Достучаться до тебя

Девочка буквально залетела в квартиру, дрожащими пальцами закрыв дверь и прислонившись спиной к стене, медленно скатилась вниз, выдыхая тяжело. А мамы дома не было. Собственно, может оно и к лучшему, хотя бы никто не будет мешать, никто не будет орать. Меньше всего сейчас хочется слышать её звонкий голос. Почему… Почему не убежала из машины, почему не возникло даже слабого желания сопротивляться? Скорее наоборот, ей отрываться от него не хотелось. Это первый человек, которого она подпустила к себе настолько близко, насколько для неё сейчас это вообще было возможно. Доверилась, рассказала про проблемы, искала помощи, но вот чтобы такое… чтобы влюбиться. В него влюбиться. «Это не правильно всё, ненормально…» - так и сидит в прихожей, руками лицо закрывая, и до сих пор чувствует тёплое дыхание, будто запутавшиеся в распущенных русых волосах. Вкус его губ и запах повсюду такой сладостный мерещиться. Это его запах. Такой родной, что ни с чем другим не перепутаешь, и от этого сердце лишь быстрее рваный ритм выбивает, будто боится остановиться. Саше почему-то вспомнились акулы. Они ведь когда останавливаются, умирают. Значит, нельзя останавливаться. Пойти назад, вперёд, вправо, влево, но только не останавливаться. Снова в голову лезет образ Дмитрия Владимировича, такого доброго, который улыбается светло. Он ведь что-то подобное ей и говорил, про акул. И Саша боится, боится забыть ту улыбку, такую любимую, или того хуже, не увидеть её больше никогда. А самое страшное, то, что она не знает, что будет дальше. Как им теперь двоим быть? Ведь эти отношения уже не деловые, пока непонятные ей вообще. Просто ловит себя на мысли, что навряд ли ещё встретит человека, с которым сможет вместе помолчать. В куртке становится жарко и Саша, сняв её, прошла в кухню, включив свет. На столе лежала записка от мамы, в которой говорилось: «Саша, мы с Вадимом уехали в магазин, ужин приготовишь сама и уберись в квартире до моего приезда, ещё нужно шкафы на кухне помыть...» - молодая девушка прочитала лишь часть записки и у неё почему-то всё чаще складывалось впечатление, что у её матери напрочь отсутствует материнский инстинкт, ну или, по крайней мере, та часть сознания, отвечавшая за любовь и заботу. Снова уехала на свидание с этим Вадимом, который Саше абсолютно не нравился. Не понимала до сих пор, что мать в нём нашла. Ничего кроме насквозь прогнившего человека, использовавшего её маму, она не видела. Он был моложе женщины на семь лет, к тому же женат и с ребёнком на руках, по совместительству подчиненный матери. С ней он только для того, чтобы продвинуться вверх по карьерной лестнице. Не более. Только вот она не хочет ничего «против» слышать, и как только Саша пытается донести до ослеплённой матери правду, так в упор женщиной невидимую, получает очередной выговор о том, какая она бесстыжая и невоспитанная. А то и того хуже. Однажды женщина влепила ей хорошую такую пощёчину за очередные робкие возражения. Обидно было даже сильнее чем больно, и сейчас Саша не хочет иметь ничего общего с этим Вадимом. Скользкий такой, как змея, противный и язвительный. Может быть, Саша просто не туда смотрит. Хотя…. Куда не посмотри, кругом одна гниль, лезшая из него отовсюду. Да и завёл он с матерью роман, как только узнал, что отец от них ушёл. Гад. А женщина, кажется, перестала переживать из-за разрыва с мужем и быстро переключилась на молодого любовника. Ну как так можно? Забыть человека, с которым прожила почти двадцать лет за месяц, выкинуть его из своей жизни, как ненужного щенка. Не понимала её Саша, и понимать, кажется, не будет никогда. Ещё и ужин готовить. Девушка быстро почистила картошку и поставила её вариться, осев на кухне. Телефон в кармане джинсов тихо