Где ты сейчас?

POV Джастина Утром, когда я просыпаюсь, Брайана рядом со мной не оказывается и меня подбрасывает страх, что он ушел и оставил меня тут. Я вскакиваю с кровати и тут же вижу его, стоящего у окна, как всегда – красивого, подтянутого, сексуального до охуения, как будто у него и не было ночи в больнице на неудобной кровати. Жаль только, что пока я это могу понять и осознать только издалека, о чем недвусмысленно указывает мне мой утренний стояк. - Помочь? – кивает Брайан на мой торчащий член, иронически подняв бровь. Сволочь. - Нет уж, сам обойдусь, - бормочу я, и, кажется, щеки у меня горят. – В смысле… не до этого сейчас. - Смотри, Солнышко, дрочить самому вредно, - фыркает он мне вслед, пока я улепетываю за дверь маленькой ванной в конце палаты. – Если что – зови, всегда готов протянуть руку помощи. И даже две. - Идиот, - цежу сквозь зубы, невольно улыбаясь. Быстро умывшись и почистив зубы, я еще раз смотрю на свою бледную физиономию в зеркале, слегка поёживаясь: все-таки, простуда еще и не думает проходить, но, по крайней мере, мне сейчас есть куда идти… вернее, я могу пойти туда, куда хочу больше всего. Пока мне делают последние уколы, Брайан забирает у врача все нужные для выписки бумаги и рецепты и молча ждет меня у двери палаты, без лишних разговоров помогая дойти до выхода из самого здания больницы. И меня в очередной раз охватывает благодарность за то, что он, на самом деле такой чуткий: заметил, что мне тяжело идти самому и просто подставил плечо. Правда, это не исключает того, что он все равно является самым большим засранцем на свете. Мы едем домой… то есть, домой к Брайану, как бы мне не хотелось назвать его лофт своим домом. Но пока он просто разрешил остаться у него, и я прекрасно понимаю, что хрен бы был рядом с ним, если бы мне не разбили голову. Но… он каждую ночь приходил ко мне в больницу, пока я лежал там, и я рад, что узнал об этом. Собственно, я вообще счастлив как последний идиот. Мы едем в лифте наверх, пока Брайан заботливо придерживает меня рукой за плечо, сжимая его чуть сильнее, чем надо для того, чтобы просто помочь из вежливости. А мне с каждой секундой становится страшнее… да что там – паника просто накатывает, и я не могу с нею справиться. Конечно же, я знаю, что не будет ничего страшного, наоборот, Брайан будет очень чутко ухаживать за мной, так тщательно скрывая, чтобы я, не дай небо, не заметил. Но… он знает, что в плане секса я ему сейчас… непригоден, будем говорить как есть. Конечно же, он пойдет в «Вавилон», а, может, и приведет кого-нибудь сюда… додумывать противную мысль я не успеваю, потому что Брайан, кажется, что-то заметил… неужели у меня все на лице прочесть можно, вот стыдобища! - Джастин, надеюсь, ты не меня боишься? – слышу укоризненный голос Брайана где-то над ухом, а его дыхание касается моих волос. – Прекрати идиотничать и идем долечиваться, отдыхать и нормально жить. По крайней мере, я это собираюсь сделать и тебе советую. Он быстро целует меня в лоб, а лифт останавливается на его этаже. Брайан звенит ключами, откатывая дверь лофта в сторону, заходит, а я продолжаю стоят как столб на пороге. Легко сказать – не идиотничай. А как побороть страх, что ты окажешься не нужен вообще ни для чего, даже для траха? - Ты заходишь? – Брайан стоит и наблюдает за мной, прищурившись. - А… да… - я делаю шаг внутрь, и дверь лофта с грохотом закрывается за моей спиной. А Брайан… черт, да что он делает? Я вижу, как он медленно снимает с себя всё… в смысле – абсолютно все: отбрасывает в сторону куртку, водолазку, расстегивает ремень на джинсах, подцепляя пальцами пряжку, и стягивает их вместе с бельем вниз. А у меня в голове и в штанах - сплошной взрыв гормонов. Брайан прекрасен точно так же, как