Всю жизнь.

Сегодня первый учебный день. Мама наряжает меня в какой-то старый костюм Мэрла, который слишком большой в плечах. Брат смеется в другом конце комнаты, одетый в рваные джинсы и поношенную футболку, в которой он ходил ежедневно. Мама настояла на том, чтобы я хорошо выглядел. Зачем? Я не хочу выглядеть как дебил, в каких-то брюках и в пиджаке, в который можно одеть еще одного меня. Ненавижу галстуки, тем более мама их завязывает туго, криво и неправильно. Я не умею их завязывать, но я видел по телевизору, как они должны выглядеть. Мама целует меня, отправляя с Мэрлом в школу. От нее неприятно пахнет, что хочется убежать в туалет и засунуть два пальца в рот. От алкоголя у нее дрожат руки, а на глазах синяки. Иногда, даже я ее не узнаю, когда отекают ее глаза. Никогда не буду пить! - Давай, развяжу, - присел на корточки Мэрл, начиная снимать галстук, как только мы отошли от дома. - Я всегда буду ходить в этом? - спросил я, дергая за штаны. - Не в платье и ладно, - ухмыльнулся он, расстегивая мне рюкзак, и складывая туда галстук. Ненавижу когда он так отвечает. Почему просто нельзя на этот вопрос ответить – «Да, ты будешь ходить в этом мешке до тех пор, пока он не станет тебе мал», или – «Нет, сейчас я достану из своего рюкзака барахло, которое ношу с собой вместо тетрадей и переодену тебя. А этот позор мы сожжем в камине на Рождество». Он всегда уходил от ответа, а меня это раздражало. Подходя к школе, у меня задрожали колени. Очень много людей, что мне никогда не нравилось. Взрослые, дети, старшеклассники, старики. Сразу появилось желание убежать, но с этим ничего не поделаешь, я это понимал. Брат подталкивал меня к куче детей, и мне захотелось провалиться под землю, как только я увидел, как одеты другие мальчики из моего будущего класса. Ненавижу костюмы, но то, как они выглядят на них, я бы носил с большим удовольствием, чем этот мешок картошки, который на мне. - Диксон, - сказал Мэрл какой-то женщине, которая что-то черкнула в блокнот. - Теперь, все в сборе, - улыбнулась она, поворачиваясь ко мне. – Будем знакомы, Дэрил. Я твоя учительница, меня зовут миссис Гилл. Мне было все равно как ее зовут, но я улыбнулся и поздоровался с ней, чувствуя, что уже начал уставать от сегодняшнего дня. Повернувшись, чтобы спросить у Мэрла, когда уже можно возвращаться домой, я увидел, как он уже собрался в компании своих друзей, которых я терпеть не мог. Они, обхватив его за плечи, уводили к своему классу, который был слишком далеко, чтобы брат был на виду. Чувствуя на себе взгляд, я обернулся. На меня смотрела девочка, стоящая рядом с учительницей, криво мне улыбаясь. Только этого мне не хватало. Я старался показать всем видом, что мне неприятно то, что она так смотрит на меня, но она только шире улыбнулась и отвернулась к миссис Гилл. Мы стояли на улице, слушая какую-то речь учителей, потом учеников, потом директора, и только потом нас завели в школу, показывая, где наши шкафчики и, проводя полную экскурсию школы. Я не понимал, как другие мои одноклассники, могли проявлять к этому интерес, и еще и переспрашивая по сто раз об одном и том же. Так по детски. Мы уже не в садике, в конце концов. Три часа, если не больше мы сидели в классе, знакомясь друг с другом. Глупее этого занятия, я еще не видел. Миссис Гилл по сто раз спрашивала одни и те же вопросы у каждого из учеников. «Как тебя зовут?», «Сколько лет?», «Где работают твои родители?», «Кем ты хочешь стать в будущем?», «Какое у тебя хобби?». Получив от меня не менее интересные ответы: «Дэрил Диксон», «Семь лет», «Не знаю», «Не знаю», «Никакое», она перешла к той девочке, которая смотрела на меня все время, пока мы стояли на улице. - Как тебя зовут? – спросила миссис Гилл, подходя к светловолосой девочке, которая светилась от счастья, даже противно было. - Кэрол Эриксон, - ответила она. Кэрол. Старушечье имя, словно ей лет шестьдесят. Даже смешно было смотреть, как она его гордо произнесла. Если бы я был девочкой, и меня назвали Кэрол, я бы сбежал из дома. Фу! Как вообще можно быть девчонкой? - Сколько лет тебе? - Семь. Опять тупые вопросы. Сколько нам всем лет, если мы пошли вместе в школу? Если и остальная учеба, которой так пугал Мэрл, пройдет в этом духе, я буду умнее президента. - Где работают твои родители? - Мама доктор, а папа адвокат. А смотреть на нее становилось все противнее и противнее. Не удивительно, почему она так расплылась в улыбке. Я бы тоже был рад, если бы у меня так же работали родители, и тоже бы рассказал всем вокруг. Дальше ее ответы не отличались от моих, только она, наверное, знала, что значит слово «Хобби». Нас отпустили домой, и это единственная приятная вещь за сегодня. Мне было жарко в этом бесформенном мешке, что было сложно представить, а как другим мальчикам в костюмах, которые сидели на них как надо? Мэрл должен был встретить меня с уроков, но выйдя из здания, я его не увидел. Ну и плевать, сам дойду. Шагая по улицам и обгоняя родителей, которые вели детей из школы, держа их за руки. Хорошо, что моя мама так не делала никогда, а то мне бы было стыдно. Зайдя домой, я подошел к маме, с одним единственным вопросом, который мучал меня все это время. -Мам, что такое хобби? Ответа не последовало – она уже спала. Чудом, окурок еще держался между ее тощих пальцев, почти протлевший до фильтра. Аккуратно его вытянув, я кинул его в кружку, лежащую рядом, и пошел на кухню. Есть хотелось невыносимо, а найденных продуктов хватило только на небольшой сэндвич.