Где ты сейчас?

POV Брайана Иногда я думаю о том, как же охуенно найти особенного человека, которого можно злить до конца своей жизни. Только вот выяснилось, что не я нахожу, а меня. Солнышко моё гребаное, доставучее, ты ж душу из меня всю вымотало уже, блядь. Вот кто, ну кто, скажите на милость, выпрется ночью зимой из больницы в пижаме, чтобы тащиться пешком в другой конец города ради удовольствия попиздеть с Брайаном Кинни? Нет, с одной стороны, это даже лестно, а с другой – ну его нахуй! Тейлора с его хорошо подвешенным языком и железобетонной убежденностью в своей правоте очень трудно переспорить даже мне, а его рассудительность и хорошо развитое логическое мышление часто заставляют отступать под натиском совершенно стальных аргументов. По крайней мере, таковыми они звучат в исполнении красноречивого Солнышка. А, может, я просто не хочу с ним спорить по-настоящему? Я втаскиваю это пижамное недоразумение в палату, укладываю на кровать и закутываю в одеяло по самые уши. Нет, ну только ебанутый придурок попрется зимой на улицу почти голым! - Брайан, почему ты не сказал мне, что приходил каждую ночь сюда, когда я в коме и на реабилитации был? – я замираю, словно меня пыльным мешком по голове стукнули. С кирпичами. Блядь, и какая сволочь выболтала? Я молчу, неловко пожимая плечами, как какая-нибудь принцесса, а сам лихорадочно думаю, как бы прикусить свой ёбаный язык и не испортить все еще больше. Потому что я ж не сдержусь и как спиздану что-то эдакое… в общем, было бы хорошо, если бы Солнышко сейчас онемел. На годик-другой, чтобы я отдохнул и оправился. Я его и немого буду трахать с удовольствием. Так даже лучше! - Это совершенно неважно, Тейлор, - я понимаю, что промолчать не удастся. – Давай обо всей этой фигне поговорим дома, ладно? - Нет, не ладно, - ответствует мелкая сволочь, сверкая голубыми зенками так, что мне ужасно хочется залезть к нему в постель и лежать под этим долбаным, колючим больничным одеялом, прижимая его к себе. – Нам нужно поговорить об этом. Мне уж точно. Сейчас. И это звучит так непреклонно, и в то же время отчаянно-просяще, что я просто не могу сопротивляться. Ладно, пиздёныш, твоя взяла. Пока. Но погоди, что я тебе устрою, когда мы будем дома!.. - Какого хрена тут нельзя курить! – я нарочно разминаю сигарету в пальцах, делая вид, что сосредоточен только на этой дурацкой сигарете. – А что ты хотел, собственно, чтобы я тебе сказал? - Ты приходил по ночам и даже не разбудил меня! – возмущается Солнышко, а я уныло думаю, что неприятных объяснений не избежать. – Я так ждал… да я каждую минуту думал о тебе! Надеялся, что ты придешь навестить меня хотя бы на пять минут. На минуту. Просто кивнешь мне от дверей. Я… - Тейлор, заткнись! – я слегка повышаю голос, потому что мне неуютно от его волнения. К тому же, я, наверное, и вправду, мог зайти к нему вместе со всеми, а не корчить из себя бессердечного скота, который мгновенно забыл о малолетнем любовнике, стоило тому попасть в беду. – Ты сейчас на истеричку похож. Я все равно ничем не мог бы тебе помочь. Замолкаю, мучительно думая, как донести до этого засранца, что я не приходил вовсе не потому, что мне было все равно. А совсем даже наоборот. Но это долго. Я и сам себе до конца объяснить не могу внятно, почему я не хотел, чтобы кто-то, а тем более, сам Тейлор знал о моих ночных бдениях. Наверное, если б он узнал, что я не могу не видеть его, не могу не приходить к нему, он бы сразу все понял. То есть, понял, как он мне нужен. А я не хочу, потому что ничего хорошего из всего этого все равно не выйдет. Он молод, впечатлителен и долго всё это не продлится. Он уйдет, найдя в ком-то другом объект нового восхищения. А мне это будет неприятно… блядь, да хуёво мне будет, вот в чем