Несвоевременные мысли

      Это было глупое расставание.       Не то чтобы я о нем сожалела. Нет. Наверное, в тот момент мною двигало нечто вроде желания наконец стать счастливой. Что ты смеешься, я просто устала ничего не чувствовать. Ведь не всегда работают глупые правила.       Мне кажется, чтобы поверить человеку нужно десять лет и один день. Десять лет для того, чтобы присматриваться к человеку, узнавать его, а затем самой открываться. Не нужно с ним сплетничать или говорить о деталях, не нужно рассказывать о семье или планах на будущее. Нейтральные темы и разговоры об, к примеру, архитектуре. Я люблю архитектуру. Это ювелирная работа, основанная на мелочах. Я не перфекционистка, поэтому архитектором мне никогда не стать. Я спокойная. Но не умею заниматься монотонной кропотливой работой. Я не могу долго быть сосредоточена, я не умею собирать обыкновенные пазлы.       Вот такие разговоры я называю нейтральными. Все, кроме нескольких последних строчек. Они однозначно лишние. Десять лет потратить на разговоры об архитектуре, или, к примеру, а фильмах. Вот фильмы - самая интересная и удобная для обсуждения тема. Мы все смотрим самые разные фильмы, ну какая разница, нравится ли мне фильм "В диких условиях", если большинство о нем даже не слышали. Этот фильм буквально пропитан свободой, однако он показывает, насколько человек ничтожен вне цивилизации, хотя я бы, наверное, все отдала, чтобы оказаться на месте главного героя.       И вот опять. Опасно говорить о фильмах, видите. Я ушла от темы и перешла на себя. Я не говорю никогда о музыке. У каждого свои предпочтения, и моя музыка мало кому понравится. Я схожу с ума по классической музыке, року, спокойной музыке, джазу.       Я так же боюсь говорить о литературе. Я люблю читать классику. Классику больше зарубежную. Но, к сожалению, мало, кто поддержит меня в таком начинании, по крайней мере, среди моих знакомых. Я могла бы рассказать о творчестве некоторых пистаелей, но кто меня будет слушать? Мы так же можем поговорить о разводе Энистон и Питта, о новых имплантатах Помеллы Андерсен, и рассуждению о том, зачем люди делают пластические операции. Об этой пустоте можно часами разговаривать, и десять лет можно с закрытыми глазами потратить на такую вот чепуху.       Я так и делаю. Из такого шаткого фундамента можно построить неплохой такой дом. Это будет хороший дом, со временем фундамент будет крепчать, а уж через десять лет, поверьте, его будет не сломать.       Я всегда считала, что нельзя портить эти границы. Что невозможно построить крепких отношений без этого. Возможно, поэтому вокруг меня всегда были те люди, которым действительно можно было доверять. Мы смеялись и веселились каждый Божий день, и никогда я не боялась от них ножа в спину. За все спасибо десяти годам и одному дню.       Для чего один день?       Один день на то, чтобы поговорить об этих самых секретных вещах. Обо мне, о моих интересах. О предпочтениях, вкусе и логике. О психологии. Я люблю рассуждать, иногда меня даже не остановить. О вечных вещах. О литературе, философии. Математике. Один день, чтобы по-настоящему узнать друг друга. Открыться.       Ты всегда был таким закрытым, боже, как мне это нравилось. Я не люблю торопиться, ты хорошо это понял. Тот самый день расставил все по местам. Мы идеально подходим друг другу. Конечно, десять лет мы не выдержали, но два года - это тоже срок. Я верю тебе, а ты веришь мне. Не сразу я открылась тебе, некоторое время ты мучился в догадках, не понимая моих слов и поступков. Я это знаю. Но мне нужно было самой разобраться в себе. Мы познакомились при слишком странных обстоятельствах, ты был галантен, подарил на прощанье розочку… Таким же странным было наше расставанье. Я выбирала всегда таких, как ты. Аристократичных, воспитанных и разумных.       Но случайное, точнее, его ни в коем случае нельзя назвать случайным, знакомство, все сломало. Мы были знакомы с ним лет в двенадцать, честное слово, он был таким скучным, поэтому, конечно, не понравился мне. Мы увиделись с ним спустя пять лет. Он стал взрослым, решительным, высоким. Он прогуливал те уроки, что ему не нравились, курил; всегда имел свое мнение и не боялся его высказать. Он не читал классику и не знал, кто такой Берлиоз. Я долго бегала от него, не понимала себя. Он был моей полной противоположностью во всем. И этим, наверное, сводил с ума. Самое главное, я нарушила священное правило. У нас не было десяти лет, все наше общение - сплошной тот самый один день. Тогда я поняла, что все это время я ничего не чувствовала. Я просто проживала десять лет, чтобы прожить их, чтобы они прошли, чтобы поговорить о Помелле Андерсен и обсудить развод Питта и Энистон.       Выходит, это правило не работает.       За несколько месяцев вся система, весь фундамент, построенный мною за многие годы упорного труда, был сломлен. Точная теория, которая не подлежала переосмыслению, потерпела крах.       Выходит, глупые десять лет с каждым днем все больше отнимали шансы на то, чтобы быть счастливой. Я сама их убивала. Четкая, рассчитанная программа убивала любое зарождение чувств, которые только могли появиться.       Нет, я не отказываюсь от своих слов.       И да, счастье в медленном познании друг друга, насыщении, постепенном доверии.       Однако истинное счастье в том, чтобы был тот человек, на кого глупые теории не действуют. 18 июня 2013.