и год назад, когда я впервые увидел его здесь. - Так что, ты идешь или уходишь? – он стоит передо мной нагой и идеальный, со вставшим членом, почти прижавшимся к животу, и слегка перекатывающимися под кожей мышцами и откровенно призывно смотрит прямо мне в лицо, которое, кажется, горит, словно я стою у раскаленного огня. Впрочем, кто скажет, что это не так? Брайан Кинни горячее любого пламени. – Или кончаешь, а потом уходишь? Или кончаешь и остаешься? Блин… да он же соблазняет меня… как в первый раз. Все точно, как тогда. Только тогда я не боялся, что окажусь в его руках и не смогу выносить его прикосновения. Я жаждал быть к нему ближе всем своим существом, всем телом, всей кожей прижаться к этому совершенству. А сейчас просто боюсь, что меня предаст свой собственный мозг и тело… проклятая травма! Но тут Брайан обливает себя водой из бутылки и это дурацкое и даже пошловатое действо в его исполнении выглядит настолько волшебно, что я, не в силах оторвать взгляд от сбегающих по груди и лицу сверкающих капель непроизвольно делаю шаг вперед. Я хочу его. А дальше – будь что будет. POV Брайана Блядь, я тут для него чуть ли не стриптиз исполняю, а он стоит как столб. Если честно, я и не помню, когда так волновался, пытаясь кого-то заставить меня захотеть. Обычно мне для этого особых сил не требуется, но сейчас, для мелкого мне страстно, просто до безумия хочется сделать так, чтобы он забыл о своей проблеме, о руке, о голове, о том, что у него любовник – ебливая сволочь, а просто подошел и… все стало, как раньше. И в тот момент, когда мне кажется, что нихуя не получится, пиздёныш делает шаг мне навстречу, на негнущихся ногах добирается и утыкается лицом куда-то в плечо. А я улыбаюсь: первый шаг пройден, будем привыкать друг к другу дальше. - В душ! – командую я шепотом, увлекая Тейлора за собой и раздевая по дороге. Я вижу, что своей покалеченной рукой он двигает еще совсем неловко, но помощи сам не попросит. Молодец, щенок. Я бы тоже не попросил. Стараюсь, чтобы все время он стоял лицом ко мне, чтобы не терять зрительный контакт. Осторожно намыливаю его, тру и разминаю тонкие ключицы, руками стирая с них мыло под льющейся сверху водой, а сам чувствую, как наши стояки периодически касаются друг друга, когда я прижимаю его к себе. У меня сейчас внутри такой ёбаный пиздец творится, что захотел бы описать – не смог. Я знаю только, что вот этот мокрый, голый мелкий засранец – это самое дорогое, что у меня есть… ахтыжебаныйтынахуй, Кинни, ты пал – ниже некуда, дальше только ад, геенна огненная и свадьба, как у гетеросексуалов. - Брайан… ты что вообще, нахер, делаешь? – еле слышный шепот потрясенного до глубины души моим поведением Солнышка приводит меня в себя. – Что ты… - Тейлор, мы же уже договаривались, что излишний пиздёж на этой территории позволяется только мне, - я впиваюсь в его губы поцелуем, помня, что целоваться ему, кажется, не страшно. Вылизываю его рот, а сам успокаивающе оглаживаю руками плечи и спину Джастина. Конечно, тот факт, что едва приведя Тейлора домой из больницы я собираюсь его трахнуть говорит только в пользу моей сволочной натуры и скотского отношения к окружающим, но… я не просто хочу трахнуть Тейлора. Я всего лишь хочу хоть слегка успокоить себя в том, что он все-таки меня еще хочет. Что я смогу переломить ход мыслей в его мозгу. Что он… любит меня и это окажется сильнее болезни? Не знаю. Я уже ничего не знаю и не хочу анализировать. Я просто попытаюсь – осторожно, вслепую, нашаривая перед собой путь в темноте. Я вытираю полотенцем Тейлора, который как-то странно притих и сейчас смотрит на меня немигающим взглядом, и, кажется, совершенно рехнулся от моего поведения. Да я и сам, честно говоря, нахожусь в глубоком ахуе, словно