запищал, сообщая хозяйке, что пришло новое сообщение. Юля. «Ты где? Почему на звонки не отвечаешь? Сань, что-то случилось?» - быстро набирает ответ, дрожащими от сегодняшних событий пальцами. «Всё хорошо. Просто устала. Завтра в школе поговорим…» - и, нажав на такое привычное «отправить», положила телефон в сторону, головой стукнувшись о стол, в скатерть впиваясь пальцами. Есть совсем не хочется, но Дмитрий Владимирович говорил «Не будешь есть, умрёшь» и это здорово мотивировало. Умирать как-то совсем не хотелось. И как в глаза ему после сегодняшнего смотреть, тоже не знает. *** Сашка сегодня как партизан, Юльку везде вперёд себя пропускает, прячась за спиной высокой рыжеволосой девушки и просит, чтобы докладывала ей, что видит, и нет ли по близости Дмитрия Владимировича, так ничего хорошей приятельнице не объяснив. Собственно, даже если бы Юля и приставала к ней с расспросами, Саша бы ничего не сказала. Юля. Юля она замечательная. Недавно она рассказала, почему захотела общаться с Сашей. Пару недель назад девушка отрыла старые фотоальбомы с фотографиями класса, увидела фотографии с седьмого класса вместе с Сашкой, тогда ещё улыбавшейся открыто, вспомнила... вспомнила абсолютно всё. И про ссору из-за подставного письма, как Сашу во всём обвинила, хотя девчонка была не причастна ко всему этому. Вспомнила, как не общались долго, дулись из-за этого недоразумения, а потом просто потеряли друг с другом точки соприкосновения. Как робкая девушка просто растворилась для Юли, будто всё это время для неё Саши просто не существовало. А потом… потом Юля просто разрыдалась над этими фотографиями, словно маленькая девочка, у которой отобрали конфету или куклы, такую важную для неё. Капустина потянулась к Саше, позабыв все обиды, так давно случившиеся, все недоразумения и непонимания, оставив в памяти лишь светлые воспоминания об улыбчивой девчонке с маленьким шрамом на лбу и взглядом пронзительным, которая сейчас снова начинает проявляться. Кроме того её Катя - девочка, с которой они неплохо общались все эти два года, перестала с ней разговаривать. Стала отдаляться и, в конце концов, начала общаться с другой девчонкой. Но теперь она меняется, Александра даже улыбается чаще, стала говорить много, что радовало Юлю. Значит, недаром прошли часы, проведённые с психологом. Только вот ей не понять, почему Саша от него сегодня бегает, почему от каждого упоминания о высоком мужчине дрожит, как лист. Тревожить беднягу не хочет и заботится о ней, защищает, потому что знает, одна Сашка пропадёт. -Ты будешь свой сырок? – спрашивает рыжеволосая бестия, радостно поедая свою сладость. -Нет, ешь, - Саша, тяжело вздохнув, протягивает Капустиной свой глазированный сырок, удивляясь, как это она так быстро управилась с едой. – А ты много ешь, - задумчиво добавила она, улыбнувшись, всматриваясь в довольное лицо девушки, которая буквально светилась от счастья. -Да нормально я ем! – запротестовала Юля, но протянутый сырок всё же взяла, тут же распаковав и бросив фантик рядом с тарелкой на салфетку. -Да ты как конь ешь. Только не толстеешь, - засмеялся Женя, уплетая за обе щёки свою кашу. – Выхлоп хороший, - хитро сверкнув глазами, усмехнулся он. -Дурак, - застенчиво засмеялась девушка с рыжими волосами и не сильно поставила парню подзатыльник, за такую шуточку. – Самый настоящий дурак, - буркнула Капустина, скрестив руки на груди. -Ну, что есть, то есть, - пожал плечами юноша, рукой убрав каштановую чёлку, мешающуюся и бесцеремонно лезшую в голубые глаза. И тут в столовую вошёл он… Тот, от кого Саша бегала весь день, так старательно прячась за спиной подруги. Дмитрий кинул на неё короткий взгляд и, увидев, как она отвернулась, прошёл мимо, погружаясь в мысли и ругая себя за вчерашнюю