дело! А я никому больше не позволю делать себе больно или управлять мной и моими мыслями. Лучше сделаю кому-то больно сам, в качестве превентивного удара. Но не буду же я все это объяснять, лучше язык себе отрежу. Брайан Кинни не может вести себя, как безмозглая лесбийская сучка, а говорить такие ужасные слова – тем более. Поэтому я просто не знаю, что сказать. Молчу и бледнею от злости, и Тейлора готов сейчас убить за то, что он выворачивает меня наизнанку. И тут Тейлор делает то, что в очередной раз заставляет меня удостовериться, что он – очень умный мелкий засранец, который знает меня, как будто мы с ним уже сто лет вместе. Он тянет меня за руку к себе и целует так жарко, что у меня встает сразу же. - Ну и ладно, главное, что это было, - шепчет эта умная сволочь, закрыв глаза, пока я целую его и осторожно глажу длинные светлые ресницы кончиками пальцев, попутно хренея с того, что способен на такие возмутительные телячьи нежности. – Не надо ничего говорить, просто… не уходи. - От тебя, блядь, уйдешь, - бормочу я, заваливая Тейлора на кровать. Я, конечно, нахожусь в состоянии глубокого кайфа от близости пиздёныша, но ощущение чего-то неправильного заставляет меня вынырнуть из головокружительной эйфории. Я начинаю снимать с него пижаму и понимаю, что его тело напрягается. Очень сильно, просто натягивается, как струна, которая вот-вот лопнет. У него стоит, я чувствую, он хочет меня, но почему-то старается отстраниться. И заставляет себя не делать этого. Блядь, что с ним творится? - Джастин, что? – я сам отпускаю его, убирая руки, и всей кожей ощущаю, как он мгновенно расслабляется. Пиздёныш смотрит на меня таким виноватым взглядом, что у меня внутри все переворачивается, а когда он отводит глаза и поворачивается ко мне спиной, низко опустив голову, я полностью удостоверяюсь, что происходит какая-то хуйня полная. - Все нормально, - шепчет этот кретин, а я чувствую, что у меня сейчас яд с зубов закапает. - Все ненормально, - обрываю я его, а сам понимаю, что здесь что-то, не связанное со мной. Что-то – лично Тейлоровское. И пугаюсь до ёбаных мурашек. Что с ним могло произойти хуже, чем было? – Джастин, говори! Что с тобой? Стараюсь сохранить спокойное выражение лица, но знала бы хоть одна сволочь, чего мне это стоит. Я сейчас готов горы перевернуть, пусть я больше никого никогда в своей жизни не трахну, пусть у меня член отсохнет, лишь бы пиздёныш не смотрел вот таким вот виноватым и потерянным взглядом. Что, что они с ним сделали? Позже, когда Тейлор выдавливает из себя новость о своем медицинском диагнозе и состоянии, при котором он не может выносить толпу вокруг и не может заниматься сексом, я ясно понимаю, что в сущности такую внутреннюю истерику, какую закатил я, даже не каждая ебанутая лесбиянка закатит. А с другой стороны – похуй. Тейлор живой, а со всем остальным мы разберемся. Паника у него, когда кто-то пытается его трахнуть, фигня какая. Можно подумать, это что-то меняет. И тут я каменею, потому что понимаю, отчего Джастин так сильно переживает. И вот об этом, блядь, этот мелкий засранец должен поговорить со мной сейчас, иначе я лопну от злости! - Объясни мне, пиздёныш, какого черта ты так смотришь? – сквозь зубы говорю я, садясь рядом и обнимая Тейлора так крепко, что у него трещат ребра. Он тут же впечатывается в меня, изо всех сил прижимаясь. Хоть обниматься ему не страшно, и то хорошо! – Ты что, думаешь, если я не могу тебя трахнуть, то мне на тебя плевать? Еще один виноватый взгляд показывает, что именно так этот хренов блондин и думает. А я злюсь еще больше. Почему Тейлор так хуёво обо мне думает… хотя, в свете того, что обо мне говорят в сообществе и в «Вавилоне» его мрачные мысли вполне оправданы. В принципе, меня всегда