первый раз за много десятков лет отпустил себя, дав реальную свободу делать то, что я действительно хочу. - Идем! – командую снова, ведя его за руку к своей кровати. Я ощущаю легкое сопротивление, и как можно мягче пытаюсь держать Тейлора, чтобы не напугать. В конце концов, я не ёбаный психиатр или психотерапевт, но и совсем тупым себя не назову, во всяком случае в том, что касается мелкой пакости. – Спокойно, Тейлор, просто иди за мной. Мы поднимаемся на возвышение, а дальше… я отпускаю его. И падаю спиной на простыни, раскидывая руки в стороны. Изучай меня заново, Солнышко, сволочь моя. - Я просто буду лежать, а ты… можешь делать, что хочешь, - говорю, сам несколько пугаясь фанатичного блеска, вспыхнувшего в глубине голубых глаз. - Всё, что хочу? – недоверчиво повторяет за мной пиздёныш, не оставляя мне путей к отступлению. – Абсолютно? - Ну… без особых извращений, ладно? – я улыбаюсь, радуясь, что страх Тейлора вытесняется желанием… нехилым таким желанием, торчащим из облака светлых паховых волос. Жутко хочется опрокинуть его на спину одним движением, прижать всем телом сверху и оттрахать так, чтобы у него ни одной мысли в голове не осталось. Чтобы он забыл навсегда и о нападении, и о… многих вещах, которые делал неправильно я. Но я знаю, что это невозможно, да и ненужно. Весь наш опыт, какой бы он не был, должен всегда оставаться с нами, до последнего вздоха. Только тогда наше гребанное существование получает хоть какой-то смысл. Через боль, через кровь, через прикосновения… Я сильно сглатываю от возбуждения, вцепляясь пальцами в простыни, когда язык пиздёныша скользит по моей шее и дальше – ниже, задевая ключицы, соски и впадину пупка. Он лежит рядом, прижавшись ко мне голой кожей, и медленно перемещается вниз. Я чувствую его горячее дыхание на моем члене, а в следующий момент не могу сдержать непроизвольный вздох, когда язык Тейлора мягко скользит по моему стволу, а через несколько мгновений он заглатывает головку члена, заставляя подавиться стоном. Это охуенно… блядь, как мне, оказывается, этого не хватало! Губы Тейлора вытворяют нечто невообразимое, а я едва сдерживаюсь от того, чтобы не схватить Джастина и не трахнуть его, наконец. Но нельзя… сейчас все – только для него, он должен чувствовать себя в безопасности. Поэтому я только чуть морщусь, когда наглый Тейлор укладывает мою ногу себе на плечо, вопросительно-тревожно глядя мне в глаза. - Нежнее, пиздёныш… я мало кому это позволяю… А сам чувствую, как все сильнее сохнут губы и перехватывает горло. Я, Брайан Кинни, и меня не может трахать никто. Кроме того, кому я это позволю. Я – Брайан… Я задыхаюсь, когда смазка льется между ягодицами и Тейлор, вцепившись в мои бедра, начинает осторожно проникать в меня. Я терплю мимолетную боль, потому что знаю то ощущение кайфа, что придет за ней. Если быть честным – я почти уже забыл это ощущение, когда сам открываешься перед кем-то настолько сильно, и мелкий вчерашний школьник возвращает мне его – сторицей. Хорошо… просто охуительно. И Джастин так не боится. Главное - он не боится. Так что, ладно, мне совсем не так неприятно, как я пытаюсь обмануть сам себя. Мы еще долго лежим рядом после, и блондинистый засранец, полностью довольный вытирает меня влажными салфетками от моей же спермы, иногда проходясь по особо чувствительным участкам языком, пока я курю и размышляю о том, считать ли этот случай, когда я позволил поиметь себя сопляку своим окончательным падением или же разовой акцией лечебного свойства. Моё эго выписывает такие чеки, за которые тело не сможет расплатиться, но все-таки я сейчас доволен и даже точно не скажу, чем именно. Наверное, в первую очередь тем, что Тейлор подпустил меня к нему, смог заняться сексом… правда, ценой