несдержанность. -Мне нужно идти, - пробормотала Саша, подскакивая с места. -Стой, ты куда? – Юлька схватила её за руку, нахмурив рыжие брови, и не хочет выпускать очень худые девичьи запястья из своих рук. -В туалет, - быстро ответила Саша, задвигая за собой стул, и кинулась прочь из столовой, молясь о том, чтобы мужчина не заметил её исчезновения, но не тут то было. Дима, завидев спешащую из столовой Сашку, позабыв про оставленные на кассе пятьдесят рублей, кинулся вслед за ней. Поняв, если он не поймает её сейчас, то поговорить и отдать забытый у него в машине тёмно-синий рюкзак, не получится. -Дмитрий Владимирович, - слащаво протянул Антон, в руках держа кружку, наполненную чёрным чаем, от которого шёл пар. Кипяток. – А куда это вы так спешите? – бесёнок, хитро сверкнув, серыми глазами, возник перед ним так внезапно, что мужчина опешил, встав перед высоким хулиганом, как вкопанный. -Ты что-то хотел? – молодой человек попытался натянуто улыбнуться, но получилось что-то похожее на оскал, причём не самый приветливый. Всматривается в эти хитрющие серые глаза, чем-то похожие на Сашкины, но нет, обладатели этих глаз абсолютно разные. И сейчас он больше всего хотел стереть с губ Баловнева эту гадкую улыбку, но, к сожалению, бить детей, а уж тем более в школе, законом не разрешается. Жаль. -Вы просто у других классов проводили тест по профориентированию, а у нас нет, - выдавил парень, перегораживая ему путь к Саше. -Антон, я проводил их у девятых классов, - устало выдавил мужчина, сжав руку в кулак, потому что понял, сейчас он его или пихнёт, или ляпнет что-нибудь про его тупость. – А ты в десятом. Не будет у вас в этом году теста по профориентированию, но будет небольшая работа по взаимоотношениям в классе, - пояснил Дмитрий Владимирович сквозь зубы, руки пряча в карманы чёрных брюк. Саша рассказывала ему про сложные взаимоотношения в классе, плюс ко всему Антона пару раз приводили к нему на приём, буквально запихивая в кабинет. Одно после нескольких сеансов с Баловневым он может сказать точно, более трудного и неисправимого ребёнка психолог ещё не встречал. -Хорошо, - Баловнев, наконец, пропустил мужчину вперёд, тут же он почувствовал, что ещё чуть-чуть и упадёт. Этот непослушный ребёнок поставил ему подножку в надежде на то, что психолог упадёт. Если бы не тот факт, что Дмитрию надо догнать Сашу, то он бы с радостью вернулся и высказал бы всё, что о нём думает. Сейчас его жизнь похожа на дурдом. Надо у одиннадцатиклассников ещё это профориентирование проводить, а вот в 11 «А» ему соваться совсем не хотелось, завал с отчётами, этот Антон пытается свинью подложить, работа с клиентами вне школы, да ещё и Сашей вон как получилось… Девочка, тяжело переставляя ноги, брела по безлюдному коридору, ведь почти все учителя и ученики сейчас в столовой. Голова сильно кружится и тело снова начинает трясти. «Всё что угодно, только не это…» - ноги подкашиваются и Саша, постанывая, падает на пол. Перед глазами всё мутнеет, расплывается и чернеет, проваливаясь в темень могильного дня. Приступы. Такое иногда у Саши бывало, но это второй раз за последний месяц. Вчера сильно перенервничала, и снова колотит. Дрожь по телу сильная бьёт, а девушка ничего не может сделать. Она не то, что глаза не может открыть, какой уж прок от того, что кого-то позовёшь. Всё равно не сможет ничего сказать. -Саша, - слышит голос такой привычный у самого уха, а сама уже не соображает ничего, хрупкое тело невольно в судорогах колотится, подрагивая. – Ты меня слышишь? – в мужском голосе слышаться нотки беспокойства. – Саша! – произносит громко, посадив девочку, начинает легонько трясти, чтобы она сознание не потеряла. – Только не отключайся, ладно? – осторожно берёт худое тело на руки и несёт к медсестре.