы периодически воруют у него перчатки, шарфы и шапки, чтобы самим не мёрзнуть. Хитрые нарнийцы. -Домой. Снег мягкими хлопьями оседал на земле, стелясь белоснежным покрывалом. Глухое падение снежинок и снег, хрустящий под ногами, перекрывали учащённое мужское сердцебиение. Это что-то ненормальное… Как только смотрит на девчонку, в её глаза, душу, будто что-то прожигает, выворачивает всё его существо наизнанку, затрагивая далеко спрятанные чувства, и тянет в груди так приятно, мучительно сладко, прижигая не больно. Что действительно больно, так это осознавать, что не можешь ничего с этим поделать. Эта девочка. Эта маленькая девочка. Она для него за эти две недели стала чем-то большим, чем просто клиенткой. Было в ней что-то особенное, что-то, что спрятано где-то глубоко, так внутренне закопано, что докопаться до истинной сути сложно. Она не пустит. Пока не пустит. Да он и сам хорош. Каждый раз противится сам себе, многое запрещает, вгоняет в какие-то рамки и стереотипы, непонятно кем навязанные. Зачем это делает, сам не знает, ведь даже людям, которым пытается помочь, говорит, не надо ставить внутренние рамки, поставишь, уже не пройдёшь дальше. И он застрял. Застрял на месте, покачиваясь, потому что вперёд шагнуть боится, но и назад пойти не может. Застрял в городе, где не слышно мыслей, где твои мечты сбываются у кого-то другого, и остаётся придумывать новые. Лишь тонет… Тонет в серо-голубых глазах, в том отрешённом взгляде, видя за ним что-то большее, чем просто подростка с проблемами. Саша намного глубже, намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. И выбраться из этого омута уже не может, да и не хочет, только сердце глухо колотится, давая понять ему, что он живой. Именно живой. Странно. Когда судьба сводит вместе таких разных, но всё же чем-то похожих людей, ведь каждый из них одинок. Правда, одинок по своему. Саша она сама по себе, со своими переживаниями, вызванными теми условиями, в которых она существует, потому что это даже не жизнь. Скорее уж выживание. А Дима… Дима он просто внутренне одинок. Несмотря на то, что его жизнь – люди, несмотря на то, что он всегда был с людьми. Но ему, почему-то кажется, что в тоже время он один. И всегда был один. Каждый человек сам по себе рождается одиноким, уходит одиноким, и это большая удача, найти кого-то по-настоящему важного между тем промежутком. Словно толпа всегда мимо проносится, через него. И каждый, после того, как уходит, оставляет сквозную дыру, которую просто необходимо чем-то заполнить, чтобы не было так мучительно больно. Терять таких дорогих, таких любимых людей всегда тяжело. И будто вместе с теми людьми уходила частичка его самого. Так сильно привязывался, а теперь жалеет и ищет. Всю оставшуюся жизнь ищет того, кто бы смог заполнить ту пустоту внутри. И не может найти уже очень долго. А люди всё уходят и приходят, унося за собой частичку его самого. Поэтому так не любил притворяться, не любил подстраиваться под других, и маски носить не любил. Маска – смерть личности. И чем больше её надеваешь, пытаешься выдать себя за другого, такого насквозь фальшивого человека, неосознанно теряешь себя. А это самое страшное. У Саши очень холодные пальцы и как бы крепко он не сжимал маленькую ладошку в руках, стараясь поделиться собственным теплом, у мужчины это не получалось. Выглядят они со стороны странно. Высокий молодой человек, держащий девчонку почти на четырнадцать лет младше него за руку, так трепетно стараясь отогреть, что смотрятся они как пара. И девичьи щёки горят то ли от смущения, то ли от мороза, столь внезапно нагрянувшего. -Как же холодно, - шепчет Саша и отпускает его руку, пряча их в карманы куртки, которая совсем не греет. -Идти далеко? -Не очень, - и тут же поскальзывается на корке льда, не удержавшись на слабых ногах. Мужчина пытается удержать девчонку, но сам же и падает, волоча Сашу за собой в сугроб. Снег смягчил падение, но в любом случае падать на спину неприятно, да ещё и когда на тебя сверху падает человек, пусть худой, лёгкий, но всё же падает. Только сейчас понимает, в какой щекотливой ситуации оказался, видя девичье раскрасневшиеся лицо буквально в сантиметрах от своего. И выдох тёплый такой прерывистый в самые губы, пеленой сознание затягивая. Саша близко, слишком близко, и от этого дыхание перехватывает, а то сладостно тянущее чувство в груди лишь усиливается, волнами проходя по телу. О чём он думает в такой ситуации… Хочет поддаться порыву. Останавливается, видя в пронзительном взгляде страх. Нельзя. Лишь нервно сглатывает, чувствуя тяжёлое дыхание совсем рядом. Такое сладкое, и в тоже время мимолётное, еле осязаемое. Ускользает. Беря остаток самообладания в кулак, приподнимается, Сашку немного от себя отстраняя, и помогает ей подняться. Как же тяжело запирать все эмоции под замок... -Не ушиблась? - с её носа смахивая снежинку, шепчет тихо, улыбаясь. -Нет, - мотает головой и оттряхивает тёмно-синие джинсы, от снега промокшие. Смотрит куда угодно лишь бы не на него, и почему-то дрожит всем телом. Руки трясутся. Напугал, значит. Молодая девушка подходит к нему, произнося робко. – Куртка в снегу, - и замёрзшими руками оттряхивает вышеупомянутую вещь. От холода руки щиплет, а ведь они и без того обветрены. – Уже не далеко. Они расстанутся через одну остановку, и каждый пойдёт по своим делам. Саша уйдёт к тёте, Дима домой, переосмыслять своё бренное существование. Ещё и улитку надо покормить.