моей задницы, но тут уж мне выбирать не приходилось. Он, похоже, мне и вправду нужен, как бы я не отнекивался. Ладно, пусть пока будет рядом, все равно, чувствую, дерьма мы с ним еще нахлебаемся до хрена и больше. Мелкий идет в ванную, пока я курю, и остается там подозрительно долго, я даже начинаю беспокоиться. Вода льется с однообразным звуком, словно кто-то включил душ, а сам отошел куда-то в сторону. Я уже собираюсь отложить очередную сигарету и пойти за этим недоразумением, как дверь открывается, а выражение лица стоящего на пороге Тейлора ясно говорит о том, что мне пиздец. Я пока не знаю почему, но уверен в этом, блядь, на сто процентов. Мокрый голый Тейлор с совершенно растерянной физиономией. Смешно, в общем-то. А потом мой взгляд падает на его руки, и я понимаю, что смеяться мне резко расхотелось. Нет, ну надо ж так лажануться, ах ты ж ёбаный ты ёж… почему я не убрал эту хренову тряпку куда-нибудь подальше? Вчера, когда побежал как идиот искать Тейлора как чувствовал что-то – снял и оставил в ванной. А потом – напрочь забыл, что нездоровые сенсации в виде квадратных глаз у Тейлора мне на хер не сдались… нет, ну как же не везет! - Брайан, что это? - голос у пиздёныша аж дрожит, а руки продолжают комкать этот проклятый шелковый шарф, залитый его кровью. А я… а что мне ему сказать? Правильно, ничего. Заткнись, рекламный менеджер, засунь язык в задницу и просто заткнись, все равно ничего умного ты сейчас не скажешь. – Ты сохранил его… таким? Брайан, правда? Ты еще не знаешь, что я на себе его полмесяца таскал, как последний мудак и слава небесам, что не знаешь, иначе я от твоего визга оглох бы уже. Солнышко, закрой свой трепливый рот, ты же всегда был умным мальчиком, твои гениальные минеты тому доказательство. А он, словно услышав мои отчаянные внутренние вопли, подходит ко мне, отбрасывая шарф в сторону и шепчет, как в бреду: - Я хочу, чтобы ты был во мне. - Ты уверен? – я рад не столько тому, что Тейлор сам предложил заняться сексом, а тому, что это позволяет мне избежать в высшей степени ненужного ёбаного словоизвержения о визитах в больницу, о шарфах и голубоглазых засранцах, королях и капусте и прочей хуйне, которая создана только для того, чтобы портить нормальным людям настроение и репутацию. - Да, - кивает Солнышко, ложась рядом. – Только… помедленнее, ладно? - Как в первый раз? – шепчу я, и, не ожидая ответа, тянусь к нему навстречу, чувствуя, как все возвращается на круги своя. Он подо мною и он занимает сейчас самое правильное место в этом чёртовом мире – в моей постели и в моих руках. Я обнимаю его, одновременно двигаясь в нем, растворяясь, ловя кайф, шепча какую-то хрень ему на ухо и понимаю, что мне все равно придется думать обо всем этом дерьме, о котором я не думал в последние лет десять своей развеселой и свободной блядской жизни. А еще, я невольно думаю, что если уж я носился по всему Питтсбургу и его пригородам в поисках этого пиздёныша, значит он мне и в самом деле нужен. Зачем - хуй знает, но нужен и точка. А применение ему всегда найдется. Я еще долго не смогу без него обходиться. Очень. Возможно, что никогда больше. А Брайан Кинни не может так, сука, подставиться, он же непотопляемый… он же непобедимый, правда, Солнышко? А он стонет и болтает что-то про ебаную любовь, бурно кончает и лезет обниматься после, нагло куря мои сигареты и горячо дыша мне в шею. И я понимаю, что непобедимых людей нет. Потому что они всего лишь люди, у которых счастье сворачивается как хренов котёнок внутри, когда им дышат в шею такие вот голубоглазые засранцы. И даже я - всего лишь обычный человек из мяса, крови и кучи дутого самомнения, в которое я сам уже не верю. Но это – блядский и самый большой секрет. Иначе – мне точно пиздец.