интересовал кто-то, только с точки зрения, могу ли я его поиметь. Но это было до Тейлора. Да, блядь, это было до этого гнусного мелкого идиота, который заставил меня чувствовать то, во что я не верю и вести себя так, как я не умею. Думал, что не умею… охренеть, как курить хочется! - Солнышко, ты сейчас ляжешь, закроешь глаза и будешь примерно дрыхнуть под одеялом до утра. Потом, после уколов и прочей хуйни, я заберу тебя отсюда, и мы поедем в лофт. С матерью твоей я уже договорился и предупредил. Он благодарно пожимает мою ладонь своей, но в глаза все равно не смотрит, уверен, идиот малолетний, что раз я не могу его трахнуть, то он автоматически переходит в разряд неинтересных мне людей… из всех ласковых слов в голове возникают только «пиздец» и «ебать». Причем совсем не в позитивном, жизнеутверждающем смысле. - Ты сейчас не прав полностью. Совсем, нахрен, - говорю смазанно, уткнувшись губами куда-то в белобрысый висок. Тот самый, возле которого розовеет уже затянувшийся шрам. Ты – лесбиянка с застарелым недоёбом, и это в лучшем случае, Кинни. – Спи. - Не уйдешь? – Джастин, кажется, немного успокоился, даже глаза заблестели… понял, паршивец, что он таки меня поймал за яйца и услышал то, что при других обстоятельствах хрен услышал бы. - Нет, если не будешь много пиздеть, - укрываю мелкого и ложусь рядом, поверх одеяла, обнимая его. Таким целомудренным педиком я с колледжа не был. – И перестань дергаться. Я все равно тебя трахну, рано или поздно. Я потерплю. Твоя задница мне еще пригодится. Никуда я не уйду, пиздёныш. Я лежу еще около часа, даже забыв, что умираю от никотинового голода. Джастин, утомленный беготней в пижаме по коридорам и спорами со мной, наконец, засыпает, даже не расцепив рук за моей шеей, а я думаю, как его успокоить и вылечить. Как сделать так, чтобы он перестал шарахаться от меня? Как помочь ему восстановиться после травмы? Как объяснить самому себе, почему я это вообще делаю? Ответа на последний вопрос у меня пока нет, но я должен что-то придумать, я же Брайан чёртов Кинни! Для меня не должно быть неразрешимых задач. POV Джастина В общем-то, я знал, что придется сказать об этом, он по-любому бы понял. Только мне хотелось, чтобы это случилось как можно позднее. В принципе, я не думал, что он совсем потеряет ко мне интерес, или еще что-то в этом роде, потому что я знал, что он совсем не такой, каким хочет казаться. Но из своего долбаного чувства противоречия он мог повести себя именно так. И сейчас я удивительно быстро и спокойно засыпаю, потому что чувствую его рядом с собой. Он не просто лежит рядом, а еще и обнимает меня, от чего слезы совсем позорно наворачиваются на глаза. Я уже не думаю, какие язвительные слова он мне скажет, потому что знаю, что сейчас – можно. И я изо всех сил обнимаю его за шею, вжимаясь всем телом. Только так мне спокойно. И завтра он заберет меня к себе. Правда, что будет потом, не знает даже сам ирландский бог моего блистательного мистера Кинни, но об этом я подумаю, когда мы будем с ним вдвоем и он перестанет ругаться и ворчать, хотя бы на время. Да, у меня проблема – я хочу его ужасно, а мозг не дает к нему приблизиться, но разве может быть, чтобы все оставалось так, пока Брайан Кинни рядом? Это же Брайан, он все придумает! - Пиздёныш, прекрати надрываться, ты слишком громко думаешь, у меня от кипения в твоей кочерыжке сейчас голова разболится, - неожиданный голос Брайана выводит меня из моих раздумий, а в следующее мгновение я ощущаю, как его длинные чуткие пальцы очень бережно начинают массировать мне затылок. – Не заснешь – попрошу доктора тебе снотворное дать. И побольше. Спи уже. Легкое прикосновение его губ к моим отключает меня, как контрольный в голову. Блять, Брайан, ну вот почему я так тебя…